Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона

Как только угроза миновала, я, шатаясь, поднимаюсь на ноги и подбегаю к нему.

— Ты в порядке? — Чем пристальнее я его осматриваю, тем больше беспокоюсь, что он перестарался. Он дрожит на ногах, стискивая зубы, чтобы они не стучали.

Закирас бросает на меня напряженный взгляд, прежде чем опуститься на одно колено, его дыхание вырывается тяжелыми вздохами. Капельки пота блестят на его лбу в свете леса.

— Я в порядке, — настаивает он, хотя хрипы выдают его. Я понимаю, что он пытается казаться сильным ради меня, не желая, чтобы я о нем беспокоилась.

Я опускаюсь на колени рядом с ним, качая головой.

— Ты не в порядке. А как же твои люди? Нам позвать их на помощь?

Тихий стон срывается с его губ, когда он смотрит на меня, его губы кривятся в гримасе.

— Их смяли. Я не могу летать в таком состоянии. Мне нужно отдохнуть, и мы найдем их потом.

Я жую нижнюю губу, оглядываясь по сторонам.

— Здесь есть где-нибудь поблизости место, где ты сможешь отдохнуть и остаться незамеченным?

Он медленно кивает, тяжело опираясь на мое плечо. Я обхватываю его за талию, чтобы поддержать, когда мы встаем.

— Недалеко отсюда есть пещера. В ней находится подземный минеральный источник, и Волез используют ее для земледелия. Мы сможем укрыться там.

Светлячки и боль

Когда мы наконец добираемся до входа в пещеру, воздух наполняется яичным запахом серы. Устье пещеры скрыто светящимся плющом, он свисает над ним с розовыми бутонами цветов. Хотя Закирас и утверждает, что здесь кто-то живет, я и понятия не имела, что здесь будет так оживленно, пока не услышала доносящиеся изнутри веселую музыку и голоса.

— Они живут здесь все время? — Я помогаю ему встать ровнее, пока мы идем ко входу.

— Нет, они не живут здесь постоянно. Они остаются на время сбора урожая, а затем возвращаются в город. — Объясняет Закирас, отодвигая плющ от входа. Раздается звук, похожий на звон колокольчиков, и вся пещера замолкает.

На людей внутри опускается тишина шепотков. Я удивлена тем, что вижу внутри; здесь двадцать крошечных людей с каштановой кожей, большими глазами и круглыми телами. Они светятся ярким неоново-зеленым светом от груди до задниц. На большинстве из них почти нет одежды, а та, что есть, порвана в клочья. Несколько человек держат в руках инструменты, сидя на камнях в углу, словно это группа, играющая для толпы.

Вся пещера теплая и манящая, а из задней части, откуда я различаю шум воды, поднимается пар. Тонкие нити мерцающего плюща покрывают стены, и внутри мерцают большие стоячие факелы с голубыми огнями.

Закирас ведет себя так, словно является хозяином пещеры; его спина напрягается, и при входе он излучает ауру превосходства. Он тут же приказывает:

— Мне нужна ванна.

Одно из существ тут же вскакивает на ноги, бросаясь к нам.

— Конечно! Сию минуту. Вы желаете чего-нибудь еще?

— Еду для нее, будьте добры, — говорит Закирас, и еще один встает, суетясь, чтобы выполнить его просьбу.

Я в шоке от того, как все люди перестают бездельничать, чтобы броситься в бой по его команде. Они начинают порхать по пещере, принимаясь за работу. Тот, что поменьше, стоящий перед нами, ведет нас по длинному коридору.

Вода капает со сталактитов на потолке пещеры, пока мы пробираемся глубже. Чем дальше мы заходим, тем слабее становится свет от входа. Растительность редеет, пока мы не достигаем более просторной пещеры, где больше голубых факелов мерцает рядом с плавающими красными и розовыми фонариками, освещающими дымящийся бассейн.

— Мы скоро принесем мисс немного фруктов из Луо, — говорит крошечное существо с почтительным поклоном, прежде чем покинуть нас в тусклом помещении.

Я совершенно сбита с толку, не понимая, что происходит. Почему они обращаются с Закирасом как с членом королевской семьи?

— Отоки, ты поможешь мне спуститься в бассейн? — Его глубокий, насыщенный голос вырывает меня из моих мыслей. В его голос возвращается нотка напряжения, и мое сердце разрывается.

