По сути, это уже неплохо.
Но как же страшно и тоскливо. Я же неплохо жила! Да, не то, чтобы прекрасно, было и больно, и трудно, но у меня были планы, цели, и даже личное счастье на горизонте маячило. А теперь… только неизвестность, сомнительные перспективы и этот жуткий, угрюмый, вечно недовольный Мастер. И хорошо, что мы с ним видеться не будем. Мне и без его тяжёлого, вечно недовольного самим фактом моего существования взгляда нелегко.
— Это ты ещё с преподавателями Академии Скользящих не познакомилась, — донеслось издевательское из-за двери. — У них не только взгляд, а ещё и рука тяжёлая.
Меня что, бить будут? Куда я попала?!
К тому моменту, когда Мастер вышел из ванной, полностью одетый и даже с сухими волосами, хотя я точно слышала шум льющейся, как в душе, воды, у меня уже основательно сдали нервы. Они и так были не в лучшем состоянии, а после заявления о тяжёлой руке преподавателей заведения, в которое меня собираются отправить, как-то и вовсе расшатались.
Мастер вышел из ванной, прикрыл за собой дверь, поправил манжеты на рукавах белоснежной сорочки и… скривился.
— Что же за мир у вас такой, что ты допускаешь мысль о рукоприкладстве со стороны наставников? — произнёс он с заметной неприязнью.
Вот и у меня такой же вопрос возник, только в отношении этого мира. Озвучивать я его не стала, но Мастеру это и не нужно было. Он же, чтоб его, мысли считывает!
— Да, это ещё одна проблема, — кивнул мужчина, явно опять подсмотрев мои размышления.
— Что именно? — осторожно спросила я.
— Твои мысли, — указал он на, как ему казалось, очевидное. — Они слишком громкие, совершенно не прикрытые и… излишне откровенные.
Это на что он намекает? Не было у меня никаких откровенных мыслей! Панические, испуганные, слегка безумные даже, учитывая ситуацию, но никаких откровенных. Я даже о Коле думать себе запретила…
Мастер скривился так, что я невольно попятилась и… в который уже раз отметила, что мои мысли о Коле Строганове, почему-то, особенно его раздражают. И с чего? Чем ему Коля-то не угодил?
— В таком состоянии я тебя в академию не поведу, — сказал, как отрезал, Мастер.
— В к-каком, таком? — слегка заикаясь, спросила я.
— Ты слишком открыта. А нам же не нужно, чтобы все, кому не лень, могли заглянуть в твою излишне откровенную головку, — вдруг как-то угрожающе улыбнулся он.
И вот вам самому-то не лень в ней копаться?! Не сказала, да, но подумала предельно чётко. Пусть услышит, и поймёт уже, что меня это нервирует почти до полуистеричного состояния.
— Я бы и рад, — поморщившись, непонятно ответил на мои мысленные возмущения Мастер, — но ты слишком громко думаешь. Настолько, что не услышать просто невозможно. И это, знаешь ли, тоже нервирует.
И вот я сейчас не поняла. Меня что, обвиняют в чём-то? Какая восхитительна наглость! Сам же хозяйничает в моей голове, как у себя дома, а я ещё и виновата!
— Так, мне это уже порядком надоело, — вдруг сдвинул брови Мастер. В пару шагов оказался рядом и добавил: — Не дёргайся.
Стоит ли удивляться, что я отступила, как только он поднял руки, потянувшись к моей голове? Лично я ни удивиться, ни вообще обдумать что-то не успела. Инстинктивно отшатнулась. И вообще отошла подальше.
— Ты ещё убежать попробуй, — криво усмехнулся он и…
Как Мастер оказался рядом, я вообще не поняла. Вот только что я отбежала от него на приличное расстояние, и… моргнуть не успела, как он снова очутился рядом. Один молниеносный рывок, на такой скорости, что я не смогла отследить взглядом это неестественное движение, и моих висков касаются холодные пальцы.
— Прости, будет больно, — прошептал Мастер.
И меня буквально затопила волна боли. Она разливалась расплавленным металлом по голове, сковывала движения, дыхание, мысли. Я закричала бы, если бы могла. Но не смогла даже закричать. Только приоткрыла губы в беззвучном стоне.
Продолжалось это недолго, но мне показалось, что целую вечность. Вечность в огне, затопляющей сознание боли и неимоверном мучительном ожидании.
