Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

Бесеркир посмотрел на неё сверху вниз и щёлкнул пальцами одному из своих головорезов, который не медлил — он занёс ногу и ударил её в лицо. Её голову резко отбросило назад, шея изогнулась под неестественным углом. Перед глазами у неё вспыхнуло, края зрения потемнели, и она затаила дыхание, ожидая следующего удара.

Когда его не последовало, она попыталась моргнуть сквозь тьму, надвигающуюся на её сознание, но смогла различить лишь две столбообразные ноги, широко расставленные прямо между ней и Бесеркиром.

Она попыталась поднять взгляд выше, щурясь на расплывчатый силуэт перед собой. Отстранённо она узнала эту фигуру, и последним, что она увидела перед тем, как провалиться в небытие, была нависающая фигура человека с огнём. Человека, который удерживал её.

Мрачная тишина властвовала над лесом, даже птичье пение казалось

приглушённым в сером утреннем свете. Пытаться сделать это днём было

рискованно, но Киран упустил свой шанс прошлой ночью и уж точно

не собирался уходить, не завершив то, за чем пришёл.

Он огляделся вокруг, уверенный, что никто не наблюдает, но нуждаясь в том, чтобы убедиться в этом наверняка. Между огромными стволами не было ни малейшего движения; тропы, прорезающие густой подлесок, пустовали, деревянные дома на деревьях над головой не подавали никаких признаков жизни, и Киран сомневался, что они появятся ещё в течение многих часов.

Астрэя забрали из деревни всех людей, которых не убили, оставив выживших артемиан ошеломлёнными. Перегриниане и местные жители объединились, пытаясь обуздать огонь, перевязывая раненых и перенося мёртвых. Это была долгая ночь для всех, и те, кто мог, удалились в безопасность своих домов, тогда как тех, кто был слишком ранен, чтобы подняться наверх, выхаживали в деревенском зале.

Киран ждал, пока не увидел, как последний человек скользнул в свой деревянный дом на дереве, перегриниане же давно уже исчезли в своём лагере. А затем он подождал ещё немного.

Наконец он вышел из своего укрытия и начал подниматься по лестнице вдоль ствола к изысканному деревянному дому, раскинувшемуся между тремя деревьями, где каждое строение было соединено мягко покачивающимся верёвочным мостом.

Насилие затенило глаза Кирана, когда он подошёл к входной двери; вычурная роскошь строения заставила существо в его сознании проскользнуть к бодрствованию. Стук его обсидиановых когтей отдавался эхом внутри его черепа, пока оно расхаживало взад и вперёд. Военные преступления, по-видимому, хорошо оплачивались. Это был один из редких случаев, когда он и его другая сторона были согласны, но человек, который жил здесь, должен был умереть, мучительно.

Киран опустился на корточки и вскрыл замок, его пальцы оставались неподвижно точными, пока он ждал удовлетворяющего щелчка успеха. Он повернул отполированную деревянную ручку и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в тёмный коридор за ней.

Бесшумно закрыв её за собой, он начал продвигаться к спальне, его шаги были неслышны на грубом, покрытом тяжёлыми коврами полу. Благодаря своим расследованиям ранее той ночью он точно знал, куда идти. Он также удостоверился, что его цель живёт одна. И всё же Киран почувствовал холодный прилив облегчения, когда осторожно приоткрыл дверь спальни и увидел лишь один бугор под толстым одеялом.

Зверь внутри него одобрительно зарычал в глубине его сознания, когда Киран подкрался к кровати, вытаскивая кинжал, а другой рукой тянуясь, чтобы ухватиться за одеяло. Он дёрнул его назад одним плавным движением, обнажая под ним заспанного, моргающего мужчину.

Страх заполнил его глаза, обведённые чёрными кругами, когда он сфокусировался на Киране, переводя взгляд между ним и кинжалом с испуганным изумлением.

— Генерал Морбек.

Это не был вопрос. Киран не был бы здесь, если бы не был уверен, но мужчина всё равно кивнул.

