Единственный последователь (СИ) - Перова Ксения

— Бо? Милли⁈

Зал был пуст, но при звуке голоса дверца камеры для кресел распахнулась. Что-то серое, жалобно попискивающее выползло оттуда и бросилось к ногам Питера.

— Бо, хвала Всемогущему, ты цел! — он нежно гладил подрагивающую «шкурку» кресла. — Что случилось, кто это сделал? Кто тут был, дружище, а?

— Ты ведь не ждешь, что он тебе ответит? — в обычно спокойном голосе Полуликого вибрировало раздражение. Он наклонился и поднял какие-то обломки — остатки своей гало-пластины. Спасать явно уже было нечего, пластина выглядела так, словно ее в ярости топтали ногами.

— Да кто вас тут знает! — огрызнулся Питер. Он успел привязаться к Милли и к тому же чувствовал вину — нельзя было оставлять Башню без присмотра.

Но ему так хотелось полетать, а Полуликий пошел у него на поводу — и вот чем все кончилось!

— Кто это мог быть? — робко спросил он. — Инза говорила, здесь на много миль вокруг ни одной живой души.

Полуликий стоял спиной к нему, глядя в гало-экраны. Золотая прядь лежала у него на груди, словно он больше не решался откинуть ее за спину в присутствии Питера. Тот тяжело вздохнул, подошел и встал рядом — предусмотрительно со «светлой» стороны лица эр-лана.

— Погоди-ка… это же… — он нахмурился и даже шагнул ближе к экранам, чтобы убедиться, что не ошибся, — это тропа, по которой мы шли через лес! А это поляна, где…

Он посмотрел на Полуликого, ожидая объяснений, но тот молчал. Лишь медленно, словно невидимые струйки дыма, расползался от него во все стороны горьковатый аромат тревоги и страха.

Инза вернулась через несколько часов; за это время Полуликий ни разу не обратился к Питеру, полностью игнорируя его существование. Тот уныло сидел на полу у стены и вертел в пальцах осколок гало-пластины. Края у него были не острые, как у стекла, а странно закругленные — похоже, создатели пластины сделали все, чтобы в случае ее разрушения никто не поранился.

Едва только Инза — веселая, довольная, пахнущая самбукой и каким-то дымом — спрыгнула с подъемника в зал, Полуликий тут же встал и, не говоря ни слова, ушел к себе.

Инза вздернула брови и повернулась к Питеру.

— Что ты ему сделал?

— Ничего! — поспешно произнес Питер, но Инза лишь скептически покачала головой. — Да правда, чтоб мне к Темному провалиться! Он показал мне, как летать, все было здорово, а потом я случайно дернул за его прядь и…

Инза вытаращила глаза.

— Что ты сделал?

— Ну, волосы. Я совсем чуть-чуть потянул, они сами распустились…

Это уже смахивало на классическое «не буду больше», и Питер поморщился, услышав себя.

Инза рухнула назад, Бо еле успел ее подхватить. С силой потерла ладонью лоб, потом затылок.

— Ну ты даешь! Из всего, что только можно учудить, выбрал худшее!

— Да что такого-то⁈ — Питер уже начал злиться, и Инза знаком велела говорить тише. Потом поманила его к себе… и когда Питер с готовностью наклонился, вдруг отвесила ему крепкую оплеуху.

— Считай, это от него! — прошипела она, темные глаза сузились в щелки. — И запомни на будущее — прикасаться к волосам эр-лана, тем более — тем более! — распускать их имеет право только его избранник. Самый близкий ему человек. Когда такое делает посторонний, это все равно как если бы я тебе в штаны рукой залезла!

Ошеломленный Питер отступил на шаг… и отвесил сам себе оплеуху по другой щеке. После чего сполз по стене на пол и со стоном закрыл лицо руками.

«Всемогущий, что я наделал! Идиот, проклятый идиот, вот уж правильно Инза мне врезала, надо было еще и не так поддать! Пошутил, называется!»

— Что теперь будет? — в полном отчаянии спросил он пространство.

— Понятия не имею, — Инза снова взъерошила свой ежик и со вздохом бросила в рот капсулу «протрезвления», — я если замечаю, что у него волосы не собраны, так стараюсь не смотреть даже — а ты мало того, что прикоснулся, так еще и распустил. Вообще не представляю, как он отреагирует, с ним никогда не знаешь, чего ожидать.

