Может ему так и нормально, но мне – совершенно нет.
- Ты не любишь говорить? И не любишь отвечать на вопросы? – спрашиваю у него, может, если перестанет таращиться на то, как я ем, то и сам проголодается.
Я еще ни разу не видела, как они употребляют пищу. Может, для этого им надо снять шлем.
Но не похоже, чтобы он был зверски голодным после пленения. Всю дичь он поймал, чтобы наелась я.
- Нет, Айна, - вдруг его ответ доносится из-под шлема и от внезапной бархатности его тембра по моему телу разносятся мурашки, хоть я и стараюсь не выдать этого. Застываю с куском мяса в руках, впившись в него зубами.
Проглатываю и спрашиваю:
- Это ответ на оба вопроса?
- На вопрос о моем имени. У меня нет его, и никогда не было.
Глава 22
Я застываю с костью в руках, никак не ожидая услышать подобное, но с другой стороны понимаю – только что передо мной приоткрылась завеса того, что всегда было скрыто от людей.
У существ, что наблюдали за людьми, может быть, сотни, тысячи лет из космоса, прежде, чем напасть, нет даже своих имен.
Я часто задумываюсь о том, что в детстве мнимо ощущала себя в безопасности, потому что с тех пор, как иные нашли нас и стали созерцать – все было предрешено. Все было кончено не только для меня, но и для моих родителей, для бабушки с дедушкой, для таких далеких предков, что я даже имен их не знаю.
Потому что в моменты их рождения иные уже следили за нами, их взгляды были прикованы к нам, муравьям, а умы придумывали план, по которому нас можно было эффективно уничтожить.
А мы даже не подозревали.
Они позволяли людям идти в лживое будущее, будто тигры, из кустов наблюдающие за антилопами, которые почему-то уверились в том, что тысячи лет эволюции позволили им перестать быть добычей.
Прошло бесконечно много времени с тех пор, как человек был наживой. Никто из нас не думал, что все это ложь, что с неба на нас могут охотиться существа куда старшее мамонтов или саблезубых тигров.
Может, потому им понадобилось столько времени, чтобы собраться с нападением и нашим порабощением, потому что они все никак не могли понять сущность людей, ведь у них самих даже нет имен.
Они другие. Но насколько?
Иной, сидящий рядом, не кажется настолько уж чужим. У него есть ноги, и руки, и голова. И он знает мой язык.
Говорят, люди сильнее всего бояться существ, которые не похожи на людей, например, пауков, но этот мужчина похож так сильно, что иногда я даже забываю о том, что он один из них.
Между нами высокая стена, состоящая из мертвого человечества и столетий эволюции – не в мою пользу.
Все эти годы иные бережно хранили свои тайны. Не позволяли людям узнать о них даже малейший клочок информации, но в последние дни я узнаю о своем сопровождающем столько, что иногда становится даже страшно.
Боязно осознавать - со всем тем, что мне известно, иной не позволит мне вернуться к прежней жизни. Может, я и сама пошла с ним, но я у него в заложниках. Потому что знаю слишком много.
Пускай так, но я не хочу об этом думать, заложница – так можно сказать обо всей моей жизни. Знаю, это странно, но он первое существо с тех пор, как все началось, о котором я могу допустить хотя бы мысль о доверии. Правда, дальше мысли не позволяю себе зайти.
Я все еще не собираюсь отказываться от своего главного правила – не доверять никому!
Непроизвольно бросаю взгляд на лес. Почти уверена, что иной не должен этого заметить, потому что сейчас смотрит в другую сторону, и едва не вздрагиваю, когда улавливаю его спокойный голос.
- Тебе не надо бояться меня, Айна.
Я все-таки вздрагиваю. Одолеваю дрожь в плечах и глубоко вдыхаю.
Он не смотрит на меня, но каким-то образом будто прослеживает каждое мое движение. Теперь можно быть уверенной, что в той камере внизу он постоянно наблюдал за мной.
Он – саблезубый тигр, но я – не просто испуганная антилопа. Иначе не дожила бы до этого дня.
