Расплата (ЛП) - Уэст Джиллиан Элиза

Она говорила, что видела во мне проблески тепла даже тогда, в первые дни. Мгновения, когда ей казалось, что она видит бога, способного зажечь в своем окружении такую преданность и любовь, за которого стоило сражаться. Ее прикосновения с каждой неделей медленно меняли меня. Все началось с первого легкого касания ладони к моему лицу в тронном зале. Ее отчаянной попытки уничтожить Подземного Короля в надежде на освобождение.

В конце концов мы с Астерией спустились с горы, прошли сквозь высокую траву и колышущиеся поля тростника, пригнувшись под тяжелыми ветвями ивы.

— Ты знаешь, где мы? — спросила она, выпуская мою руку.

Под деревом было темно, тихо и спокойно. Я глубоко вдохнул, потянулся к своей магии, но не уловил ничего, что могло бы шепнуть мне о природе этого места. Только дерево, ветер и шум ручья где-то вдали.

— Нет, — ответил я.

— Это междумирье.

Я нахмурился. Междумирье было тьмой, сквозь которую мы перемещались, когда ходили по теням, сумеречной гранью между сном и бодрствованием. За все мое существование я и не задумывался, что это место может быть чем-то иным, кроме лишь мимолетного момента, когда мир изгибался, соединяя два места.

— Никогда не видел этого места прежде.

Астерия кивнула, обходя широкий ствол дерева:

— Ты слишком быстро двигаешься по этому пространству, чтобы увидеть его таким, каково оно есть. Для тебя это всего лишь дорога к пункту назначения. Физическое тело не может здесь долго находиться. Но это место — мой дом с тех пор, как твой отец и брат заточили меня в том дереве тысячи лет назад. Здесь нет моего тела, лишь мой разум, моя магия.

Значит, она знала, сколько времени прошло.

— Здесь никто не живет, кроме меня и редких гостей. Потребовались годы, чтобы настроиться на их прибытие… Еще дольше, чтобы научиться их видеть, взаимодействовать с ними, наблюдать за течением времени и ждать.

Она появилась с другой стороны ствола с печальной улыбкой, кончиками пальцев она коснулись моей скулы, откинула волосы с лица и заправила за ухо так же, как она делала это, когда я был молод, а время еще было лишь замыслом в умах Великих Матерей.

— Когда твоя пара была маленькой и в лихорадке от укуса демони, я встретила ее здесь, дрожащей на берегу реки. Я подняла ее и отправила обратно в мир, направив ее разум и магию в тело, дав ей силы жить дальше. — Она бросила на меня понимающий взгляд и покачала головой. — Нет, я тогда не знала, кем она станет для тебя. Тогда я просто увидела ребенка, который так много страдал, и узнала в нем себя.

Сердце сжалось от тоски:

— Ты научила ее песне созидания.

Улыбка Астерии стала шире, она кивнула с гордостью:

— Да, и она творила.

Я положил руку на толстую ветвь дерева, мох был влажным под пальцами:

— Хочешь сказать, есть путь наружу?

— Я говорю, что есть способ наладить связь, возможно, поговорить, узнать.

Мы не могли вырваться из этой тюрьмы, но, возможно, нас могли вытащить. И я понял, что именно Оралия сможет найти способ как это сделать.

Я не верил в старые пути. Не верил в судьбоносность магии или в правоту вселенной. Я верил в Оралию, в ее силу и могущество. И верил, что она найдет путь.

— Почему я попал сюда, а не в мир людей?

Астерия знала о моих путешествиях в мир людей и о том, как души людей звали меня, моля о спасении или освобождении. Там их было гораздо больше, чем в моем мире, так много, что это подавляло меня, притягивая мою затаившуюся магию, пока мое тело воскресало.

— Не знаю, сын. Твоя магия вела тебя туда. Должна была направить туда.

Воспоминание о тех цепях, цепях моего отца, полоснуло по сознанию. Они забрали мою силу, оставив меня лишь оболочкой, а затем Тифон нанес смертельный удар. Возможно, поэтому я не попал в свое обычное место, а завис в междумирье, не в силах воскреснуть, без магии, чтобы провести меня.