Ждала, признаться, уже смерти. Но нет, я выжила. И последним, что ощутила, проваливаясь в черноту бессознательности, были руки Мастера, обхватившие меня за талию, чтобы удержать от падения.
— Прости, малышка, так было нужно, — прошептал он, касаясь дыханием моего лица.
И я погрузилась во тьму.
***
Меня разбудили какие-то голоса. Навязчивые, становящиеся всё громче. Да кто же тут так громко разговаривает? Каждое слово болью в висках отдаётся.
— Что ты с ней сделал? — спросила какая-то женщина.
— То, что было необходимо, — сухо ответил ей мужчина.
— Уверен? — ехидная усмешка.
— Что, жалко? — не менее язвительно спросил мужчина. — Так нужно было зарегистрировать на себя.
— И скрыть её нестабильную природу? Я не идиотка, Рас, брать на себя такой риск не собираюсь.
— И не придётся, — отрезал мужчина.
— Неужели вот так просто возьмёшь и избавишься от неё? Сомневаюсь. Ты же жа-а-алостливый, — с явной издёвкой протянула женщина.
— Ты плохо меня знаешь, — заявил мужчина.
Но женщина только ещё более издевательски рассмеялась. Громко, пронзительно, до взрывающей мозг боли. И я открыла глаза, чтобы замереть то ли в ужасе, то ли в изумлении.
Я лежала на широкой кровати в чьей-то стилизованной под старину, роскошной спальне, и здесь кроме меня были ещё двое, высокий широкоплечий темноволосы мужчина и женщина, разглядеть которую почему-то никак не получалось.
Хотя, присмотревшись, я засомневалась, что женщина действительно находится в комнате. Она казалась какой-то призрачной, полупрозрачной и чуть светилась, даже при льющемся из окна дневном свете. В общем, не казалась она осязаемой. Скорее какая-то проекция, голограмма или даже не знаю что.
Но, как оказалось, эта неосязаемость язвительной женщины не спасла её от жёсткого захвата за шею. Мужчина просто резко выбросил вперёд левую руку и мгновенно сжал тонкую женскую шейку. Смех оборвался.
А я напротив, тихо вскрикнула от ужаса. За что получила мрачный взгляд и приказ:
— Глаза закрой.
Подчинилась тут же, даже не задумываясь. Просто, как бы, свидетели долго не живут, а если глаза закрыты, то ничего не видела и уже вроде как не свидетель. Но так, с закрытыми глазами, стало ещё страшнее. И я решила приоткрыть всего один, чуть-чуть.
Ну что ж, этот странный и ужасающий тип свою призрачную жертву не душил, он просто стоял, удерживая её одной рукой за шею, а указательный и безымянной пальцы другой руки прижал к её виску. И женщине это явно не нравилось, её всю мелко трясло, глаза закатились. А потом она и вовсе обмякла, кажется, из носа у неё пошла кровь.
Мужчина отпустил бессознательное призрачное явление, и оно просто исчезло в одно мгновение. Я тут же зажмурилась и вся сжалась. Сейчас он и меня тоже… того.
Но мужчина подошёл к кровати, присел на край и вдруг спросил:
— Как самочувствие? Голова сильно болит?
Я молчала и тряслась. Вот просто лежала и всем телом тряслась, как та полупрозрачная женщина. Только она билась в конвульсиях, а меня так от страха дёргало.
— Эль, глазки открой, — жёстким тоном, вопреки формулировке, приказал мужчина.
— Эль? — переспросила я.
— Ты же сама сказала, что это имя тебе больше подходит, — произнёс он как-то напряжённо.
Я осторожно открыла глаза и затравленно уставилась на незнакомца. А он сверлил меня всё более напряжённым взглядом. В результате задал престранный вопрос.
— Как тебя зовут? — собственно спросил он.
И только тогда я осознала, что вопрос не странный, он жуткий и вгоняющий в панику. А всё потому, что я не знаю ответ на него! Такой простой вопрос, но я совершенно не знаю, не помню и даже не догадываюсь, как меня зовут!
— Эль? — предположила едва слышным шёпотом.
— Не помнишь, — скорее констатировал, чем спросил мужчина.
И мои глаза наполнились слезами. Вот просто расплылось всё от них. Я начала часто моргать и слезинки скатились из уголков глаз, прочертили дорожки по щекам и укатились куда-то под уши. Мокро и неприятно.
