Потому что как только мы вернулись в форпост, тренировки целиком заняли мою жизнь. Словно время уходит быстрее, чем мы успеваем подготовиться.
Цель уже не просто контроль. Теперь мне нужно полное владение. Слияние Стихий.
Недостаточно вызвать огонь и потом перейти к воздуху. Я должна удерживать всё сразу. Огонь и воздух способны творить или уничтожать. Вода и земля дают опору или отнимают её.
Равновесие. Гибкость. Сила.
Воздушный бой — это совершенно другой способ думать. Нужны не только сила и ловкость, но и интуиция. Связь. Чувство идеального момента.
Летать с Кэлрикс — одно. Сражаться с её спины — совершенно другое. Мне приходится уворачиваться, маневрировать, атаковать и при этом следить, чтобы меня не вышвырнуло в пропасть.
И я по-настоящему благодарна магическим замкам, что крепят меня к седлу у основания её шеи. Без них я давно лежала бы размазанной на дне каньона.
На большинстве тренировочных вылетов — только я, Тэйн и Ксэрот. Скоро к воздушным боям присоединятся и другие всадники.
Связаны мы или нет, мы всё ещё учимся. Я должна предугадывать её движение, а она должна чувствовать моё. Мы должны стать чем-то единым.
И сквозь все эти тренировки…
Тэйн всегда рядом. Следит. Спорит. Направляет.
Разница лишь в том, что теперь в нём нет сдержанности. Он улыбается чаще. Прикасается чаще. Задерживается рядом дольше, чем нужно. И это выбивает почву из-под ног. Потому что я знаю Тэйна строгим, точным, собранным до последнего вздоха.
А теперь… он хочет, чтобы я видела другую его сторону.
На тренировках он подходит слишком близко, и я чувствую его дыхание на своей коже, когда он поправляет мою стойку.
— Ещё раз, — шепчет он, его пальцы скользят по моей талии, и это движение точно не случайно.
Во время спарринга, стоит мне подумать, что я нашла шанс — он уже перехватывает инициативу. Сбивает меня, но удерживает за запястье, не позволяя упасть. Держит чуть дольше, чем нужно, прежде чем отпустить.
Вне тренировок мы больше не стараемся держаться на расстоянии. Эта дистанция исчезла.
Тянусь за клинком — его рука уже на рукояти.
Поворачиваю за угол — он идёт рядом.
Просыпаюсь утром — он уже смотрит.
Он всё ещё бросает мне колкие замечания. Но теперь это не язвительность. Это игра на повышение ставки.
И моё тело на это реагирует слишком сильно.
— Ты медлишь, — тихо говорит он мне на ухо, когда я промахиваюсь. — Всё ещё слишком много думаешь?
— У тебя нарушен центр тяжести, — его ладонь медленно скользит по линии моего бедра, поправляя стойку. — Соберись.
— Думаешь, я стану мягче только потому, что мы поцеловались? — его губы трогает знакомая насмешка. — Даже не мечтай.
И, честное слово, мы сейчас обсуждаем тренировку или что-то совсем другое? Потому что мне это слишком нравится.
Вот почему я начинаю отвечать тем же.
— Сегодня ты чересчур любишь трогать меня, Владыка Огня, — произношу я, когда он встаёт позади.
Его тело плотно прижимается к моему, а носок обуви мягко подталкивает мою ногу, заставляя поставить её шире.
— Ты наблюдаешь за моей стойкой или за чем-то другим? — бросаю через плечо, когда ловлю его взгляд, задержавшийся слишком надолго.
Когда он опускается передо мной, чтобы подтянуть ремни на моих бёдрах, сердце сбивается с ритма.
— Ещё раз прикоснёшься так, и я серьёзно начну сомневаться, что это просто тренировка.
Я точу клинок, когда Лира плюхается рядом, выпуская театральный, тяжёлый вздох.
— Ну и звук, — замечаю я, не поднимая головы.
— Да, я сильно переживаю одну вещь.
— Мне стоит начинать беспокоиться? — я поднимаю взгляд.
Она наклоняется ближе, голос становится тихим, заговорщическим:
— Честно? Вы так пожираете друг друга глазами, что это уже выходит за рамки нормы.
