Выбор божества (СИ) - Перова Ксения

Но он, конечно, полетит в любом случае, надо только дождаться, чтобы солнце хоть немного выползло из-за горизонта. Сырой, холодный ветер полоскал волосы, точно флаг, эр-лан нетерпеливо отводил их в сторону.

Может, обрезать их и дело с концом? Вон у Питера волосы совсем короткие, это, наверное, очень удобно…

Фэлри представил, что сказали бы в клане Лэ, озвучь он столь кощунственное желание, и невольно усмехнулся. Обрезать волосы — сложно придумать худшее унижение для эр-лана. Хотя, по сути, ничего особенного в них нет. Ну красиво и что дальше? Возиться с ними могут себе позволить лишь те, кто сидит целыми днями перед гало-экраном…

— Давай, давай… — бормотал он, не отрывая взгляда от восточного края неба.

Внезапно раздался знакомый низкий гул, и прямо перед Фэлри опустился длинный, бело-зеленый флаер. Эр-лан невольно попятился, а при виде сидевшего внутри человека сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там бешено бьющимся комом.

— Привет, Полуликий! — весело произнес Тайрон, отключив защитный купол. — Сто лет не виделись, прохвост ты этакий!

Фэлри онемел, лишь молча рассматривал огромного сега, который не слишком изменился с тех пор, как они сцепились на площади Дебатов два года назад.

Бывший боец, Тайрон всегда выглядел, как машина для убийства. Сейчас он явно набрал вес, но солидное брюхо выглядело не излишним, как у других людей, а словно бы кладезем жизненной силы. Вместо стандартной и самой дешевой сегийской одежды, которая красовалась сейчас на самом Фэлри, Тайрон щеголял бежевой курткой чуть ли не из натуральной кожи и такими же штанами. На черной тунике серебрилась какая-то монограмма, и в целом эта роскошь не очень-то сочеталась с бритой наголо головой и грубым смуглым лицом, рассеченным синими бойцовскими татуировками.

— Что, язык проглотил от счастья? — язвительно осведомился он и вдруг сделал приглашающий жест. — Тебе же в Оморон надо? Садись, подкину.

— Как… — Фэлри наконец обрел дар речи. — Почему ты вообще здесь?

Тайрон смотрел на его не мигая, из-за татуировок выражение его лица словно бы смазывалось. Рассматривал сегийскую одежду и волосы, связанные в простой хвост — наверное, Фэлри был единственным эр-ланом в Омороне, отказавшимся от традиционной прически.

— Сдается мне, мы кое о чем не договорили, — властно произнес Тайрон, вмиг отбросив запанибратскую манеру, — садись давай.

Навалилась слабость, Фэлри вдруг почувствовал себя до отвращения беспомощным, словно ребенок, загнанный в угол злыми сверстниками. В точности, как и прежде, когда Тайрон нависал над ним, не давая вздохнуть.

Да, он поборол сега, увел Питера у него из-под носа и спас.

Но тогда он застал Тайрона врасплох, больше этот прием не сработает. А физически Фэлри нечего противопоставить генетически модифицированному бойцу.

Тайрон смотрел на него пристально, жестко, без всякого выражения, как хорошо натренированная собака, которая знает, по какому сигналу вцепляться в глотку. Неужели все это время он каким-то образом следил, знал, где и я что делаю, промелькнуло в мыслях Фэлри… и тут он ощутил, что пояс нагревается.

Уровень заряда определялся в том числе и по температуре металла, полностью разряженный пояс становился прохладным. И сейчас, пусть солнце скрывалось за облаками, оно все же посылало на землю немного энергии.

Отбросив раздумья и страх, Фэлри резко взмахнул рукой и прыгнул с платформы, готовясь к тому, что пояс его не удержит и он камнем рухнет на землю, переломает все кости и станет легкой добычей Тайрона…

Пояс удержал, хоть и с трудом. Фэлри набрал максимально возможную высоту и, почти касаясь низких облаков, помчался к Оморону.

Но тут же за спиной раздалось мягкое гудение, и огромная туша флаера поравнялась с ним. Он увернулся в последний миг, иначе получил бы удар, который мог запросто выбить плечо. Метнулся в одну сторону, в другую, но флаер не отставал, в точности повторяя все его движения.

