Валентинка Варвара (ЛП) - Диксон Руби

— Мама хочет большего, — говорю я, надеясь, что акцент на Джо-си вернет вопросы к нашей текущей задаче.

— А как насчет тебя?

— Я хочу того же, чего хочет твоя мама. В этом мы во многом согласны.

— Ты уверен? — спрашивает Жоден с нескрываемым скептицизмом. — Вы с мамой давно не щекотались.

— Щекотались? — мой рот дергается.

— Да. Я видел, как у тебя по ночам случались схватки от щекотки.

— Ммм. Щекотались. — Надо будет рассказать Джо-си. Мысль потрясающая. — Твоя мама в последнее время слишком устала, чтобы ее щекотать, — говорю я ему. Джоха уже ходит, а это значит, что она все кладет в рот. На днях она съела одно из растений Ти-фа-ни, и ее рвало два дня подряд. Нам с Джоси было очень тяжело, и с тех пор моя пара постоянно за ней присматривала. Это, плюс комплект в ее животе, истощили ее, и она устала. Она слишком устала для своего партнера, чтобы приставать к ней и требовать спаривания, поэтому я оставил ее в покое. У нас есть все время, чтобы прикоснуться друг к другу, и я рад, что держу ее рядом и знаю, что она в безопасности.

— Вы с мамой щекочетесь только тогда, когда хотите зачать комплект?

Я думаю о своей паре, о кругах усталости у нее под глазами. Моя бедная Джо-си. Я хочу снять с ее плеч груз всех комплектов в мире и переложить их на свои плечи.

— Ты должен спариваться, когда тебе говорит твой кхай, — говорю я ему рассеянно. — Смотри. Мы почти у ручья. Ты помнишь, как выглядит успокаивающее растение?

Жоден проскакивает вперед, отпуская мою руку.

— Он коричневый, верно?

— Не коричневый, — вздохнув, я бегу за ним, пока он не попал в беду.

Глава 3

ДЖОСИ

— Мамочка, чай помогает? Папа сказал, что от чая у тебя полегчает с желудком. — Жоден садится рядом со мной у огня. — Он сказал, что это успокоит малыша в твоем животике.

— Это не то, что я сказал, — поправляет Хэйден, подливая масла в огонь. Он проходит мимо меня, суетясь вокруг нашей маленькой хижины, его рука опускается мне на голову и гладит по волосам, прежде чем двинуться дальше. Эта легкая ласка заставляет меня улыбнуться в чашку, и день почему-то становится немного лучше.

Потом ребенок у меня в животе начинает давить на мочевой пузырь, и я начинаю стонать. Две предыдущие беременности были такими легкими. На эту беременность просто каждый день кажется, что комплект сидит неправильно, и если живот не болит, мне хочется в туалет или я все время сплю. Мэйлак уверяет меня, что это нормально, и даже у Джорджи тяжелая беременность, так что, думаю, мне не на что жаловаться, но это тяжело, и я не умею болеть.

— Похоже, малышка все еще злится, — объявляет Жоден. Он наклоняется и шепчет мне в живот. — Успокойся там!

— Нет, Джоха, — говорит Хэйден, прежде чем я успеваю ответить. Он пересекает комнату и заключает нашу едва передвигающуюся дочь в объятия. — Выплюнь это.

— Нет! — говорит она с полным ртом семечек.

Он протягивает руку, и ее лицо морщится, как будто она собирается заплакать, а затем она медленно наклоняется вперед и выпускает их изо рта, наполняя его ладонь слюной и наполовину пережеванными семечками.

Я поднимаюсь на ноги.

— О, нет. Только не праздничные украшения. Я думала, мы их убрали? — Джоха любит пробовать семечки, потому что они раскрашены в яркие, красивые цвета, но она не понимает, что мы раскрасили их вместо того, чтобы есть именно потому, что они такие ужасные на вкус.

— Я достал его, мамочка, — говорит Жоден, поднимая свой любимый мяч и играя с одним из швов на нем. — Нам нужна была веревочка, чтобы Миллисент могла за ней гоняться, и я подумал, что ей могут понравиться цвета.

Хэйден бросает на меня взгляд и качает головой.

— Жоден, мы уже говорили об этом. Помнишь?

— Я знаю. Джоха все кладет в рот, так что нам приходится это скрывать. — Он закатывает глаза, как будто ему четырнадцать, а не четыре.