Пауза.
— Мы снова делаем ставки, — она подмигивает.
Я едва не режу себе ладонь.
— Лира!
— Подумай сама. Вы смотрите друг на друга так, словно готовы сорвать одежду прямо на тренировочной площадке. Уже несколько дней, — она округляет глаза, искренне поражённая. — Что вас останавливает? Пожалуйста, скажи, что он хотя бы… знаешь… справляется. Столько военачальнеской энергии должно куда-то деваться.
— Он уходит каждый вечер. Возвращается только за полночь, — стону я, прижимая ладонь ко лбу.
— Что? — моргает Лира.
Я откладываю клинок в сторону.
— Ему приходится возвращаться в столицу. Заседания Совета. Нападения на границах усиливаются.
Она смотрит на меня ошарашенно:
— Подожди. Ты хочешь сказать, что единственная вещь, которая мешает вам броситься друг на друга, — это заседания?
Я делаю неопределённый жест рукой.
— Война. Обязанности. Стратегия. Пограничные атаки. Всё в этом духе.
Она выдаёт мне взгляд полного разочарования.
— Ладно, я подожду. Но будь уверена, что если вы не разберётесь с этим в ближайшее время, я вмешаюсь лично.
Последние дни проходят одинаково.
Тренировки до предела.
Тэйн уезжает.
Я киплю от бессилия.
И по кругу.
Я сижу на каменной кромке возле форпоста, разминаю плечи и стараюсь не думать о том, насколько отчаянно хочу остаться с ним наедине хотя бы на минуту.
Я чувствую его присутствие ещё до того, как поворачиваюсь. Когда оборачиваюсь — он уже рядом. Без усталости на лице. Без тени отвлечённости. Просто здесь. И раньше, чем обычно.
Он встречает мой взгляд и произносит всего три слова:
— Пойдём со мной.
— Что?
Его взгляд скользит к драконьей поляне на склоне горы, туда, где теперь остаётся Кэлрикс, раз уж она пребывает на форпосте вместе со мной.
— Позови драконицу. Полетим.
Я чуть выпрямляюсь, чувствуя, как учащается пульс.
— Куда?
— Ты всегда задаёшь столько вопросов? — Тэйн склоняет голову, его улыбка медленная, ленивая.
Я прищуриваюсь.
— А ты всегда возникаешь из ниоткуда и сразу приказываешь идти за тобой?
— Я не приказывал, — его губы едва заметно подрагивают.
— Очень похоже на приказ, — я скрещиваю руки.
Он делает шаг ближе, глядя на меня сверху вниз так, будто мой ответ ему уже давно известен.
— Пойдём со мной, Амара.
Пауза.
— Пожалуйста.
У меня перехватывает дыхание. Тело отвечает раньше, чем мозг успевает что-либо решить.
Да. Да. Да.
Потому что я ждала этого. Ждала его.
Больше никаких вопросов. Я зову Кэлрикс и через пару минут мы уже в воздухе.
Крылья драконицы переливаются жемчужно-белым под лучами закатного солнца, создавая мягкое радужное свечение, пока она поднимается над верхушками деревьев. Лес внизу тянется широким, спокойным ковром, кроны которого покачиваются в тёплом ветре.
Она молчит почти весь полёт, но её присутствие пульсирует в глубине сознания — внимательное, наблюдающее, чересчур понимающее.
В конце концов она фыркает и произносит:
«Не думала, что проведу свой день, доставляя всадницу к её брачному ложу».
— Кэлрикс! — я давлюсь воздухом.
Её крылья слегка меняют угол, и мне даже не нужно видеть её морду, чтобы понять, как она этим довольна.
«Что? Разве ты летишь не за этим?»
Я прикладываю ладонь ко лбу, едва не застонав.
— Не обязательно формулировать это в такой манере. И вообще, это может оказаться очередной изнуряющей тренировкой, которую он решил устроить.
«Ты хочешь, чтобы я притворялась, что не понимаю?» — её голос мягко вибрирует в голове, самодовольный и совершенно спокойный. — «Не собираюсь».
— Напомни, зачем я вообще тебя выбрала? — бросаю на неё недовольный взгляд.
«Потому что я великолепна».
