Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган

— И забудь о бухгалтерских книгах, — добавляет Эверетт. — Мой отец убил бы тебя, если бы узнал, что ты хотя бы спрашивал.

— Кого волнует твой тупой отец? — Бэйлфайр фыркает. — Мы не будем платить, потому что пари с самого начала было дерьмовой идеей, и мы отказываемся от него. Конец дискуссии.

Сайлас усмехается. — Конечно, ты озлоблен. Децимусы всегда должны быть лучшими. Ты просто не можешь смириться с поражением.

— Я не проиграл. Мы все были в той постели.

Фу на вас.

— И все же я был единственным в ней. Нравится тебе это или нет, но я победил честно…

Ладно, к черту это.

Решив избавиться от четырех придурков, к которым я была достаточно глупа, чтобы проникнуться чувствами, прежде чем получу удар в грудь дозой реальности, я поворачиваюсь и иду сквозь толпу смешивающихся, болтающих наследников.

Боль, которую я почувствовала с тех пор, как узнала об их пари трахнуть меня, кипит у меня под кожей. Раздражает осознавать, что все те глупые чувства, с которыми я так упорно боролась, были односторонними. Они были мотивированы быть со мной только ради своего гребаного эго.

Я хочу отплатить за то, что они заставили меня почувствовать. Я хочу наказать их.

Добравшись до относительно немноголюдного бара, я оглядываюсь по сторонам. Несколько представителей наследия, собравшихся здесь, похоже, отлично проводят время, хотя некоторые не сводят с меня глаз. Когда я замечаю красивого темнокожего сирену, прислонившегося к барной стойке и разглядывающего меня с бокалом в руке, я подхожу к нему.

Я никогда раньше не пыталась флиртовать. Окидывая взглядом его высокую фигуру, я пытаюсь изобразить беззаботную, кокетливую улыбку Кензи. Я почти уверена, что вместо этого я выгляжу ненормально, но я работаю с тем, что у меня есть.

— Привет.

Да, привет. Это лучшее, что у меня есть в этом арсенале.

Как уныло.

Но его лицо расплывается в ухмылке. В этом тусклом освещении я могу разглядеть, что его зрачки круглые, что является гарантией того, что он не тот подменыш, которого я ищу.

— Черт возьми, ты сегодня горячая штучка. Хотя, наверное, мне не стоит так говорить, когда за тобой гоняется целый квинтет из твоего собственного состава, а?

— У нас платонические отношения.

Он ставит свой бокал, продолжая трахать меня глазами. — Правда? В таком случае, могу я предложить тебе выпить?

— Только если оно крепкое.

Я не так уж часто употребляла алкоголь в своей жизни. Вероятно, потому, что к тому времени, когда Лилиан решила, что я достаточно взрослая для употребления алкоголя, я уже стала такой и обнаружила, что требуется нереальное количество выпивки, чтобы почувствовать хотя бы малейшее опьянение. Вот почему медовуха фейри Сайласа не опустошил мой желудок.

Перестань думать о нем.

Сирена подходит ближе, чтобы передать мне напиток от бармена, и я пытаюсь игнорировать то, что мое тело восстает против идеи приблизиться еще больше. Моя нервная система покрывается метафорической сыпью, когда я представляю, как прикасаюсь к нему.

Но мне искренне любопытно, какими вещами я могла бы наслаждаться, если бы просто смогла преодолеть свою дурацкую проблему. Как только я преодолею это препятствие, возможно, я смогу научиться по-настоящему получать физическое удовольствие, чтобы получать больше таких фантастических оргазмов.

И поскольку я собираюсь сохранить платонические отношения со своим чертовым квинтетом, я могла бы с таким же успехом заставить себя попробовать с кем-нибудь, кого я нахожу сносно привлекательным.

Кто-то вроде этого парня.

— Не хочешь потанцевать? — спрашивает он своим богатым, певучим голосом сирены.

— Зависит от обстоятельств. — Борясь с внутренним ужасом, я протягиваю свободную руку, чтобы поправить его галстук-бабочку, коротко проводя пальцами по его плечу. — Приведет ли этот танец к чему-нибудь более… веселому?

— Так и будет, если я буду иметь хоть какое-то право голоса.

