Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган

Затем я поворачиваюсь к нему спиной и крадусь к краю бального зала, высматривая Сайласа или Мэйвен. Когда я улавливаю запах жженых трав с медным оттенком, который безошибочно принадлежит Сайласу, а не какому-то другому кровавому фейри, я полностью следую за его запахом, покидающим бал, в один из пустых больших коридоров.

Мгновение спустя я сворачиваю в другой полутемный коридор и нахожу Эверетта, стоящего со скрещенными на груди руками и хмурым выражением лица, наблюдающего за Мэйвен и Сайласом в разгар жаркого спора. Они оказались бы нос к носу, если бы не тот факт, что Сайлас почти на фут выше нее.

— Тогда спрашивай, — огрызается Сайлас в ответ на все, что она сказала перед тем, как я вошел. — Спроси меня, черт возьми, было ли все это шоу, Мэйвен. Ты же знаешь, я не умею лгать.

Когда я подхожу, ее взгляд устремляется на меня, но она упрямо качает головой.

— Меня не волнует, что это была ложь. Дело не только в пари. Я уже говорила вам тогда, в Пенсильвании…

— Что, что ты пытаешься защитить нас? — Я рычу, вспоминая ее признание о клятве на крови и утверждая, что она отвергала нас, чтобы обеспечить нашу безопасность. — Мне нужна ты, Мэйвен, а не твоя гребаная защита. Я взрослый дракон и могу постоять за себя. Ну и что, если движение против наследия скажет, что нам не следует быть вместе? Если это все, о чем ты беспокоишься…

Она обрывает меня с резкой усмешкой. — Все, о чем я беспокоюсь? Ты думаешь, движение против наследия — худшая вещь в мире? Даже близко, блядь, нет.

— Тогда просвети нас, — сердито шипит Сайлас, продвигаясь вперед. Чем ближе он подходит, тем больше Мэйвен, похоже, разрывается между желанием отступить или стоять на своем. — Что именно мешает тебе признать, что мы хотим тебя? Почему ты так упорно сопротивляешься этому? Что это за большой, ужасный секрет, с которым, по-твоему, мы не можем справиться? Скажи, черт возьми, правду.

Гнев Мэйвен вспыхивает, когда она переводит взгляд с меня на всех нас. — Прекрасно. Хочешь знать, почему я так упорно сопротивляюсь этому? Это не из-за вашего детского пари. Это чертовски больно, но по причинам, понятным только мудакам в Раю, я все еще хочу вас — всех вас. Но я буквально тупик для вас, четыре идиота, так что вбейте себе в свои тупые головы, что я просто не могу.

Она хочет нас.

Она хочет меня.

Теперь, когда я это знаю, я не сдерживаюсь. Меня охватывает жестокая решимость.

— Да, ты можешь, — рычу я, придвигаясь к ней ближе. — Ты хочешь нас, детка? Мы уже твои. Наши сердца будут связаны с твоими, и это чертовски просто.

Беспомощный гнев окрашивает ее голос. Она качает головой, как будто находится на пределе своих возможностей и отчаянно пытается заставить нас понять, в чем проблема.

— Это не просто. Ты не понимаешь. Мы не можем быть связаны, и я не могу разрушить ваши

гребаные проклятия, потому что у меня нет…

Внезапно она замолкает с болезненным вздохом, прижимая руки к груди. Ужас заставляет меня напрочь забыть о правиле «не прикасаться», и я немедленно прижимаю ее к своей груди, когда ее колени подкашиваются, а лицо искажается от боли.

Моя пара. От боли.

Я впадаю в полную панику.

— Мэйвен? Черт возьми, что происходит, детка — это яд? Он вернулся? — Спрашиваю я, накрывая ее руки своими там, где она царапает свой торс.

Ее глаза крепко зажмурены. — Боги. Не прямо сейчас. Пожалуйста, не прямо сейчас, — задыхаясь, говорит она.

— Что происходит? — Резко спрашивает Эверетт, придвигаясь ближе, когда температура вокруг нас резко падает. — Мэйвен?

Сайлас обхватывает ладонями ее лицо и пытается поймать ее взгляд, его глаза широко раскрыты. — Это из-за того, что ты не можешь дышать? Бэйлфайр…

Прежде чем он успевает закончить приказ, я распахиваю перед ее платья, отчаянно пытаясь помочь ей набрать воздуха в легкие. Но это бесполезно. Все, что это делает, — показывает нам, что с ее идеальной грудью явно все в порядке. Неровный бледный шрам между ее грудями не поврежден.

— Я в порядке, — пытается убедить Мэйвен, но напряжение в ее голосе — чистая агония. Она стискивает зубы и пытается отбросить наши руки, но внезапно обмякает.

— Мэйвен? — Я кричу, мой дракон бьется внутри моей головы, когда ужас переполняет меня. — Мэйвен!

Сайлас вытаскивает свой кровоточащий кристалл и глубоко проводит им по ладони. Красная вспышка магии крови в сочетании с запахом жженой меди заполняет тусклый коридор, освещая суровые черты его лица, когда он пытается исцелить ее грудь. Я задерживаю дыхание, глядя на свою великолепную пару, неподвижно лежащую в моих объятиях.

В сотый раз за последние двадцать четыре часа эта ужасная картина возвращается ко мне: моя пара лежит в луже крови, ее запах пропитан ядом и болью.

Нет, нет, нет, нет⁠

Пока я все еще накручиваюсь по спирали, Эверетт ругается и забирает Мэйвен из моих рук, прежде чем броситься по коридору.

— Куда мы ее несем? — