Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Кабелл чуть не расхохотался. Волнение от этой жалкой покорности было опьяняющим — оно разлилось по его телу, вызывая головокружительное ощущение власти. Вот как змеи превращаются в червей, когда появляется хищник покрупнее. Владыка Смерти бросил на него косой взгляд, приподняв бровь с понимающей усмешкой.

— Никогда не видел его таким… сговорчивым, — сказал Кабелл. — Позвольте, мой повелитель.

Он вошёл первым, нарочно задевая плечом Эндимиона, чтобы оттеснить его. В жизни ты либо тот, кто идёт вперёд, либо тот, кто уступает дорогу. Кабелл больше никогда не собирался уступать. И ему больше не придётся.

Оказавшись внутри, он огляделся в просторном вестибюле, позволив взгляду скользнуть по изящной лестнице из дуба, изгибающейся с обеих сторон в идеальной симметрии. Сияющая люстра отбрасывала блики свечей на холодный мраморный пол.

Он глубоко вдохнул. Волоски на руках встали дыбом, словно угрожая превращением в другую форму. В этом доме что-то было не так. Да, холод — но его он ожидал. Скорее, некая… неподвижность. В воздухе витал запах плесени и чего-то ещё — запах гнили.

Он склонил голову к двери слева — та выглядела так, будто её сняли с древней крепости. В древесине были инкрустированы узорчатые символы из железа. Странно. Он не знал их, но узнал запах, доносившийся из-за двери.

Кровь. Старая кровь.

Кабелл резко развернулся на каблуках. Он кивнул Владыке Смерти, вновь ощутив укол гордости за то, что ему доверили безопасность столь могущественного существа.

Владыка Смерти вошёл в дом Саммерленд так, словно бывал здесь тысячу раз. Он остановился рядом с Кабеллом, оценивая убранство.

— Надеюсь, вам угодно, мой повелитель, — сказал Эндимион с очередным поклоном.

Владыка Смерти бросил на него холодный взгляд.

— Сойдёт. Пока.

— Остальные с нетерпением ждут встречи с вами, — сказал Эндимион. — Не могу передать, как долго мы ждали вашего возвращения. Того дня, когда вы вновь войдёте в этот мир.

К его чести, он знал, что нельзя поворачиваться к Владыке Смерти спиной. Кабелл сам был свидетелем того, что это оскорбление бог не прощает.

Вместо этого Эндимион Дай — великий, гордый Эндимион Дай — шёл назад, не поднимая глаз, как подобает слуге. Кабелл не удивился, узнав, что их путь ведёт к той самой массивной двери с загадочными символами. Он вновь всмотрелся в них по мере приближения. Некоторые напоминали сигилы, которые использовали чародейки для защитных чар, но он не мог сказать наверняка. Из них двоих, Тэмсин…

Горло сжалось. Кабелл положил руку на меч у пояса, сжав рукоять так сильно, что пальцы заныли. На краю поля зрения мелькнули светлые волосы. Он резко обернулся, ища источник, но в тени не оказалось ничего.

Огромная дверь распахнулась с хрипом, напоминающим предсмертный рёв зверя. Кабелл почувствовал, как его ноги замедлились, будто против воли. Комната была перегорожена шёлковыми полотнами, отделявшими обыденное от священного. Внутри, в форме полумесяца, стояли дюжина мужчин — некоторых он узнал по Опустошителям. На их головах — венки из остролиста. Стол, а возможно, письменный стол, был превращён в алтарь. Сквозь запах ладана, хвои и пота чувствовался тонкий след запаха старых книг.

Кабелл опустил взгляд. У его ног на ковре темнело пятно. Мышцы живота напряглись, и впервые он задумался, насколько сильным должен был быть ритуал, чтобы Владыка Смерти почувствовал зов.

— Владыка Смерти, — начал Эндимион, становясь рядом с остальными. Все они были в простых одеяниях и носили серебряную брошь, которую Кабелл узнал по своей прошлой жизни — руку, держащую серебряную ветвь, — мы приветствуем вас вновь в мире смертных и приносим свою службу — к любому концу.

— Вы предлагаете больше, чем я прошу, — ответил Владыка Смерти, с удовольствием наблюдая, как под его взглядом некоторые из мужчин поёжились. Кабелл с явным наслаждением начал медленно и внимательно обходить их по кругу. Это чувство было почти первобытным. В его крови жило стремление пасти.

