Кричи, моя Шион (СИ) - Юдина Екатерина

Было легче считать, что у них и правда отношения подобного рода – «Привидение» раздвигает ноги, а он ей за это «платит».

Это были единственные допустимые для них отношения.

Моран изначально не должен был прикасаться к ней. Трахать. Жаждать. У него есть невеста и это ничто не может изменить. Он никогда не бросит Джулию.

Но все-таки Конор в один момент понял, что не сможет отпустить Шион. Даже после того, как арест закончится. Ни за что.

Мысли о том, что ее больше не будет рядом, выводила из себя. Словно кислота разъедала сознание. Но, стоило альфе подумать, что Шион вовсе будет трахаться с кем-то другим, как зверь внутри него ревел, скалился, наполнялся безумием.

Нет, Шион будет исключительно его. Всегда. Больше никогда и никакой альфа к ней не прикоснется.

Поднося сигарету к губам, Моран сел на диван и, откинувшись на спинку, посмотрел на дверь.

Медленно выдохнул дым. Сейчас все было точно так же, как и в дни после побега Шион. Он опять сидел на этом чертовом диване. Смотрел на дверь.

Конечно, имелось множество чертовых различий. Тогда Конор чаще всего сидел наклонившись вперед. Локтями опершись о колени. Напряженный. Готовый в любой момент сорваться с места и оказаться около двери. Открыть ее, если произойдет то, чего он тогда жаждал сильнее, чем дышать – раздастся стук в дверь.

Он множество раз представлял то, что Шион все-таки пришла к нему. Раз за разом прокручивал это в голове. Практически бредил. Все думал о том, что ей скажет, как себя поведет и так иронично, что, когда это все-таки произошло, Моран находился на втором этаже. Стука в дверь тоже не было.

Альфа просто что-то почувствовал. То, что уже было похоже на ненормальную паранойю. Но все-таки он посмотрел в окно и… увидел ее. Девушку, ходящую у него по саду.

Это могла быть только она.

Конор даже не понял, как оказался на первом этаже. Казалось, он спустился туда буквально за мгновение, после чего открыл дверь. Закричал. Позвал Шион.

Она обернулась.

И убежала.

Оставила его с бешено колотящимся сердцем и ощущением того, что Шион только что ему в грудь нож вонзила. И несколько раз прокрутила.

Напомнила о себе и о том, что Моран все так же не может к ней прикоснуться.

Хотя, он ни на мгновение о ней не забывал. Думал про Шион каждую чертову секунду проведенную в этом доме.

И это был еще тот ад. Ему ее не хватало. Слишком сильно. Так, что это уже казалось ненормальным. Словно помешательство. Если Моран не сидел на этом диване, ожидая стука в дверь, он словно ненормальный ходил по дому, пытаясь уловить хоть какую-то нить ее присутствия. Зная, что он не найдет Шион ни в одной из комнат, но все равно желая ее увидеть так, словно без этого умрет, или хотя бы еще немного побыть на тех местах, которые напоминали о ней. В библиотеке, где омега на столе оставила открытые книги. На кухне, где она расставила банки на столешнице, но не успела их убрать. Или в спальне, где остались кое-какие вещи Шион. Те, которые полиция, к счастью, не забрала. Но их Морану было чертовски мало. Прямо невыносимо.

Конор раз за разом впадал в безумие, думая о том, что в это самое мгновение Шион может быть с другим альфой. Целовать его. Раздеваться перед ним.

Лишь с Шион Моран понял, что такое ревность. Когда на глаза падала пелена и даже просто предположений хватало, чтобы разум сжирало жаждой крови того, кто мог прикоснуться к его омеге. Так, что Конор не мог найти себе места. Расхаживал с одного конца комнаты в другой. Жаждал кого-нибудь убить, что-нибудь сокрушить, а еще лучше немедленно выйти из этого чертового дома, чтобы убедиться, что Шион все еще принадлежит только ему.

Тогда Конор и начал понимать, что он сошел с ума, ведь сидя на этом диване полностью принял мысль, что, как только он выйдет отсюда, между ним и Шион все будет уже совершенно иначе.

Она не хочет, чтобы Конор трогал ее брата? Хорошо. Он не станет. Как-нибудь попытается удержать жажду крови этого уебка.