Сердце сжалось в груди, я склонил голову, прижав ладонь к грудине. Еще один укол боли, затем другой. Я застонал, пытаясь нащупать опору, когда из легких выбило воздух, а в черепе отозвалась резкая вспышка силы. Была ли это окончательная смерть? Моя магия возвращалась в землю? Здесь не было моего тела — лишь принявшие форму душа и магия. И все же было больно.

В груди раздался ровный удар, тверже и увереннее, чем прежде. Магия пульсировала, словно вздохнула, а затем с легкостью растеклась по венам. Я невольно потянулся к нашей связи, и необычайно остро ощутил ее. Она вспыхнула магией, жаром и светом, пронзая тьму и устремляясь через мир к ней.

— Звезды… — выдохнул я, глядя на мать с изумлением. — Она уже начала.

ГЛАВА 14

Оралия

Воздух наполнился нарастающим звоном.

Я судорожно сжала своими покрытыми темной кровью пальцами. Они походили на руки покрытого шрамами бога. Кровь капала с моего подбородка на грудь, а я невидящим взором смотрела сквозь высокое окно на густой туман, окутавший земли нашего королевства. Воздух с трудом проталкивался в мои лёгкие; звон, разлившийся в пространстве, с каждым ударом сердца оседал в моей груди, отдаваясь странным эхом в ушах.

Нет, не эхом.

Его сердце билось в унисон с моим.

Теперь это ощущалось куда явственнее, чем прежде через нашу узы душ. И когда я проследила линию за линией связи в глубинах своей магии, она расходилась паутиной в самых разных направлениях, яркими серебряными тропами, которые, как я надеялась, приведут меня к нему.

— Я найду тебя, — произнесла я в темноту. — Я все исправлю.

Не знаю, сколько я так просидела, наслаждаясь ощущением его магии, струящейся по моим венам. Я упивалась крепнущей между нами связью, даже когда оплакивала ту единственную, одинокую нить, за которой не могла последовать, она таяла, превращаясь в ничто. В конце концов, опустив голову на его подушку, я повернулась, вдыхая его запах и позволяя себе на миг представить, что Рен здесь. Что он лишь ненадолго отошел и вскоре вернется, чтобы заключить меня в объятия и зарыться лицом в мои волосы.

«Eshara, я твой», — сказал бы он.

Когда я провалилась в беспокойный сон, его подушку пятнала не только кровь, и на моих губах запеклась не только она, то было горе, которое я больше не в силах была сдерживать.

***

Душам, собравшимся здесь, не требовалось ничего, кроме свидетеля их перерождения. Мне не нужно было ни говорить, ни прикасаться к ним. Вместо этого они как один склонили головы, прижали руки к сердцам и растворились, превратившись в белые сферы света, покоряясь своей магии и ее потребности вернуться в мир. Их сила была столь ослепительна, что я прикрыла глаза ладонью от этого сияния, пока они устремлялись ввысь, оставляя за собой в небе темные росчерки.

Магическое перерождение в нашем мире происходила по-разному, в зависимости от того, чья это была душа. В людях магии было мало, поэтому их душам требовалось место для упокоения, прежде чем они могли вернуть себя земле и начать все сначала. С полубогами дело обстояло почти так же, хотя их магия была чуть сильнее. Когда они умирали, вся их истинная сила возвращалась в землю, чтобы возродиться в ком-то новом, в то время как человеческие души оставались в Инфернисе. Боги же, напротив, были полностью магическими существами — магия текла в нашей крови, именно из нее состояли наши души. Когда мы умирали, от нашего сознания не оставалось и следа, едва наша магия возвращалась в землю, чтобы начать новый цикл в ком-то другом. Ни в Инфернис, ни за его пределы нечего было провожать.

Весь ритуал вознесения прошел в полной тишине. Ярко-белые потоки света пронзали небо, оставляя после себя своего рода спокойствие, которое, впрочем, не могло коснуться моей души. Мы с Горацием еще долго стояли в молчании, глядя на пустое место, где только что были души, прежде чем я наконец решилась заговорить: