Рейтен наблюдает за мной с холодной, аналитической оценкой, но я чувствую его одобрение. Слабый, но четкий импульс: “Хорошо”.
Вечером, когда мы возвращаемся в покои, нас ждет сюрприз. На столе в гостиной лежит три продолговатых кейса из матового темного металла с изображением герба дома Астеррод.
Глава 20
— Что это? — спрашиваю я.
Рейтен подходит и одним движением открывает один из кейсов. Внутри, на черном бархате, лежит наше обручальное кольцо. Вернее, его усовершенствованная версия. Тонкий ободок из того же белого металла, но теперь он инкрустирован мельчайшими кристаллами, которые мерцают тем же светом, что и скорлупа яйца Люмина.
— Коммуникаторы новой генерации, — говорит Рейтен, доставая мое кольцо. — Они будут работать там, где любой другой сигнал заглушит поле Хранителя. Связь между нами должна оставаться нерушимой. — Он смотрит на меня. — Это не просто украшение. Это наш канал.
Он протягивает кольцо, и я позволяю ему надеть его мне на палец. Оно садится идеально, и я чувствую, как его холодок растворяется, сливаясь с теплотой моей кожи. Я чувствую слабый, но отчетливый резонанс не только с Рейтеном, но и, как тончайшая нить, с Аррадом в соседней комнате и с Люмином, чье поле я ощущаю как далекий, мощный гул.
— Спасибо, — говорю я тихо, хотя внутри разливается необычная буря чувств от происходящего.
Он кивает, его взгляд задерживается на моем лице дольше, чем необходимо.
Позже, проверяя интерфейс нового кольца, я натыкаюсь на скрытую голограмму. Это оказывается семейный архив. Старая, чуть потертая запись. Там двое мальчишек, один с серебристыми волосами и серьезным лицом, другой черноволосый сорванец с сияющей улыбкой бегут по цветущему полю под двумя солнцами. Это они. До того, как бремя Хранителей легло на их плечи. До угасания планеты.
Я смотрю на эту запись и понимаю, что Рейтен подарил мне кусочек своей памяти. Своего доверия.
Завтра мы вылетаем. Страх никуда не делся, но теперь он заглушается чувством долга, растущей привязанностью и тихой, железной уверенностью, что мы делаем единственно возможное дело. Все вместе.
***
Воздух в шлюзовой камере холодный и пахнет холодом от заряжающихся систем. Я стою, стараясь дышать ровно, как учил Рейтен, но предательская дрожь в коленях выдает все мое напряжение. Перед нами зияет чернота внутреннего шлюза, а за ним находится бездна, куда нам предстоит выйти.
Рейтен, облаченный в свой скафандр, выглядит как продолжение корабля. Сейчас это собранное, идеально откалиброванное существо из плоти и стали. Он проверяет показания на своем предплечье, его движения экономны и лишены суеты.
— Готова? — его голос звучит прямо у меня в ушах, чистый и четкий, без искажений.
Я киваю, слишком сосредоточенная на собственном сердцебиении, чтобы ответить словами. Мой взгляд падает на третий, пустой кейс со скафандром, закрепленный у стены. Место Аррада. Его отсутствие это тяжелая, невидимая гиря на моей душе. Я чувствую его поле отсюда как слабый, но настойчивый ручеек, вплетенный в наше общее биополе. Он с нами. И все же его нет.
Люмин не нуждается в скафандрах. Его сияющая форма беспокойно перемещается по камере, от него исходят волны нетерпения, смешанного с благоговейным трепетом. Он чувствует приближение.
— Системы корабля переведены на автономное дежурство, — докладывает Рейтен. — Шлюз откроется через тридцать секунд. Ютиана, сконцентрируйся на связи с Люмином, мы для него опора.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Отсекаю страх. Отсекаю сомнения. Внутри меня просыпается та самая нить, что связывает меня с Люмином. Она горячая и живая, словно пуповина. Я посылаю по ней импульс спокойствия и уверенности, которой сама не до конца ощущаю. В ответ приходит мощный, теплый поток из его доверия и его абсолютной веры в меня.
Раздается мягкий щелчок, а затем шипение отступающего воздуха. Массивная дверь шлюза отъезжает в сторону, открывая черный бархат космоса, усыпанный бриллиантами далеких звезд.
