Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

— Видите? — Эмрис ткнул в неё пальцем. — Я же говорил, что он здесь.

— И всего-то понадобилось три часа, — буркнула я. — Надеюсь, ты не ждёшь парада с фанфарами?

— Нет, но ты можешь произнести тост в мою честь, — самодовольно ответил он. — Первый раунд — за мой счёт.

Он делал это нарочно. Натягивал и натягивал нитку, наблюдая, когда я начну расползаться.

С краю я заметила, как Олвен и Нив обменялись осторожными взглядами, но я не собиралась давать ему такого удовольствия.

Я повернулась к двери паба — огни внутри всё ещё горели. Ещё лучше: сквозь неё доносился смех и голоса. Я потянулась к старомодной ручке… но дверь распахнулась первой, звякнул колокольчик, и наружу вылилось чудовище.

Сердце подпрыгнуло, а рёбра взвыли от боли, когда кто-то схватил меня сзади и резко дёрнул назад. Я ахнула, от боли и неожиданности.

Передо мной возникло бледное, жуткое существо, вынырнувшее на потоке тепла и весёлой болтовни. Высокое, оно словно парило над землёй, белая ткань развевалась, как вихрь снега.

Плоти на его вытянутой морде не было вовсе — один лишь костяной череп. Ряд длинных зубов придавал ему издевательский вид. В пустых глазницах сверкали красные стеклянные шары. За ним следовали трое молодых парней, как верные поклонники, выбежавшие вслед за ним в ночь.

Я обернулась как раз в тот момент, когда Эмрис отпустил меня, позволяя своей руке опуститься вдоль тела.

— Чёрт побери! — взвизгнул один из подвыпивших парней. — Извините, извините! Не заметил вас!

Сознание, наконец, догнало страх, и я выдохнула, поднимая руку в знак того, что всё в порядке. Но Кайтриона, в отличие от меня, уже потянулась к кухонному ножу, привязанному к её предплечью. Она обернулась, явно собираясь отправиться следом за компанией обратно в деревню.

— …холодно уж слишком, ради выпивки не стоит терять пальцы от обморожения… — пробурчал один из парней, натягивая шерстяную шапку на красные уши.

— Нет, нет! — я перехватила Кайтрионе руку, не дав ей достать клинок, и потянула обратно к двери паба. — Никого не надо резать.

Она бросила на меня взгляд, полон недоверия, её тёмные глаза вспыхнули, оценивая исчезающую за углом угрозу.

— Какой дьявольский мрак сгустился в эту ночь?

— Не знаю, — ответила Нив с мечтательным выражением лица. Я всё ещё держала Кайтриону за ворот пальто, чтобы не дать ей ринуться за весельчаками. — Но мне это нравится.

— Это был череп лошади? — спросила Олвен, склонив голову набок.

— Это то, что называют Мари Ллуйд, — пояснил Эмрис. — Только они пришли с ней на три недели раньше обычного.

Я видела эту традицию однажды — и этого оказалось вполне достаточно. Мне тогда было шесть, впечатлительный возраст. Нэш привёл нас в валлийскую деревушку, не слишком отличающуюся от этой, и группа с Мари Ллуйд ворвалась в паб, где мы ужинали. Они специально выбрали меня — маленькую белокурую девочку, прижатую к стенке в углу — и заставили череп ужасающе клацать, пока я не попыталась спрятаться под столом.

По-настоящему Двенадцатая ночь, за забвение которой я бы с радостью подписала контракт с демоном.

Я распахнула дверь паба, и на меня хлынули запахи эля, древесного дыма и кожи. Кожа болезненно зазудела от внезапного тепла, исходящего от камина. На первый взгляд, ни один из посетителей не соответствовал моим представлениям о торговце костями и ядами.

— Значит, они таскают эту лошадиную штуку по домам, и всё превращается в рэп-баттл между колядующими и хозяевами, — продолжила Нив, пока Эмрис кратко объяснял традицию Мари Ллуйд. — И как только ты проигрываешь, потому что не можешь выдумать ещё один куплет с отговоркой, они врываются в дом и начинают пугать детей, гоняясь за ними с черепом на палке. А чтобы они ушли, им нужно дать еду и выпивку?

