Руби Диксон
«Валентинка Варвара»
Серия: Варвары Ледяной планеты (книга 16,5)
Автор: Руби Диксон
Название: Валентинка Варвара
Серия: Варвары Ледяной планеты_16,5
Перевод: Женя
Редактор: Eva_Ber
Обложка: Poison Princess
Оформление: Eva_Ber
Глава1
МЭДДИ
— Сегодня еще один ясный день, малыш. Ты знаешь, что это значит? — Я возвращаюсь в свою хижину, практически напевая эти слова, я так счастлива.
Мой сын Масен поднимает голову от игры со своей любимой птичкой. Он все еще в пижаме, а чертова птичка лежит у него на коленях, и он осторожно кормит ее разжеванными зернышками. Но его личико просияло, когда он услышал мое объявление.
— Папа скоро вернется домой?
— Ага! — радостно отвечаю я ему. Сейчас суровый сезон, и Хассен последние несколько месяцев работает на пляже, помогая новичкам заботиться о себе и выживать. Несколько человек вернулись, включая нашего вождя, но моя пара все еще там. Я знаю, что он помогает, потому что в нем нуждаются, а Хассен — хороший человек в душе. Он любит помогать.
Но эта мама-медведица готова к тому, чтобы папа-медведь притащил свою задницу домой, потому что мама-медведица очень возбуждена и ей нужно потрахаться. Я думаю о своей восхитительной паре, какой он высокой, большой и великолепный, и мои женские части тела покалывает от желания. Если он в ближайшее время не вернется домой, я отправлюсь к нему в следующий раз, потому что я не из тех женщин, которые созданы для безбрачия. Это отстой, и я никогда не думала, что буду нуждаться в мужчине — или скучать по нему — так же сильно, как я скучаю по своему Хассену. Он и раньше уходил, но никогда так надолго, и я перешла от «я независима и у меня все хорошо» к «плачу в подушку по ночам».
По крайней мере, у меня есть его сын, который может меня чем-то занять. Я подхожу к Масену и целую его в лоб, затем убираю растрепавшиеся волосы с его глаз. Он унаследовал великолепные густые черные волосы своего отца, но также унаследовал и мою растрепанность и всегда выглядит немного неопрятно.
— Как поживает твоя птичка?
— Она толстеет, — гордо сообщает он мне, глядя на меня с сияющей улыбкой. — И она спала со мной прошлой ночью.
Я морщу нос при этой мысли.
— Неужели?
Он кивает и забирает эту чертову птицу, чрезвычайно довольный.
— Милли-сент такая умная.
— Значит, я полагаю, она не собирается улетать в ближайшее время, да? — Когда он бросает на меня обиженный взгляд, я просто еще раз целую его в лоб. — Я дразню тебя, Масен. Ты можешь держать ее у себя сколько угодно, но как только она начнет вить гнездо, она станет птицей на открытом воздухе, ты меня слышишь? — Потому что гнезда — это отвратительно. Они строят свои гнезда практически из единственной «почвы», до которой они могут дотянуться, учитывая толстый слой снега, постоянно покрывающий землю, — это кучки навозной жижи. Я пытаюсь быть понимающей мамой, но я провожу черту между гнездом из какашек в моем доме.
Иногда я жалею, что Масен был тем ребенком, который нашел птенца грязноклюва, выпавшего из гнезда во время одной из вылазок за яйцами. Но мой сын любит животных, и он в полном восторге от Чомпи Фарли и котенка Кейт, поэтому я не была удивлена, что он принес птенца домой. Это позволяет ему быть занятым, пока его отца нет дома, так что я не возражаю против этого так сильно, как следовало бы. Эта чертова тварь была такой тощей и уродливой, с острыми краями и плоскими, скользкими на вид темными перьями, что казалась просто отвратительной и злобной на вид, поэтому я предложила назвать ее Малефисента.
Мой милый мальчик не смог вспомнить имя Малефисента, и вместо него почему-то получилось — Милли-сент. Думаю, это подходит бедняжке, учитывая, как она пополнела за последние несколько недель. Он старательно кормил ее и заботился о ней, и повсюду носил с собой в прелестной маленькой корзиночке. Сейчас она похожа на крошечную возмущенную помесь цыпленка с туканом, с темными перьями, длинным клювом и моргающими глазами, которые слишком пристально наблюдают за мной.