И нас поглощает тишина.
Не та тишина, что бывает на планете, когда замолкают все звуки. Это нечто иное. Абсолютное, всепоглощающее отсутствие звука. Оно давит на барабанные перепонки, заставляя кровь стучать в висках оглушительно громко.
Я делаю первый шаг. Вернее, я отталкиваюсь носком от пола шлюза, и невесомость мягко подхватывает меня. Ощущение одновременно пугающее и прекрасное. Я парю в пустоте, и только тонкий трос безопасности связывает меня с кораблём. Рейтен выплывает рядом, его фигура уверенная и стабильная.
А потом я опускаю взгляд.
Внизу, если здесь вообще есть понятие “вниз”, парит Элизиум. Огромный, живой шар. Его биополе, которое я привыкла чувствовать изнутри как мощный, всеобъемлющий гул, теперь видно. Оно похоже на сияющую, переливающуюся ауру, опутывающую планету мерцающей паутиной. Здесь, извне, оно кажется таким хрупким. Таким нуждающимся в защите.
Люмин выплывает вперед. Его сияние в вакууме становится еще ярче, чище. Он замирает, обращенный лицом к бесконечности.
И тогда я ощущаю Его.
Сначала это похоже на далекий гул, но не звуковой. Это вибрация, которая исходит не извне, а рождается прямо в костях, в крови, в самых глубинах моего сознания. Она нарастает, заполняя собой всю пустоту, всю тишину. Это не звук, а давление. Присутствие. Невероятно древнее, невероятно могущественное.
Я не вижу Его сразу. Мои глаза, привыкшие к формам и очертаниям, отказываются понимать. А потом мое сознание, усиленное связью с Люмином и скафандром, начинает собирать картину воедино.
Глава 21
Его тело словно соткано из скальных пород, льда и чистой энергии. Но со временем я понимаю, что мне всё это кажется. Его сущности, соединенные сияющими нитями биополя, похожими на нейронные сети невообразимых масштабов. Физическое тело словно окружено энергетической оболочокй, сквозь которую очертания угадываются с трудом. Его гигантские, распростертые на “крылья” из света и странного вещества вокруг них производят медленное, словно веками длящееся движение. Он похож на спящего левиафана, чьи сны — это сама жизнь на планете под ним. Но в то же время я чувствую, что он живой.
Это Старый Хранитель. Сердце Роя. Физическое воплощение Элизиума.
Благоговейный ужас и восторг парализуют меня. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я могу только чувствовать.
И тогда Он обращается ко мне. Не голосом, а странным знанием, возникшим из ниоткуда и в то же время всегда бывшим внутри.
Дочь Лестерии.
Мысль чужая и в то же время моя собственная. Она теплая, как солнечный свет, и древняя, как скалы.
— Ты пришла.
Я чувствую в этом странное “обращение”. И от того я чувствую неожиданное облегчение. Любопытство. И печаль, такую глубокую, что ее хватило бы, чтобы заполнить океаны.
Я не знаю, как ответить. Я просто открываюсь ему, позволяя своему полю, своей памяти, своей боли от потери Лестерии и своей надежде на спасение Элизиума течь навстречу этому сознанию. Я показываю Ему все. Без утайки.
Образ Люмина, парящего в яйце. Первый контакт. Страх и надежду. Атаку в Зеркальном зале. Ярость и отчаяние. Аррада, бросающегося под удар. Боль Рейтена. Нашу растущую связь, такую хрупкую и такую прочную.
Я показываю Ему любовь. Не романтическую, а ту, что рождается из общей цели, из жертвы, из желания защитить.
Древнее сознание впитывает мои воспоминания. Я чувствую, как оно перебирает их, как драгоценные камни.
— Ты принесла не просто нового Хранителя, — звучит мысль, и в ней я слышу отголоски миллиарда голосов всех, кто когда-то жил на этой планете. — Ты принесла им новое живое сердце. Они были двумя половинками, ждущими целого. А ты стала тем, кто соединил всех с новой жизнью.
В этот миг я невольно смотрю на Рейтена. Он неподвижно парит рядом, его взгляд прикован к гигантской форме Хранителя. Я знаю, что он тоже чувствует это, но вряд ли слышит этот диалог так же, как и я.