— Теоретически, они выгоняют злых духов и приносят удачу. Но да, — кивнул он, ведя нас к дальнему углу. К счастью, в пабе осталось всего несколько человек — до закрытия оставалось совсем немного — но каждый из них отвлёкся от своего бокала, когда мы вошли.

Я поняла, что, как и у крафтовых магов и колдуний, в Кайтрионе и Олвен была некая нечеловеческая, чуждая аура, мгновенно привлекающая взгляды. Ни одна, даже самая заурядная одежда не могла скрыть её. И, учитывая, что нам нужно было затаиться, моя вполне человеческая невзрачность казалась вдруг даром судьбы.

Как жук, сливающийся с корой, подумала я. Или жаба в грязи.

Мой взгляд скользнул по помещению, оценивая обстановку. Неравные стены были покрыты толстым слоем белой штукатурки, местами отколовшейся, обнажая грубую кладку. Низкие балки делали комнату меньше и мрачнее, чем она была на самом деле. По обе стороны от массивного каменного камина висели старые, проржавевшие рыцарские шлемы, как будто кто-то пошёл на охоту за Тевтонским орденом. И, признаться, мне это даже нравилось.

В остальном это было довольно скромное заведение — вразрез с великолепием барной стойки.

Бар был вырезан в форме спящего дракона, его тело обвивало настоящий клад из бокалов и бутылок, мерцавших позади, словно королевские сокровища. Бармен — высокий и узкий, как тростинка, с пернатыми чёрными волосами — не отвёл взгляда от полировки серебряных кранов.

У меня по спине пробежал холодок — ощущение чьего-то пристального взгляда, но когда я обернулась, Эмрис уже смотрел в другую сторону, и я не была уверена, что это был он.

Над камином висел портрет загадочной женщины, но его почти полностью заслоняли одни из самых безвкусных рождественских украшений, что мне доводилось видеть.

Мишура тянулась от одного конца зала до другого. Искусственная ёлка была украшена меховыми помпонами и пластиковыми феями с пугающе свирепыми выражениями лиц.

Кайтриона с раздражённым вздохом плюхнулась на сиденье в центре полукруглой скамьи. Её взгляд срезал нашу скромную сервировку — мигающая батарейная свечка в венке из искусственного падуба.

— Где эта… Косторезка? — прошипела она. — Мы потратили часы, которые могли посвятить охоте на нашего врага.

Один из молодых мужчин за соседним столиком заметил её и с мечтательной улыбкой направился к нам, не успела я и рта открыть, чтобы его остановить.

— Привет, красотка… — начал он.

Но Кайтриона сказала ему что-то на языке Авалона, и Единое Зрение тут же перевело это как:

— Целуй железо и возвращайся в лоно порочной твари, что тебя родила.

Акцент её — мелодичный, но неуловимый для обычного уха — придал словам особую ярость. Я поперхнулась от неожиданности.

Парень моргнул, развернулся и заскользил обратно к своему столу, где друзья уже надрывались от смеха.

— Целуй железо? — переспросила я.

Она опустила взгляд и провела пальцем по древесным прожилкам стола:

— Железо ядовито для народа фэйри.

— Это выражение, которое любила повторять Бетрис, — тихо добавила Олвен, забирая у меня корзину и присаживаясь рядом с сестрой. Нив устроилась напротив Кайтрионы, бросив в её сторону тревожный взгляд. Я заняла своё место рядом с Олвен, у края скамьи.

— Не бойся, — сказала Нив, возвращая Кайтрионе пальто с благодарной улыбкой. — Я защищу тебя от любого другого негодяя, что осмелится подойти, прекрасная дева.

Кайтриона слегка кивнула в ответ и прижала тяжёлую ткань к себе. Даже в тусклом свете я заметила, как у неё порозовели кончики ушей.

— В этом нет нужды, — пробормотала она.

Из-под одеяла показалась пушистая мордочка Грифтлета, когда Олвен принялась копаться в старой сумке, которую я дала ей для хранения вещей. Достав зип-пакет с вяленым мясом, она долго возилась с застёжкой, пока та, наконец, не поддалась с резким щелчком. Глаза Олвен округлились, и она с трепетом снова закрыла пакет, а потом открыла снова — и так несколько раз.

— Подожди, пока не увидишь липучку, — сказала ей Нив.

Эмрис задержался на краю скамьи, но я не сдвинулась с места, и Нив тоже. Правильно истолковав сигнал, он сел за соседний столик.