Не то чтобы у меня не было сожалений, просто я предпочитаю оставлять их для тех, о ком действительно жалею.
Окуная палец в тёплую кровь, я провожу им по стене, словно кистью. Алые изогнутые линии складываются в зловещую надпись на тёмном камне. Закончив, я отступаю на шаг, рассматривая оставленное сообщение.
Одно слово.
Милосердие.
— Впечатляет.
Я вздрагиваю, когда низкий голос разрезает тишину. Оборачиваясь, я вскидываю меч, но вижу Жнеца, стоящего в другом конце переулка.
— Отвали.
— Похоже, я поспешил с выводами, — равнодушно говорит он, направляясь ко мне. — Твой словарный запас оставляет желать лучшего.
Натянув терпеливую улыбку, я говорю самым приторным тоном:
— Дорогой Жнец, не соизволишь ли ты немедленно покинуть окрестности? Или, проще говоря, отвали.
— Нет, но спасибо за столь вежливую просьбу, — передразнивает он мой тон, останавливаясь всего в нескольких шагах.
Я сжимаю рукоять меча так сильно, что, кажется, кости трещат.
— Почему ты не оставишь меня в покое?
— В этом районе опасно гулять ночью, — поучает он.
Я поднимаю меч к его груди, упирая острие прямо в сердце. Вместо того чтобы отступить, он с интересом опускает взгляд на лезвие.
— Поэтому ты всё время ищешь моё общество? — спрашиваю я. — Боишься темноты?
Он невинно распахивает глаза.
— В компании безопаснее.
Я приподнимаю бровь.
— Ты только что видел, как я убила человека.
— Ну… — он пожимает плечами, отмахиваясь от моего недавнего убийства. — Трое — это уже толпа.
Я сильнее надавливаю клинком, и на его груди выступает крошечная капля крови. Он подхватывает её пальцем в перчатке и подносит к губам, и мои губы невольно приоткрываются, когда я вижу, как его язык слизывает её.
— Жестоко, — замечает он.
— Чего ты хочешь, Жнец? — спрашиваю я, и мой голос звучит странно прерывисто. — Почему ты меня преследуешь? — Он открывает рот, явно собираясь снова уйти от ответа, но я перебиваю его. — И не говори, что это не так.
Он вздыхает.
— Мне нужна твоя помощь.
Смех вырывается у меня при простоте его ответа.
— Мне это не интересно.
— Знаешь, кому будет интересно? — огонь вспыхивает в его глазах, делая его похожим на кошку, играющую с добычей. — Королю Бэйлору.
Моё веселье гаснет, когда я улавливаю серьёзность в его тоне. Двумя пальцами в перчатке он легко отводит мой меч от своей груди и делает несколько шагов назад.
— Готов поспорить, ему будет крайне интересно узнать о твоих сегодняшних занятиях. — Его взгляд скользит к мёртвому телу Линала, затем возвращается ко мне. — Сомневаюсь, что он знает, что ты расчленяешь его подданных.
Я кладу руку на бедро и пожимаю плечами.
— С чего ты решил, что я не выполняю его приказ? — блефую я.
Он смотрит на меня без всякого выражения.
— Ты хочешь сказать, это было санкционированное убийство? — он указывает на кровавое месиво. — Видишь ли, у меня есть теория, что рейф короля вышел из-под контроля. И я готов поспорить, что это не в первый раз.
Моё дыхание сбивается от скрытого смысла его слов.
— У тебя нет доказательств.
— Очаровательная записка, которую ты оставила. — Он кивает на надпись на стене. — Запоминается. Может, прямо сейчас отправимся к королю и спросим, что он думает о твоём почерке?
Я усмехаюсь. Он говорит так, будто допросить монарха — пустяк.
— Ты думаешь, можешь просто войти во дворец и потребовать аудиенции у короля?
Он кивает.
— Думаю, да.
Сняв правую перчатку, он протягивает руку, показывая татуировку на запястье. Один алый розовый цветок, объятый пламенем.
Печать Смерти.
В его глазах вспыхивает торжествующий блеск.
— С этим меня впускают в любой двор, куда я пожелаю.
Только те, кто входят в самый близкий круг Бога Смерти, носят этот знак. Я тянусь к его руке, желая рассмотреть узор ближе, но он отдёргивает её. Я хмурюсь, пока он снова надевает перчатку.