— Почему они относятся к тебе так, словно ты выше их, Закирас? — Мы подходим к краю бассейна, и с моей помощью он опускается, чтобы сесть, опуская ноги в воду.

— Волез — маорджи. — Небрежно объясняет он. — Они занимаются для нас земледелием и являются нашими слугами. — Кажется, он равнодушен к подтексту рабства. Вместо этого он с усталым кряхтением медленно опускается в бассейн все глубже.

Я задерживаюсь на краю, с беспокойством покусывая губу. Значит, здесь есть рабство? Когда я наконец опускаю пальцы ног в воду, меня поражает то, насколько она теплая и какое нежное ощущение оставляет на ступнях.

Закирас перемещается в дальний конец бассейна, прислонившись к большому камню. Его фигура превращается в темный силуэт.

— Заходи, отоки; это поможет. — Он манит меня ближе взмахом руки. Со своего места я не могу разглядеть выражение его лица, но его тон спокоен.

Со вздохом я стягиваю через голову свою порванную, отвратительную рубашку, покрытую спермой, и спускаю юбку.

— Это и правда потрясающе… — говорю я, с облегчением закрывая глаза.

— Синяк на твоем лице, отоки, он не ранил тебя где-нибудь еще? — Закирас движется сквозь воду ближе ко мне, пока я наконец не вижу в его взгляде выражение беспокойства.

— Нет, я в порядке. — Это не ложь, я в порядке теперь, когда он со мной. И все же я не могу успокоить бешеное биение своего сердца или тревогу о том, что мы никогда не будем в безопасности, даже здесь.

Светящиеся голубые огни отбрасывают неземное сияние на его тело. Его глаза кажутся ярче, и в них затаился едва уловимый блеск озорства. Как только мои ноги снова оказываются в бассейне, его руки ложатся на мои бедра, удерживая меня, как якорь.

— Если бы я не был арканил, я бы смог тебя защитить. — Он с шумом выдыхает воздух из ноздрей, прежде чем его губы находят внутреннюю сторону моего левого бедра, осыпая ее мягкими поцелуями.

Мои руки ложатся на его плечи, пальцы зарываются в маленький меховой воротник вокруг его шеи.

— Что это значит?

Закирас бросает на меня взгляд с проблеском боли в глазах, прежде чем ненадолго закрыть их.

— Арканил — это тот, у кого нет магии. Я родился без этого дара, а значит, лишен многих удобств, которыми наслаждаются другие. И все же у меня есть собственный дом.

Я наклоняю голову, заинтригованная.

— Значит, на этой планете существует кастовая система? Означает ли это, что у вас есть короли и королевы?

Он медленно кивает головой, его лицо омрачается грустью.

— Да, существует иерархия. Арканил — низшая каста, лишенная магических способностей.

Я заворожена слоями истории его общества, которые он раскрывает. Поведение Закираса, однако, выдает тяжесть его борьбы.

— Насколько трудно жить здесь тому, у кого нет магии? — спрашиваю я, задаваясь вопросом обо всех трудностях, с которыми он может столкнуться.

— У нас есть кунискет; это семья, которая правит нами наряду с халифатом. Волез — наш рабочий класс, а любой человек без магии часто ограничивается тем набором навыков, которым он может обладать. Почему ты спрашиваешь, Эхо? — Его руки мягко продолжают скользить вверх по моим ногам, пока не останавливаются с внутренней стороны прямо под моей киской.

— Перестань меня отвлекать. У меня много вопросов. Например, Волез, они — класс рабов? — Я пинаю его ногой, и он перехватывает ее другой рукой, коварно ухмыляясь.

— Они не рабы. Они работают в обмен на нашу защиту. Без нас они были бы убиты Сагат, когда те захватили их территорию. Этот лес очень небезопасен для большинства наших людей. Сюда приходят только охотники и фермеры Волез. В лесу слишком легко заблудиться или расстаться с жизнью. Этот район особенно опасен. Амаэсиль меняются и двигаются. Одна и та же область может выглядеть совершенно иначе, когда вы рискнете зайти в нее в следующий раз. В лесу очень легко умереть. — Его пальцы вычерчивают небольшие круги на моей ноге, а на лице написано нежное выражение. Совершенно ясно, что он не хочет, чтобы этот разговор продолжался, так как из его горла вырывается мрачное урчание.