— Я должна была догадаться, — бормочу я, поднимаясь на ноги. При этом я вздрагиваю, все внутри меня ноет. Я кладу руку под живот, который и так кажется огромным, а у меня еще куча времени впереди. Я оглядываю хижину. Это катастрофа, потому что Жоден — ходячий смерч беспорядка. К тому же у нас еще и Джоха? А я беременна третьим ребенком? Здесь всегда царит беспорядок, и я чувствую себя виноватой. — Я приберусь…

— Нет, Джо-си. — Хэйден вытирает остатки недоеденных семечек со рта Джохи, а затем вытирает ее руку одним из маленьких кожаных полотенец, которые я использую в качестве «кухонных полотенец». — Ты устала. У тебя опухли ноги. Присядь и отдохни.

— Но ты же собирался проверить свои ловушки, раз уж погода хорошая, — возражаю я, хотя сейчас это звучит просто фантастически. Еще рано, но я все равно устала. Я всегда устаю.

— Это может подождать. — Он хватает Джоху под мышку и берет одну из больших чаш из резной кости, которые он подарил мне в прошлый День без яда. — Я возьму комплекты, и мы посмотрим, что сегодня готовят на главном костре. Ты можешь просто расслабиться.

Я прикусываю губу, потому что это звучит как райское предложение. Я знаю, что он тоже устал. Суровый сезон тяжело сказывается на охотниках, и Хэйден проводит дополнительное время на охоте, потому что некоторые охотники находятся на пляже. Он уже несколько дней поздно возвращается домой, и я знаю, что он, вероятно, хочет отдохнуть так же сильно, как и я, а не гоняться за нашими двумя сумасшедшими детьми, после того как все утро провел с Жоденом.

— Я останусь с мамой, — объявляет Жоден. — Мама может прилечь, а я помогу ей прибраться! — Он берет свой мяч и бежит через весь дом к своей кроватке, к корзинке для игрушек и ставит ее внутрь. — Видишь?

Мы с Хэйденом обмениваемся взглядами. У Джодена энергии больше, чем у трех человек вместе взятых, но если он думает, что помогает, это может занять его на какое-то время.

— Почему бы мне не оставить Жодена тут, — говорю я. — А ты возьми Джоху.

Он хмурится, а затем вытаскивает одну из своих косичек из слюнявого рта нашей дочери.

— Если ты уверена…

— Все в порядке, — радостно отвечаю я. — Мы поиграем в уборщицу. Это будет весело, правда, Жоден?

— Правда, мамочка, очень весело! — Он хватает еще одну из своих игрушек и начинает напевать нашу песенку «Приберись». — Приберись, приберись, у всего есть свое особое место! Приберись, приберись, это вызывает улыбку на моем лице!

Хэйден просто качает головой и улыбается, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Мы скоро вернемся.

Я чмокаю его и смотрю, как он уходит с Джохой, затем преодолеваю страхи и поднимаю свои опухшие ступни.

— Мама поднимет свои ступни, пока ты будешь так хорошо работать, Жоден, хорошо?

— Хорошо, мамочка! — И он снова начинает скандировать «Приберись».

Мой сын занят, я расслабляюсь и наблюдаю за ним, пока он ходит по дому и собирает вещи, чтобы убрать их на место. Из-за того, что он молод, многие вещи просто сваливаются в кучу посреди комнаты, но я не могу на это сердиться. Он старается, и он рад помочь, и это позволяет ему быть занятым. В его возрасте это благословение.

— Мамочка, что это?

Я резко просыпаюсь, протирая глаза. Должно быть, я задремала, пока Жоден возился вокруг. В хижине по-прежнему жуткий беспорядок, и, похоже, Жоден достал мою корзину с запасной одеждой и теперь «помогает» складывать ее в большую кучу в центре комнаты.

— Что, детка? — Я сажусь, пытаясь сфокусировать на нем внимание.

Он показывает кожаный ремешок и маленький Т-образный предмет из светлого пластика.

— Что это за штука в твоих вещах?

— Ой. — Я беру ее у него и с улыбкой изучаю. Это моя старая ВМС, которую я так ненавидела, потому что так сильно хотела получить резонанс, а потом, когда она выпала и я попала в резонанс с Хэйденом, я подумала, что наступил конец света. Теперь я храню ее как напоминание о том, какой удивительной может быть жизнь, какие бы трудности она ни преподносила. — Это мамин талисман на удачу.