Розамунд Ходж
Эти чудовищные боги
Rosamund Hodge
WHAT MONSTROUS GODS
Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books, a division of HarperCollins Publishers, and Synopsis Literary Agency
Дизайн обложки Екатерины Климовой
Copyright © 2024 by Rosamund Hodge
© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com
© Ю. Корнейчук, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Посвящается моей бабушке
Долорес Ди Рамирес
1933–2021
Художнице, домохозяйке, иконописцу и матери читателя
Боги Рунахии и их святилища
Томбриэл – король Мудрости и Ночи
Темный, безликий бог. Его голова – кольцо бледной плоти вокруг пустоты. Он царствует над Луной, звездами и ночью и владеет всей мудростью, заключенной в них. Во лбах его святых перед смертью растет и ширится дыра, наполненная пустотой. Святилище – столица Аназир.
Джуни-Акха – королева Победы и Дня
Восхитительная, грозная богиня. Из ее головы растут золотые рога, а за золотой пластиной скрывается лицо, которое никогда не видел ни один смертный. Она царствует над властью, победой и дневным светом. Из голов ее святых тоже растут рога, а костяная пластина постепенно закрывает их лица, пока они не умрут от голода.
Святилище – столица Аназир.
Нин-Анна – повелительница весны и исцеления
Богиня, похожая на яркий, нежный рассвет. Ее руки сотканы из золота, а на земле, по которой она ступает, растут цветы. Она царствует над весной, исцелением и зарождением новой жизни. Руки ее святых тоже покрыты золотом и, умирая от жгучей лихорадки, они продолжают шептать о цветах. Святилище – центр паломничества Ир-Ацаха.
Зумариэл – повелитель лета и страсти
Свирепый, тоскующий бог. Из его тела растут десять тысяч красных лент, которыми он связывает сердца людей, воспламеняя влюбленных желанием, а солдат храбростью. Он царствует над любовью, войной и жаром летнего зноя. Его святые выращивают красные ленты на своих телах и умирают, вырывая их. Святилище – университетский городок Нан-Дарах.
Ним-Уна – повелительница осени и тайн
Тихая, внимательная богиня. У нее сотня глаз, но нет рта, и ей известны все тайны, которые когда-либо кем-либо хранились. Ее святой гимн – шелест падающих листьев. Со временем на ладонях и щеках ее святых вырастают глаза. Святые чахнут, поглощенные ее тайнами. Святилище – огромный монастырь Зал-Энда.
Сарриэл – повелитель зимы и смерти.
Мрачный, неумолимый бог. У него нет языка, руки заканчиваются кровавыми обрубками, а повязка на лице закрывает кровавые впадины на месте его глаз. Он властвует над глухой зимней порой, концом и смертным часом каждого. Его святые умирают, лишившись сначала рук, затем глаз и в конце концов языка. Святилище – город-фабрика Унданна.
ДВОЕ БЕЗ СВЯТИЛИЩ ИЛИ НАЗНАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ
Им-Яра – повелительница преданности
Пылающая верностью богиня. Пламя окутывает ее руки и сердце, а глаза сотворены из огня. Ее вотчина – любая форма непорочности, верности и преданности. Призрачное пламя танцует над телами ее святых, пока они не сгорают заживо.
Мор-Ива – нож богов
Темная, кровавая богиня. Ее грудь – кровавая пропасть, а свое сердце она держит в обугленных когтистых руках. Она – Нож богов и убивает любого, кого считает недостойным. У ее святых когтистые, обугленные руки, и в их смертельный час их сердца разрываются от ее приговора.
1
Боги молчат.
Теперь боги молчат всегда, и нам в монастыре святой Эруваун об этом известно лучше, чем кому-либо другому.
Боги больше не касаются нашего мира, не создают святых, способных творить чудеса, не разговаривают с нами и, возможно, даже не слышат нас.
Но это не мешает мне отчаянно молиться про себя, пока я почти бегу, и мои ботинки скользят по булыжникам, мокрым от утреннего дождя, чтобы успевать за широкими шагами сестры Зенуван.