Шион не понравилось то, что для Морана она была шлюхой? Отлично. Она станет его женой. Любимой. Обожаемой.

Именно это и являлось сумасшествием. У Конора имелась невеста. Та, которую он знал с детства. Та, с которой он имел размеренные, казалось, идеальные отношения.

Но он собирался порвать с ней и своей женой сделать ту, которую знал совсем непродолжительное время. И познакомились они при особенно ненормальных обстоятельствах. Он, черт раздери, свою будущую жену какое-то время связанной в подвале держал. Будет что рассказать их детям.

Думая об этом, Конор еще пытался переосмыслить это сумасшествие. Даже думал о том, чтобы после освобождения больше никогда не видеть Шион. Может, спустя время он забудет про нее.

Это было здравой мыслью, но сумасшествие побеждало. Он знал, что, черт раздери, не сможет без Шион. С каждым прошедшим днем альфе ее все больше и больше не хватало. Так, что он уже не просто есть и спать не мог. Уже дыхание давалось с трудом.

И это сумасшествие переосмыслению не поддавалось.

Оно лишь показывало, что отношения с Джулией не являлись идеальными, как Моран раньше считал.

Идеальной была Шион.

Когда Джулия получила разрешение на визит к Морану, между ними происходило совершенно то, что должно быть.

Смотря на свою невесту, Конор думал про Шион. Даже тогда. И он не стал брать Джулию. Или целовать. Вообще ничего. Вместо этого он рассказал Джулие все, как есть. То, что у него теперь есть другая и им придется расстаться.

Возможно, Джулия изначально решила, что Моран помешался. Как он мог встретить другую, будучи под арестом?

Но Конор частично рассказал про визиты Шион. Без имен. Это пока что не требовалось, но зная, что в любом случае Джулия абсолютно никому не расскажет то, что Моран сейчас ей говорил. На данный момент просто требовалось, чтобы они расстались. Тянуть это дальше нельзя.

Джулия плакала. Впервые за жизнь Моран довел ее до слез и не мог сказать, что отнесся к этому с безразличием. Возможно, Джулия была для него далеко не той, кем он считал изначально, но, все-таки она стала для Конора близким человеком и он не желал причинять ей боль. Тем более, альфа действительно был виноват. Они стали жить вместе только потому, что их женитьба была лишь вопросом времени, а сейчас Моран ее отменял.

Когда Джулия смогла хоть немного успокоиться, они много разговаривали. Моран никогда не взаимодействовал с омегами. Только в случае, когда трахал их. Но Джулия была другой. Слабой, хрупкой. Альфе хотелось ее защищать и, возможно, с самого начала ему на этом следовало остановиться. Просто считать Джулию чем-то сродни младшей сестры. Жаль, что он понял это слишком поздно. Ведь на самом деле омегу он в ней по-настоящему никогда не видел. Конор это понял после Шион.

Возможно, Джулия была намного сильнее, чем предполагал Моран. Она несколько раз спросила точно ли он уверен. Привела разумные доводы о том, что он эту омегу знает совсем мало времени.

«Если ты хочешь расстаться со мной… хорошо, я это приму» — сказала она сквозь всхлипы. – «Но… Но мне непонятно, почему ты… мне кажется, что ты спешишь. Может, у тебя с ней все это временно и скоро пройдет. Конечно, наши с тобой отношения это уже не спасет, но ты… Ты хотя бы ради себя должен подумать. Это тебе быть… с этой омегой, которую ты почти не знаешь»

Джулия не истерила, не предлагала варианты при которых они могли бы остаться вместе. Возможно, Моран слишком сильно ее ранил и омега приняла гибель их отношений.

Они провели вместе несколько дней. Совершенно не так, как Моран в том доме был с Шион. Скорее уже просто, как друзья. Иногда между ними возникало что-то неловкое. Со стороны Джулии болезненное, но она и правда хорошо держалась. Покидая дом Конора, пыталась улыбаться.

На тот момент было нельзя раскрывать новость про разрыв их помолвки. Перед этим требовалось уладить некоторые нюансы, а, если бы Джулия выходила от Морана печальной, сразу бы возникли вопросы. Поэтому омега несмотря ни на что пыталась натянуть на губы улыбку.