Я не фанат птиц. Будь моя воля, Миллисент отправилась бы домой, но мой маленький Масен не такой крепкий орешек, как его мама. Он чувствительный ребенок, и с тех пор, как появилась Миллисент, он перестал плакать по ночам, потому что его папа ушел.
Благослови эту глупую птицу.
— Как ты думаешь, она понравится папе? — Он смотрит на меня с надеждой, прижимая птицу к груди, когда она клюет его в подбородок.
— Я уверена, что понравится, — успокаиваю я своего сына. — Он будет так гордиться тобой, когда увидит, какую хорошую работу ты проделал с ней. — И мне нравится, что мой маленький сын так гордо раздувается, сияя. На мгновение он становится таким похожим на своего отца, и мое сердце сжимается от одиночества.
Боже, я хочу, чтобы мой мужчина уже был дома.
Но вот уже два дня стоит ясная погода, и Вероника с Аштаром пообещали, что снова прилетят через несколько недель, когда у нас будет перерыв в жестоком сезоне штормов. Сейчас холоднее, чем в пингвиньей норе, но небо кристально голубое, и это означает, что Вероника и Аштар, надеюсь, прилетят навестить нас.
И я надеюсь, что они заодно подбросят Хассена домой, иначе я его убью.
Я не могу сдержать волнения, когда хожу по хижине, готовя завтрак для своего сына (и его птицы). Я готовлю и навожу порядок на маленькой кухне, внутренне морщась от того, как я пренебрегала домашним хозяйством, пока моего мужа не было дома. Ладно, не то чтобы я была хорошей хозяйкой, но теперь, когда он возвращается домой, я хочу удивить его, а беспорядок на кухне — это не лучший способ сделать это.
С другой стороны, будет ли он заботиться о кухне? Мы не будем расставаться с мехами несколько дней.
— Ты смеешься, мама. Что тут смешного? — спрашивает Масен.
Я прочищаю горло и накладываю ему яичницу-болтунью.
— Я просто в восторге от того, что папа вернется домой, малыш. — Думаю о том, что мне нужно успеть сделать за это время. И, о, мне предстоит многое сделать. Я думаю о том, как бы я хотела поприветствовать Хассена, и в моей голове рождается одна восхитительная, сексуальная идея за другой. Я думаю, что найду «няню» для Масена и Миллисент, надену какую-нибудь сексуальную одежду…
— Ты опять хихикаешь, мама.
— Ешь свою яичницу.
Он кормит Миллисент ореховым пюре, и мы едим яйца, а потом я помогаю сыну одеться на случай холодной погоды. Он берет свою корзинку и заявляет, что собирается пойти с Миллисент поиграть. Меня это устраивает, потому что, если она будет с ним, мне не придется присматривать за ней и следить за тем, чтобы она не какала в доме. Интересно, так ли чувствуют себя мамы с новыми щенками? За исключением того, что они, вероятно, не подбирают перья со всего, что попадается им на глаза.
— Я хочу навестить тетю Лейлу и принести ей еды, — говорю я ему, натягивая ему на голову еще один слой одежды. — Ты останешься в деревне, хорошо? Не уходи дальше хижины Бека и Элли.
Масен издает раздраженный звук.
— Но Жоден хочет обзавестись собственным грязноклювом. Он собирается потрясти гнезда и посмотреть, сможет ли он словить упавшего птенца, чтобы у него была своя Милли-сент.
— Нет, ты этого не сделаешь, — говорю я ему. — Передай Жодену, если я услышу, что он это сделает, я позову его папу. Ты останешься в деревне, поиграешь с Миллисент и не будешь навещать других грязнокровок, понял?
Масен выпячивает нижнюю губу, но кивает. Мы надеваем на него маленькие перчатки, а затем я беру меховую накидку и укутываюсь, прежде чем взять миску с приготовленной едой. Просто выйти на «улицу» — это большая работа, но в это время года там ужасно холодно. Как только мы выходим на улицу, мороз бьет в лицо, как стена, но мой сын этого не замечает. Со своей корзинкой он вприпрыжку бежит по дорожке, направляясь прямо к хижине Джоси, где несколько комплектов уже играют на улице. Я наблюдаю, как он подбегает к плотно укутанному Жодену и что-то говорит. Жоден кивает и достает маленькую палку, после чего они осторожно опускают Миллисент на землю и машут ею перед ее лицом.
