Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

Закономерный круговорот. Как командир, Страйкер должен был это понимать.

Друзья и союзники — это не главное. Главное — дело. Преданность.

Но их союз против олимпийцев распался, когда Страйкер пробудил бога Войны, и древнее существо, настроившее их друг против друга, раскололо их. С тех пор они шли разными путями.

Вот в чём беда с друзьями.

Рано или поздно, всегда, дружбе приходит конец — и друзья становятся врагами. Врагами, которые знают, куда ударить, чтобы покалечить.

Но теперь всё изменилось. Когда Страйкер позволил Тёмным Охотникам надеть на Аполлона шумерский амулет и временно лишить его сил, он сам открыл дверь, в которую проскользнул Кессар.

И нашёл новых союзников, с которыми можно играть и пировать.

Как и Страйкер, Кессар знал, как и где нанести смертельный удар даймонам, ополчившимся против галлу. И его рука не дрогнет. Око за око. Горло за горло.

Яичко за яичко.

Ведь галлу не терпят пренебрежения. Они были выведены, как прощальный «подарок» от древних богов: Вы уничтожили нас — теперь галлу уничтожат вас.

Зная это, Страйкеру не следовало нападать на них и объявлять источником пищи для своего народа.

Они подписали себе смертный приговор, и галлу даймонов закопают.

По крайней мере, так думал Кессар, открывая дверь камеры, где держали юных брата и сестру. Он ожидал увидеть их на месте.

Вместо этого, его встретили дымящиеся останки трёх обезглавленных галлу. Ошеломлённый, он царственно приподнял бровь. Цепи были сорваны со стен, а метриазо-ошейники, блокировавшие магию, которые он собственноручно одел на их шеи, теперь валялись на полу.

— Какого чёрта? — медленно выдохнул он.

А дракон и дракайна исчезли. Разинув рот, обнажив клыки, он повернулся к царице амазонок.

Она в ужасе смотрела на разрушения.

— Что случилось?

Намтар покачал головой:

— Честно? Не знаем. Когда мы с Нети открыли дверь, всё уже было так. Как они смогли?

Кессар ткнул носком останки ближайшего галлу. На такое способны лишь немногие. И только один из них когда-либо сражался с ним. По спине пробежал холодок от мысли, что он снова столкнётся с этим грёбаным ублюдком.

— Как зовут их отца?

Нала нахмурилась:

— Пытаюсь вспомнить… Мы никогда не обращались к нему по имени. Хм…

«Да ты издеваешься? Сука, даже не можешь вспомнить такую банальность?»

«Или что-то столь важное?»

Он заглянул в её растерянные глаза:

— Случайно, не Максис Драго?

— Да! — Но радость быстро угасла, когда она поняла, что это плохо — он знает имя. — Как ты узнал?

Откуда он знает…

С чувством надвигающейся тошноты он переглянулся с Намтаром.

— Сын лилиту.

Теперь всё стало ясно.

А эта дура всё ещё не понимала, какое чудовище приютила в своей деревне.

— И что это значит?

Он усмехнулся её невежеству. Но, с другой стороны, она женщина, а они не привлекали внимания демона лилиту. Они охотились исключительно на мужчин, и в особенности на демонов и богов мужского пола.

— Если кратко, речь о наших матерях. Галлу изначально вылупились из яиц лилиту.

— Получается, он твой брат?

Если бы всё было так просто…

— Нет. Наши боги создали нас по-разному и для разных целей. Максис — плод запретного союза лилиту и арелима. Его воспитали как оружие и инструмент древних богов. — Кессар впился в неё взглядом, только сейчас до конца поняв, с каким существом они имеют дело. — Говорят, он в порыве гнева разорвал свою мать и вырвал ей горло.

— Правда?

Он кивнул и приподнял рубашку, показывая шрам от укуса, идущий от соска до бедра, вечно пропитанный ядом. Так до сих пор и не заживший.

— Он — не просто ваше проклятие. Он — моя личная чума. Единственное существо, с которым я не хочу сражаться и отдал бы всё, чтобы избежать этого.

— Всё?