— Не могу дождаться, когда увижу, что сделает король, узнав, что его верный рейф — тот самый Ангел Милосердия. — Он криво улыбается.
Правда его обвинения бьёт меня под дых. Я прекрасно знаю, что сделает Бэйлор, если узнает, что я предала его. Отталкивая эти мысли, я ищу, чем перевернуть ход разговора.
— Ты ищешь Шепчущий, — говорю я, надеясь выбить его из равновесия.
Улыбка исчезает с его лица при упоминании предмета, о котором он говорил с Дэрроу.
— Что ты о нём знаешь? — требует он.
Ничего, но ему я этого не скажу. Несколько минут мы стоим в тишине, пока он не вздыхает, видимо понимая, что ответа не будет. Он наклоняет голову, изучая меня, и молчание затягивается, пока он наконец не нарушает его.
— Мне бы пригодился кто-то с твоими… необычными способностями.
— Не делай вид, что ты хоть что-то знаешь о моих способностях, Жнец.
— Мне было бы интересно узнать, — в его глазах вспыхивает вызов. — Похоже, у тебя есть талант оставаться незамеченной.
— Вот это тебе и нужно? — спрашиваю я, складывая кусочки в единую картину. — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе найти твоё оружие?
Он отмахивается.
— Оружие — слишком грубое слово.
— Тогда как бы ты это назвал?
Он проводит языком по губам, на мгновение задумываясь.
— Уникальный предмет.
Я усмехаюсь без тени веселья.
— Мне не везёт с мужчинами, которые злоупотребляют такими предметами.
Он наклоняет голову, в его взгляде возникают вопросы, пока он изучает меня.
— А если я поклянусь, что это не моя цель?
Под его пристальным вниманием мне становится не по себе, и я переминаюсь с ноги на ногу.
— По моему опыту, такие вещи ищут по двум причинам. Чтобы отомстить за несправедливость. Или чтобы её совершить.
Он делает осторожный шаг ближе.
— А если я скажу, что первое?
Я поднимаю подбородок.
— Я напомню тебе, что никто не так благороден, как притворяется.
— Включая тебя? — его голос становится мягче, он ловит мой взгляд.
— В особенности меня, — признаю я.
Его зрачки расширяются, почти полностью поглощая голубую радужку.
— Тогда что движет тобой?
— Вина.
Слово срывается с губ прежде, чем я успеваю его остановить. Слишком честный ответ для того, кому я не доверяю.
Я качаю головой, отступая назад.
— Неважно, зачем тебе этот предмет. Я не стану тебе помогать.
На его красивом лице мелькает разочарование, и когда он снова говорит, в его голосе слышится обречённость.
— Тогда я расскажу королю, чем ты занимаешься.
— Сделаешь это — и лишишь себя любого шанса использовать мои «необычные способности» в своих интересах, — напоминаю я.
— Посмотрим, — он кивает. — Доберись домой целой, миледи.
Жнец отворачивается, его плащ взмывает за спиной, когда он быстро уходит по переулку, пока тени не поглощают его полностью. Я ещё мгновение смотрю ему вслед, размышляя, насколько велика вероятность, что он выполнит свою угрозу. Создала ли я себе сегодня опасного врага?
— А как же твой страх темноты? — бормочу я, разворачиваясь в противоположную сторону.
— Твоё тёплое присутствие меня от него излечило, — доносится его хриплый голос из темноты, заставляя меня вздрогнуть.
Я хмуро смотрю в темноту, обдумывая всё, что узнала этой ночью, позволяя иллюзии снова окутать мою кожу. Жнец служит Богу Смерти и настолько отчаян, что просит моей помощи в краже Шепчущего. Что бы это ни было, оно важно для тех, кто стоит у власти, а значит, теперь это важно и для меня.
Звук взмахов крыльев сопровождает меня по пути к дворцу. И уже почти у ворот я снова слышу его насмешливый голос:
— До скорого, Ангел.
Глава 7.
Темнота окружает меня.
— Чёрт, — бормочу я.
Колено проваливается в мягкий тренировочный мат, и я сгибаюсь пополам от боли в животе. Я ожидала удара, но не туда, куда он пришёлся.