«О, Нин-Анна, владычица золотых рук и повелительница исцелений, – безмолвно молюсь я богине нашего монастыря. – Пожалуйста, пусть матушка Уна хоть в этом году скажет мне “да”!»
Ведь я просила об этом каждый год в день своего рождения, начиная с двенадцати лет, а матушка Уна лишь качала головой и говорила, что я еще слишком молода. Но завтра мне исполнится семнадцать, и я смогу принять обеты и постриг, и она больше не заставит меня ждать.
«Пусть в этом году я отомщу за тебя и убью Рувена. Пусть в этом году я верну твоих святых и наконец покончу с чумой!»
Внезапно сестра Зенуван резко останавливается, и я врезаюсь лицом в ее спину.
– Простите, – шепчу я, восстанавливая дыхание.
– Снова грезишь наяву? – Сестра Зенуван оглядывается на меня. – Ходить и одновременно мечтать о чем-то ужасно опасно! – Ее голос серьезен, но она смягчает слова широкой улыбкой, от которой на бледных щеках появляются ямочки и обнажаются голые десна, на которых не хватает зубов.
Сестре Зенуван всего тридцать два года. Это крепкая и сильная женщина, ростом шесть футов [1], но до того, как попала в монастырь, она много лет жила на улице, где продала два своих передних зуба и потеряла еще три из-за инфекции. Она одна из немногих монахинь, которые никогда не сомневались во мне.
В прошлом году матушка Уна впервые раздумывала целый день, прежде чем отказать мне, а после я нечаянно подслушала их разговор.
– Не так уж она и молода, – сказала сестра Зенуван. – В ее возрасте я уже выпотрошила троих мужчин.
– Потому что ты якшалась с бандой воров, – ответила ей матушка Уна. – Лия мягче, чем ты была в ее возрасте, и мягче последней девушки, которая пыталась, но так и не смогла убить Рувена.
– Прости! – говорю я вслух, и сестра Зенуван щиплет меня за щеку.
– Просто оставайся начеку, пока мы не вернемся в стены монастыря.
Я чуть не смеюсь. Мы стоим на Хай-Маркет-Стрит – второй по популярности торговой улице во всем городе. Толпа, снующая вокруг нас, – это пухлые матроны, бизнесмены с мрачными лицами и тощие юные подмастерья.
К ближайшему фонарному столбу прислонился полисмен в круглой синей шляпе. Эту улицу патрулируют дважды день, защищая мирных граждан от попрошаек и карманников, но я помню, что мне сказала матушка Уна в прошлом году:
– Ты все еще такая же мечтательная и легко отвлекаешься. За пятьсот лет в этом монастыре нашлось всего семь девушек, способных войти в терновник и попытаться убить Рувена. Ни одна из них не вернулась, а ты должна быть лучше их всех.
Поэтому я послушно киваю и следую за сестрой Зенуван в лавку, где на вывеске из полированной латуни написано:
АХАРИН И СЫНОВЬЯ:
ТРАВЫ, НАСТОЙКИ И РЕДКИЕ ЭКСТРАКТЫ
Мы заходим в мой самый любимый магазин из всех, в которых мы бываем, и я жадно втягиваю воздух, наполненный пьянящей смесью запахов: трав и специй, лака и консервантов. Внутри одновременно можно почувствовать мягкий запах травяного сада и резкий запах больничной палаты. Наверное, если Рувен задумает заманить меня в ловушку и сотворит иллюзию, она будет пахнуть точно так же.
Травник, господин Ахарин, – невысокий бледный мужчина с глазами навыкате, которые скрываются за маленькими золотыми очками, сидящими на его носу. Большинство лекарств мы покупаем у него, и многим монахиням это не нравится, ведь он один из еретиков, поклоняющихся мертвому богу. В задней части его лавки бесстыдно висит распятие, вырезанное из светлого дерева и раскрашенное багровой краской. Алые ручейки крови стекают по скрюченному телу бога-еретика, а рядом с распятием висит маленькая выцветшая картина, изображающая какую-то еретичку, молодую женщину в бело-голубом одеянии.