Он накрывает мою руку в кружевной перчатке своей, и, хотя я пытаюсь это скрыть, иглы истерии пронзают каждый дюйм моего тела. И это не просто моя обычная паника из-за того, что кто-то другой прикасается ко мне — к ней примешивается удивительное отвращение к прикосновениям тех, кто не является… ими.

Это просто кажется неправильным.

И не в хорошем смысле.

Я убираю руку, напоминая себе дышать, пока пью слишком сладкий коктейль. О дальнейших прикосновениях к этому парню сегодня официально не может быть и речи, но все же… Мне не нужно быть тактильной, чтобы флиртовать. Может быть, если я со временем привыкну к нему, мое тело не будет так сильно реагировать.

Сирена не заметил моей внутренней борьбы. Он весь расплывается в улыбке и говорит: — На самом деле, что у тебя за планы после бала? Коллинз пригласил меня на тайную оргию в своем общежитии. Сегодня вечером собирается чертовски эксклюзивная группа, но держу пари, он пропустит это мимо ушей, если я приведу тебя. Я имею в виду, все говорят о таинственной Мэйвен Оукли. Если у тебя платонические отношения со своим квинтетом, почему бы не прийти и не повеселиться? Я позабочусь, чтобы тебе понравилось. И я знаю, что я не единственный одинокий парень, который мечтает о твоей попке…

Лед сковывает его губы. Замороженные кристаллы покрывают всю его темную кожу и одежду, уплотняясь и уплотняясь до тех пор, пока менее чем через мгновение ока я не смотрю на сирену, застывшую на месте, как статуя. Его слабые, приглушенные стоны паники из-за неспособности пошевелиться показывают, что он все еще может дышать ноздрями.

Мне внезапно становится так холодно, что я уверена, что мои соски будут видны, так как я решила не надевать бюстгальтер. Несмотря на весь этот холод, я не удивляюсь, когда слышу голос Эверетта прямо у себя за спиной.

— Наслаждаешься жизнью, Оукли?

Его голос спокойный, как будто его ничто не беспокоит. И все же, когда я оборачиваюсь с невозмутимым видом, его челюсть сжата, мышцы подрагивают.

Приятно добиться от него реакции. Я решаю продолжить.

— Наслаждалась, пока ты не помешал моему первому выбору заняться сексом сегодня вечером. Будь добр, разморозь его.

Профессор на мгновение опускает взгляд, и на этот раз я знаю, что мне не померещилось, как темнеют его скулы, когда он замечает мои твердые соски сквозь платье.

— Я видел, как ты прикасалась к нему. Этого больше никогда не повторится.

— Какого хрена тебя вообще это волнует?

— Я не знаю, — сразу же отвечает он. — Я просто… беспокоился. Точно так же, как любой элементаль был бы обеспокоен данной ему богами парой. Не принимай это за заботу.

У меня болит в груди, и я начинаю терять терпение и самообладание. Я подхожу ближе к нему, заглядывая в его бледно-голубые глаза, чтобы не ошибиться.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Кажется, что весь гнев Эверетта испаряется от моей близости, и температура вокруг нас возвращается к норме. Его глаза пылко изучают мои.

— Все, что угодно, — шепчет он, и его тон почти сбивает меня с толку, потому что он странно мягкий.

Я одариваю его слащавой улыбкой. — Прими свою заботу и засунь ее себе в задницу, чтобы у твоей головы была компания.

Он увядает. И на этот раз его реакция почему-то не так приятна. Я не знаю причины этого, но прежде чем кто-либо из нас успевает сказать что-нибудь еще, Бэйлфайр кладет руку на плечо Эверетта и с рычанием отталкивает его от меня.

— Отвали от нее нахуй, придурок. Она не хочет иметь с тобой ничего общего.

Эверетт вздергивает подбородок, изображая свою характерную отчужденную усмешку. — Она не хочет иметь ничего общего ни с кем из нас, вот почему она была так увлечена этой сиреной.

Увлечена — это преувеличение, но я не утруждаю себя поправлением, когда ноздри Бэйлфайра раздуваются, а Сайлас выглядит таким же взбешенным.

Я должна оставить их и поискать подменыша, так как я не знаю, как долго продлится Бал Связанных. Но эта крошечная, мелкая форма мести слишком порочно увлекательна, чтобы остановиться сейчас.