— Да… Более того, у него есть нечто, что гораздо могущественнее Изумрудной Скрижали, — он опустил рубашку. — Забудьте о восстановлении старого мира. С тем, что у него есть, мы могли бы править как боги. Создавать и разрушать миры и пантеоны. Отнимать и даровать жизнь.

Ошеломлённая, Нала уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, этот бессловесный тупой дракон из моей деревни…

— Одно из самых древних и могущественных существ на планете, — Кессар горько рассмеялся. — Он никогда не был бессловесным животным, тупая сука. Без проклятия, наложенного на его мать, он бы родился насару.

Существом из света, хранителем порядка. Защитником первозданных богов. Благородным воином с чистым сердцам и несгибаемой волей. Для которого честь не пустой звук. Они призваны держаться подальше от грешного мира и его обитателей, дабы не осквернять себя злом.

Но, оказавшись в этом бренном мире, становились самыми смертоносными из всех его обитателей.

И никто не мог сравниться с Максисом.

— Какое проклятие? — спросила Нала.

Кессар скрестил руки:

— Когда Лилит по-глупости соблазнила бога и забеременела, его жена-богиня прокляла её и её род: они никогда не должны были рожать живых детей и не могли вынашивать плод в своём чреве, а только откладывать яйца и рожать змей. Так от проклятых лилиту появились первые драконы. Из-за змеиной сущности матери прятали их и бросали умирать в пещерах. Но дети выживали. Боги поняли, что благодаря уединённой натуре, они идеальные вассалы для охраны священных божественных предметов.

— И что же он охраняет?

— Се Сангуе Реале.

— Никогда не слышала.

Кессар презрительно усмехнулся:

— Это чаша, которую Лилит украла у его отца. Она дарует бессмертие любому, кто выпьет из неё. И отнимает его у владельца. Любое оружие, погружённое в неё, убьёт кого угодно. Более того, эта чаша дарует абсолютную силу и всеведение.

— Ты уверен, что она у него?

Кессар влепил ей пощёчину:

— Я знаю, кого ищу. — Он указал на тела. — И знаю, насколько редок тот, кто может с лёгкостью убить троих галлу. Особенно подросток. — Он схватил её за горло и притянул ближе. — Найди их стерву-мамашу. Возьми под контроль их отца, а потом найди чашу. Иначе, я с удовольствием сделаю тебя своей личной сучкой. И остаток вечности ты проведёшь в пытках.

— Соберись, Дени. Я не могу лететь дальше.

Эдена крепко держалась за шею своего брата, в то время как Хадин терял высоту и устремлялся к выжженной земле далеко внизу. Они летели вне досягаемости демонов, от которых только что сбежали.

Израненная, она вовсе не смогла сменить ипостась.

Когда они упали, брат сильно ударился о землю. Она посочувствовала ему, но, верный своей натуре, он обвился вокруг неё, чтобы по возможности защитить.

Когда они наконец перестали падать и перекатываться, он лежал на спине, раскинув крылья, а она была крепко зажата между его массивными когтями, прижата к груди. Эдена слышала под своей ушибленной щекой, как билось его сердце.

Они оказались в какой-то долине под огромным тёмным небом, усыпанным звёздами. Совсем незнакомым небом.

— Хадин?

Он застонал.

— Ты жив, братишка?

— Нет, — проворчал он с лёгким, полным боли смешком.

Хадин ослабил хватку, чтобы она могла выбраться из его когтей и осмотреть раны. Тяжело дыша, он склонил усеянную шипами голову набок и уставился на неё жуткими золотыми змеиными глазами.

— Они тебя укусили?

Она покачала головой.

— Ты превращаешься в галлу?

— Не думаю, — он высунул язык, как мёртвый пёс. — Но сейчас я бы и не возражал, лишь бы не болело. Фу! Мозгииииии… Мне нужно… — Он замолчал, уставившись на неё. — Вот чёрт. Я здесь с тобой. Если мне нужны мозги для пропитания — я умру с голоду.

Закатив глаза, она выбралась из его когтей. Это был весь Хадин с его чёрным юмором — но она оценила его попытку подбодрить её в столь ужасный момент. В этом он не знал себе равных. Он всегда помогал ей видеть светлую сторону, даже если ей это было не свойственно.