Рэвул изменился в лице.
— Ты давно её контролируешь?
— С первого дня, легионер. С первого дня… — Эджу снова рассмеялся. — Знаешь, как было тяжело держать под контролем её эмоции? Земляне, оказывается, хуже киранцев в этом плане… Столько ненужных мыслей, столько глупых сомнений. Уж лучше бы просто следовала своим животным инстинктам, как вы!
Он встал рядом и со злой усмешкой приобнял меня за талию. Я зажмурилась, почувствовав движение тонкой иглы под своей кожей. Палец, занесённый над ручкой шприца, задрожал от напряжения.
— Если не хотите, чтобы ваша единственная сдохла в страшных муках, вам придётся отпустить нас обоих.
Рэвул и Рину обречённо переглянулись. У Рину по щекам потекли слёзы… Я едва могла дышать, видя, как киранцы покорно отступают в стороны, пропуская нас к кораблю…
Эджу победно ухмыльнулся.
— О… ну не расстраивайтесь так! Потом попытаете счастье спасти её. Если получится найти себе новый корабль, разумеется... — Сказал Эджу и, толкнув меня вперёд, рассмеялся, словно только что изрёк ну просто уморительно остроумную шутку. — Э-эх… Что вы так смотрите? Не переживайте, я не из брезгливых. Мне глубоко наплевать, что вы оба уже совали в неё свои члены. Так что мне определённо понравится трахать её и питаться ею. А может быть, я даже буду делать это одновременно. Да, определённо. Сегодня и начну. Пойдём, моя сладкая…
Нет… нет-нет-нет!
Его слова осколками битого стекла впились в моё тело. Мне захотелось кричать, но моё горло сдавило его волей, а ноги в темпе двинулись в сторону корабля.
Нет… нет…
Он ведь не шутил… Эджу говорил всё это не только для того, чтобы позлить киранцев! Ни на какую Землю он никогда не собирался. Угнанный корабль проследует только по одному маршруту — на Регулан. И Аня нужна была Эджу только как средство манипуляции мной. А Лило он вообще никогда не собирался спасать, поэтому так легко согласился на мои условия.
Ему всё это время нужна была только одна землянка — я. Как средство достижения цели. Как оружие мести за смерть сестры и ещё бог знает что! И этот регуланец был рад воспользоваться тем, что утопающий с надеждой хватается даже за соломинку!
Он контролировал мои эмоции, он контролировал мои мысли… читал меня, как открытую книгу и строил план, исходя из самых точных данных. Так мог ли тот провалиться?!
Я снова почувствовала, как дрожат мои руки.
В голове пронеслась одинокая мысль о том, что лучше смерть, чем жизнь, которую прочит мне этот кровавый садист… Лучше смерть…
Я ожидала сопротивления, но его не было. Мой большой палец просто вдавил поршень шприца до упора, выпуская смертельный токсин в мою кровь. Наверно регуланцу и в голову не пришло, что я захочу сама с собой это сделать…
Глупый регуланец. Совсем не знает землян…
— Ив!!!
Истошный крик киранцев разорвал небо над моей головой…
Контроль, сковывавший моё тело, резко ослаб, вернув способность двигаться. И вместе с этим вдруг пришла боль… невыносимая жгучая боль, потоками расходящаяся по моему телу от места укола.
Я открыла рот, едва найдя в себе силы на вдох.
— Идиотка! — Яростно прошипел Эджу и жёстко оттолкнул меня от себя.
Ноги подвели меня. Я упала спиной назад в высокую траву, росшую у самого корабля, и задрожала. Это была неконтролируемая дикая дрожь, пробиравшая до костей и заставлявшая задыхаться без возможности сделать хоть один полноценный вдох. Я даже смотреть могла только строго перед собой — всё тело скрутило судорогой.
— Ив…
Меня коснулись тёплые руки, и я увидела над собой лицо Рину. Его взгляд был полон ужаса… Он дрожащими пальцами коснулся моего лба, а затем обернулся и истошно закричал:
— Нет, Рэвул! Нет! Ты не можешь! Мне нужна твоя помощь! Что тебе дороже, месть или Ив?!
— Р-раар!!!