— Д-да? — заикаясь, произнёс он.

— Вы признаны виновным в измене во время Войны Двух Королей. Вы успешно вступили в сговор с целью убийства бесчисленного количества собственных соратников — деяние, которое оставалось безнаказанным десятилетиями. Я пришёл исправить этот факт.

Киран ничего не почувствовал, наблюдая, как выражение лица Морбека меняется — от страха к откровенному ужасу.

— Кто ты? — выдавил он, его голос был едва громче писка.

Киран наклонился ближе, позволяя тьме внутри себя проступить наружу, наслаждаясь ужасом мужчины, когда тот увидел, как зло входит в глаза Кирана.

Зверь внутри него щёлкнул зубами, нетерпеливый к той мести, которую Киран дразняще держал перед ним. Он заставил его подождать ещё немного.

— Ты меня не помнишь? — произнёс Киран, хищно склонив голову. — Ну, полагаю, ты и не должен. Тогда я был всего лишь ребёнком. Впрочем, это не помешало тебе убить нас, не так ли — отдать приказ о смерти каждого мужчины, женщины и ребёнка в армии.

— Ты вернулся. — Даже в тусклом свете Киран видел, как цвет уходит с лица Морбека. — Сколько вас?

— Только я. — Киран сильнее сжал рукоять кинжала. — Но этого более чем достаточно, чтобы тебе стоило беспокоиться.

Он ввёл лезвие между рёбрами Морбека, убедившись, что кончик пронзил его бешено колотящееся сердце. Киран усмехнулся, позаботившись о том, чтобы последним, что увидит этот человек, стало зло, вспыхнувшее в его глазах, пока он наблюдал, как тот делает свои последние, судорожные вдохи.

Он выдернул кинжал и убрал его в ножны, зверь внутри отступил назад, пока что насытившись. Он посмотрел на незажжённые свечи на прикроватном столике и тихо цокнул языком.

— Тебе следовало бы знать лучше, чем держать открытый огонь так близко к кровати, Морбек.

Киран поднял руку и щёлкнул пальцами, и его магия послушно вспыхнула по его приказу, зажигая пламя на кончике его пальца.

Он поднёс палец к губам и дунул, отправляя пламя скользить по простыням. Он не стал ждать, чтобы увидеть, как кровать вспыхнет огнём — ему это было не нужно. Он чувствовал, как пламя послушно пожирает свою цель, как сухая древесина вспыхивает в одно мгновение.

Лишь когда он начал спускаться бегом по лестнице, он разорвал свою связь с огнём, его магия отступила в угол его сознания, оставив за собой бездумное пламя, ничуть не менее жадное в своём голоде после её исчезновения.

К тому времени, как он достиг лесной земли, всё здание уже было охвачено огнём, стекло вылетало наружу и дождём осыпалось вокруг него. Один осколок задел его щёку, когда он уходил, и он вытер тонкую струйку крови, глядя на красное пятно на своих пальцах.

Когда он подумал о всей крови, что была на его руках, он решил, что вполне справедливо добавить в эту смесь немного и своей собственной.

Киран проскользнул обратно в дом на дереве Аэлии, беспокоясь, что она могла

проснуться, пока его не было, но его сердце успокоилось, когда он увидел её — свернувшуюся на диване там, где он её оставил.

Он пересёк комнату и опустился на колено рядом с ней, прижимая пальцы к пульсу на её шее. Когда он убедился, что он ровный, он отстранился, позволив себе лишь мгновение наблюдать за ней перед тем, как уйти. Ладно, может быть два.

Даже без сознания, с расслабленным выражением лица и приоткрытым ртом, она приковывала его взгляд, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

Решив не вести себя как извращенец — или хотя бы не быть пойманным на этом, если она вдруг очнётся, — он поднялся на ноги и направился на кухню. Он успел познакомиться с планировкой этого места, когда впервые принёс её сюда, сразу после того, как тот геноцидный маньяк приказал избить её почти до смерти.