— Повелитель? — подал голос Эндимион.

— Никто не призывает смерть, если не жаждет её силы, — продолжил бог. — Скажи мне тогда, чего вы хотите в обмен на свою службу? Подобно ли вы древним, которые лишь стремились сокрушить врагов? Или пойдёте по следам друидов, алчущих запретных знаний и силы?

Эндимион, казалось, немного оправился, хотя так и не осмелился поднять взгляд на бледные глаза Владыки Смерти.

— Мы желаем охотиться на тех, кого вы сами преследуете. Стать вашими клинками, учениками в магии и положить конец тирании тех, кто держит в руках недостойную силу.

Ну, конечно, прошептал голос в сознании Кабелла. Это всегда было их целью.

Удивительно, что он не понял этого раньше. Одни мужчины охотились за реликвиями ради славы. Эти — чтобы украсть силу у чародеек.

Кабелл уселся на край их жалкого алтаря, скрестив руки на груди, сердце забилось чаще, дыхание стало прерывистым. Он с жадным вниманием наблюдал за богом. Никто не займёт его место. Владыка Смерти дал клятву.

Для этих ничтожеств он припас другую роль.

Владыка Смерти мерно шагал перед ними, словно король, осматривающий своих солдат. Остановился снова перед Эндимионом. На лице появилась тонкая усмешка, когда тот попытался сохранить гордую осанку. Наверняка у него уже всё внутри сжалось от страха.

— Ты хочешь служить в моей свите? — спросил Владыка Смерти. — Присоединиться к Опустошителям?

— Да, — прошептал Эндимион. — Больше всего на свете, мой повелитель. Даруйте нам свою силу, и мы не подведём вас.

Владыка Смерти положил в перчатке руку ему на плечо, склоняясь ближе, словно для объятия.

— Я принимаю, — прошептал он.

Эндимион выдохнул с облегчением, глаза его закрылись за тонкой оправой очков.

— Но, дитя моё, — продолжил Владыка Смерти, голос его стал мягким, почти отцовским. Тени в комнате стеклись к его руке, обвивая её клубящимися лентами, невидимыми для остальных, — разве ты не знаешь, что в моей свите нет живых?

Глаза Эндимиона распахнулись, дыхание оборвалось — и Владыка Смерти вонзил кулак ему в грудь. Пронзая кожу, мышцы и кости, он дотянулся до самой души — и вырвал её с корнем.

Кабелл закрыл глаза и глубоко вдохнул, отпуская слабость, державшую его в плену так долго, принимая тьму, ужас и крики.

Глава 4

Зима опустилась на маленькую прибрежную деревушку, словно проклятие из старой сказки, заключив её — и всех, кто жил в пределах её досягаемости — под низким, тягуче-серым небом.

Это был тот самый леденящий холод, что проникает до костей, замедляя пульс жизни, оставляя после себя тяжёлую неподвижность, которую не разрушит ничто до самого утра. Лишь в редких окнах теплился тусклый свет, выдавая чью-то жизнь за стеклом, но на улицу сейчас не осмеливался выйти никто.

Никто, кроме нас.

Пронизывающий ветер с берега хлестал по древним каменным строениям, срывая снежную пыль с низких садовых стен и разбивая о землю сосульки, отрывающиеся от соломенных крыш. Он стал нашим горьким спутником, преследуя нас по узким мощёным улицам, стонал, словно беспокойный призрак, решивший отговорить нас от поисков.

В каком-то смысле, это было даже уместно, полагала я: валлийское название деревни с интригующим нагромождением согласных было переведено благодаря Единому Зрению как Мыс Духов.

Хоть его и не было ни на одной карте, я сразу узнала это место по особенно злополучной записи в дневнике Нэша, где он описывал, как напился до полусмерти, потерял сапоги, заработал обморожение на обеих больших пальцах и украл у кого-то жаркое прямо с обеденного стола. Он был так увлечён своей индейкой, что едва не закончил ту ночь, шагнув со скалы.

Кабелл был бы вне себя от восторга, оказавшись здесь. Придётся привести его, когда всё закончится. Лучше летом. Потому что сейчас, спустя больше часа скитаний по тёмным улицам в поисках места, которого явно не существовало, я начинала волноваться за свои собственные пальцы рук и ног.