Какое-то время оба молчали, бессознательно прислушиваясь. Из комнаты Полуликого не доносилось ни звука.

Наконец Питер решительно вскочил.

— Я извинюсь! Прямо сейчас пойду, извинюсь и все!

Инза покачала головой.

— Пусть остынет. Он вообще незлобивый парень. Парень, ха… ему ж за сорок уже. Ну да неважно, эр-ланы выглядят на столько, насколько сами хотят.

— Правда? — поразился Питер.

— Ну да. Они полностью свое тело контролируют — настоящие эр-ланы, конечно. У Полуликого все стихийно проявляется, его никто использовать эти способности не учил. Поэтому он обычно выглядит на столько, на сколько внутренне себя ощущает. Разве не заметил, что в последние дни он как будто помолодел?

Питер смутился.

— Думал, мне показалось.

— Не показалось, — Инза длинно вздохнула и посмотрела на Питера как-то по-новому, словно бы оценивающе. — Эх, все так хорошо шло! Никогда еще не видела его таким довольным… как тебе вообще удалось распустить его волосы, чудик? Они очень хитро закреплены, этот секрет только сам эр-лан может кому-то доверить, как часть сближения, ну, ты понимаешь… а ты вот так — раз, дернул и все?

Питер почувствовал, что неудержимо краснеет.

— Да не знаю я! Просто потянул, совсем легонько! Мы можем перестать обсуждать эту тему⁈ Тут есть и другая проблема.

Он рассказал о разгроме, который они застали, вернувшись в Башню и о гибели Милли.

— Ну, этому горю легко помочь, — Инза запустила свой экран и поколдовала над ним.

Тут же из пресловутой камеры выскочило новое морфо-кресло и начало нарезать по залу восторженные круги.

— Это… — Питер боялся верить своему счастью.

— Это теперь будет Милли, — снисходительно объяснила Инза, — не переживай — все, что происходит в Башне, пишется в центральную базу данных, в том числе и бэкапы всего оборудования… так что эти поганцы, в отличие от нас, практически бессмертны.

Кресло подлетело к Питеру, тот поспешно уселся и начал его гладить, словно компенсируя случившееся. И тут его осенило.

— Погоди… но если все абсолютно записывается, мы можем увидеть, кто здесь был!

Инза развела руками.

— Увы, когда ты здесь появился, Полуликий отключил эту функцию. Иначе за тобой давным-давно уже явились бы из Главной, а у нас были бы неприятности куда крупнее, чем убитое кресло.

Питер со вздохом потер лицо руками. Отросшая щетина кололась, напоминая, что давно пора побриться. Полуликому эта процедура не требовалась, но Инза одолжила Питеру специальный прибор, которым он пользовался не без опаски. Впрочем, как и своеобразным отхожим местом.

— Инза…

— Ммм?

— Почему вы позволили мне остаться? — раньше Питеру это не приходило в голову, но сейчас в памяти всплыл разговор, который он невольно подслушал «во сне». — Я помню, сначала ты говорила, что вы вернете меня за Барьер… а потом уже и речи об этом не заходило.

Инза покосилась на него, кусая губы.

— Дело в Полуликом, да? Зачем я ему понадобился?

— Спроси его сам.

— Я спрашиваю тебя. Мне угрожает опасность?

— Нет! — поспешила заверить его Инза. — Ни я, ни он никогда не сделали бы ничего, что бы тебе навредило. Правда. Могу поклясться, если хочешь.

Она подняла изукрашенную татуировками руку и улыбнулась обычной лучезарной улыбкой.

Словам ее Питер поверил.

А вот улыбке — нет.

9

Полуликий еще раз убедился, что дверь заблокирована и вздохнул с облегчением. Почему-то именно здесь, в крошечной дезинфекционной комнате, которую Инза грубовато называла «дезькой», он чувствовал себя спокойнее, чем в собственном жилище.

Особенно в последние пару недель, которые Питер периодически ночевал в его кровати. Естественно, она входила в цикл дезинфекции каждый раз, когда с нее вставали, да и Питером Полуликий не брезговал… и все-таки ему не хватало уединения, когда есть место, которое принадлежит только тебе. Где можно спрятаться от всего мира.