Антилопа стала бы добычей шакалов, в каких теперь превратились выжившие люди. Поэтому я не на их стороне, и не на стороне иных. Я сама по себе. Просто Айна.
Даже когда все катится в бездну.
- Я сама решу, что мне надо, - говорю, подняв подбородок, - и откуда тебе известно мое имя?
Иной продолжает жарить тушку животного, нанизанную на палку, но на мгновение мне кажется, что он задумывается. Пытается придумать, как увильнуть?
- Я слышал, как тебя называют, поэтому знаю, - отвечает бесстрастно, смотря перед собой, даже не так, делая вид, что смотрит вперед, а на самом деле наблюдая за мной.
Не потому что я такая особенная – я просто чувствую на себе его взгляд.
- Как ты мог его слышать?
По имени меня называли только снаружи камеры, и то не слишком громко. А сама я никогда ему не представлялась, как-то не до того было. Сначала я его боялась, а потом в представлении не было смысла.
- Я безупречно слышу все звуки вокруг себя на расстоянии до двадцати километров. Мой слух отличается от человеческого.
Я выпучиваю на него глаза, и в горле тут же пересыхает. Значит, он слышал все, что происходило в подземных тоннелях. Каждый звук и слово. Даже как я посылала Брайана в задницу.
В следующую секунду происходит что-то странное. Плечи иного напрягаются, и он быстро поворачивает голову в сторону, откуда мы пришли.
И хотя я сама не слышу ни звука, но уверена – он что-то услышал. Что-то, что ему не понравилось.
В следующую секунду иной поднимается на ноги, а еще через одну – я оказываюсь у него на руках. Молниеносно, будто я не тяжелее плюшевой игрушки. Он ничего мне не говорит, но каким-то образом я догадываюсь, что надо молчать. Зажимаю рот ладонью.
Иной передвигается быстро – и вот мы уже стоим между деревьев. Он ставит меня на землю и поворачивает голову, вглядываясь в место с костром, которое мы оставили.
Он взмахивает рукой, и я понимаю, что мне надо оставаться на месте и не шуметь. Уходит, но теперь передвигается медленно, как хищник, я могу видеть его, осторожно выглядывая из-за дерева.
Сердце бешено колотится, но хуже становится, когда я замечаю еще одного иного между деревьями. Чужого. Он передвигается так быстро, что я замечаю его лишь мельком, как смазанную тень.
Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы теперь даже не дышать, я зажмуриваюсь и вжимаюсь спиной в ствол дерева.
Глава 23
Сердце грохочет так громко, словно старается срастись с ребрами и выпрыгнуть из перикарда. Наверное, его стук – единственное, что может сейчас выдать меня чужому и это один из тех процессов организма, который я никак не могу контролировать, чтобы быть тише.
Не открывая глаз, я прислушиваюсь ко всему, что происходит вокруг. Остро, как никогда, ощущаю кору дерева, впивающуюся в шею, в плечи. Хочется содрогнуться, но я сдерживаюсь.
И не слышу ничего, кроме звуков леса: шелеста листьев и тихого завывания ветра. Хотя иные не могли отойти настолько далеко.
Тут холоднее, чем в поселении. По открытым ногам бегут холодные мурашки, прохлада заполняет легкие. И мне кажется, что дело в моем страхе. Он сковывает. Я привыкла бояться, но приучила себя всегда с этим справляться.
В этом мире невозможно выжить, если страх – твоя самая большая проблема. Потому что есть еще вещи намного хуже, чем схватка, которая точится внутри каждого из нас. Ты либо переступаешь через себя, либо умираешь – никто не даст третьего варианта.
До боли стиснув руки в кулаки, я осторожно открываю глаза – это значит смотреть опасности в лицо, но так я хотя бы буду знать, что чужой нашел меня. Смогу приготовиться.
Конечно, убить иного – совсем не то же самое, что воткнуть заколку в голову Джека. Этот противник намного опаснее. Скорее всего, я даже не успею поднять руку, чтобы попытаться напасть – в ту же секунду буду мертва.
Но если он выйдет на меня, совсем ничего не делать – хуже, чем попробовать.