Несмотря на холод, на лбу Фэлри выступил пот. Виртуозно управлять флаером умели рейсеры [6], целая подпольная индустрия принимала на них ставки. Официально гонки проводили за территорией Оморона, но какой же рейсер откажется от удовольствия показать удаль среди густой транспортной сети?

Порой их ловили, и тогда наказание могло быть жестоким — вплоть до изгнания в Трущобы. Но чаще всего, конечно, не ловили — не успевали. Рейсер либо уходил от погони, либо — что случалось гораздо чаще — врезался во что-то и погибал. В воздушном пространстве Оморона порой включались различные технические силовые поля, которые флаеры транспортной сети различали и могли обогнуть — в отличие от гонщиков.

Если Тайрон стал рейсером, Фэлри ни за что не уйти от него. Тем более что от стремительных рывков и поворотов пояс разряжался быстрее, а солнце так и не появилось.

Тот, кто пал духом, уже наполовину проиграл — Фэлри знал об этом и ничего не мог с собой поделать. Внутри как будто что-то оборвалось, он еще сопротивлялся, но понимал, что надежды нет. Тогда, перед Дебатами, ему ведь действительно просто повезло переиграть Тайрона.

Если бы только Питер был здесь! Вдвоем они бы одолели сега, пусть тот и сильнее физически. Ради Питера Фэлри стал бы сильным, стал бы каким угодно, лишь бы защитить его…

Задыхаясь, он бросил затравленный взгляд вниз и немного воспрянул духом. Они уже летели над Трущобами, вот-вот начнется приграничная зона, осталось совсем немного.

Конечно, в Омороне Тайрон от него не отвяжется, но, по крайней мере, не схватит прямо посреди толпы народа. Тем более что сам он, судя по всему, стал благонадежным гражданином, тогда как Фэлри по-прежнему в бегах и терять ему нечего.

Из последних сил он попытался набрать скорость, чтобы оторваться от проклятого флаера, но тот вдруг рывком настиг его, серебристый борт, казалось, совсем легонько задел ногу, но Фэлри тут же закрутило волчком. Он с трудом выправился, пролетев так низко над деревьями, что верхушка одного из них больно хлестнула по груди… и почувствовал, что пояс быстро охлаждается. Завис в воздухе — буквально на пару мгновений, нужных, чтобы найти взглядом подходящее место для посадки.

И тут же одна огромная рука сцапала его за волосы, а вторая впилась в плечо.

— Попалась, птичка! — торжествующе произнес над ухом грубый голос. — Ну теперь ты для меня споешь!

Тайрон втащил Фэлри во флаер с той же легкостью, с которой ребенок сажает пойманную бабочку в силовой контейнер — и в тот же миг защитное поле встало на место, отрезая их от всего мира.

9

С утра посвежело, небо подернулось легкой поволокой — погода словно бы колебалась, обещая день то ли ясный, то ли пасмурный. Чем выше поднималось солнце, тем громче становился шум города, воздух вобрал в себя пыль и потяжелел.

Питер шел рядом с Сильваном и уже почти не замечал ни толп беженцев, ни женского плача, ни крика. Думал лишь о том, что это уже третий город на мамином маршруте. Третий день они бродят и повсюду — в кабаках, в тавернах, на рынках — расспрашивают о Искательнице преклонных лет, с золотистыми волосами и арбалетом за спиной.

Раньше они нашли бы ее без труда, почти наверняка. Такую колоритную фигуру трудно не заметить. Но теперь, когда через города ежедневно проходили тысячи людей, все совершенно ошалели, и никто, конечно, не запоминал лиц. Один кабатчик в этом смысле и выразился — кого тут можно найти, когда весь мир сошел с ума?

Прошло три дня, и эмиттеры уже добрались до Тэраса — Питер не мог в это поверить, пока не слетал и не убедился сам. Родной город отца в буквальном смысле вымер, не осталось ни одного человека, лишь ветер таскал по пустынным улицам какое-то тряпье и мусор. Хватало и мертвых тел — тех, кто не захотел или не смог покинуть город. Они лежали и вдоль Древней Дороги — десятки, сотни застывших фигурок в полях и на обочинах. Питер не знал, каким образом убивает прикосновение к Барьеру, но, похоже, смерть наступает мгновенно, спасибо и на этом.