— Скорее…
Что-то происходило вокруг, но в моём восприятии этой реальности всё смешалось. Какие-то звуки… Обрывки образов… Голоса…
Отравленное сознание стало путаться. Я словно бы отдалялась от происходящего. Медленно погружалась в себя. В свои вязкие мысли…
Боль, кажется, ушла… Или, наоборот, стала такой невыносимой, что перегрузила мои нервные окончания.
Однако я всё ещё могла размышлять. Осознавать что-то… вот только она прочертила жирную черту, возвела непреодолимую преграду, между моим сознанием и моими ощущениями, сделав их какими-то пластиковыми, лишними. Будто ненастоящими.
Смерть...
Она ведь так долго шла за мной по пятам, что стала мне верной подругой. И вот мы, наконец, встретились с ней. Могло ли быть иначе? Вполне закономерный финал моей возмутительно короткой, но такой удивительной жизни.
Тело немело... стремительно наливалось свинцом. Я уже не могла шевелиться, едва была способна дышать, и мир перед моими глазами неумолимо сужался. Но я всё ещё слышала биение собственного сердца. Этот звук словно остался для меня единственным во всём мире.
А ещё я чувствовала на себе чьи-то тёплые руки... и холодные дождевые капли, скользящие по моим щекам... или же это были чьи-то слёзы?
В небе перед моими глазами вдруг расцвели кроваво-красные цветы… а затем кто-то подхватил меня и сильно прижал к себе.
Сквозь мерные, слишком спокойные удары собственного сердца, я услышала знакомый голос. Он звучал сбивчиво и тревожно, но всё равно узнаваемо...
— Только не уходи, мой свет... не смей! Слышишь? Подожди меня... я должен быть первым. Я не буду жить без тебя, Ив Сандерс!
Рэвул…
Мне захотелось произнести его имя, но я не смогла даже пошевелить губами. Они онемели и будто отмерли. Я больше их не чувствовала. Не чувствовала ничего…
Кроме одной последней тёплой слезинки, скользнувшей по моей щеке.
Кроме одного последнего удара сердца, ухнувшего в груди и затихшего навсегда….
Глава 112
Я представляла себе смерть совсем иначе.
Пустотой… отсутствием звуков, ощущений и света. Полным ничто и нигде.
Но она внезапно оказалась яркой, слепящей глаза. Словно бы искрящейся теплым солнечным светом.
А еще была ласковой, обволакивающей и наполненной странным мерным звуком. Низким, пробирающим до самой сути повторяющимся снова и снова… И длящимся, длящимся, длящимся…
Я поняла, что что-то не так, когда почувствовала невыносимую сухость во рту. Рефлекторная попытка сглотнуть несуществующую слюну закончилась тем, чего после смерти быть не могло — болью. Болью в пересохшем горле.
Я попыталась открыть глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Но что-то загородило меня от него… а следом моих губ коснулась прохладная влажная ткань, облегчившая мучительную жажду.
Я снова приоткрыла глаза и в ярком золотистом ареоле увидела знакомый силуэт и ярко-алые локоны, лежавшие на макушке киранца в полнейшем беспорядке.
— Рину? Это ты…
— Ив… — Нежно прошептал мужчина и я почувствовала, как он осторожно коснулся мягкими губами моего лба и скулы…
А потом опустился рядом, обнял и прижался к плечу. Всё ещё пребывая на тонкой границе между сном и явью, я вновь почувствовала этот пробирающий до самой души мощный вибрирующий звук. Но теперь поняла, что это было.
— Рину… — сонно пробормотала я, едва ворочая языком. — Ты что, мурчишь?
— А что это значит? — Тихо спросил он, прервавшись только на слова.
— Я про этот звук… который ты издаёшь…
— Ты про мар-таур?
Я слабо ухмыльнулась и едва-едва приоткрыла глаза, чтобы видеть киранца. Он с нежностью смотрел на меня снизу вверх, прижимаясь колючей щекой к моему плечу.
— Какое смешное название для мурчания…
Рину фыркнул.
— «Мурчание» кажется названием куда смешнее. А у слова мар-таур есть перевод с анцарского языка — «песня души».
— Красиво… — сказала я, помолчав и снова прикрыла глаза, собираясь с силами. — Но всё равно звучит забавно.
Слабость… бесконечная слабость в каждой мышце моего тела одолевала меня… мешая думать, говорить и даже ровно дышать.
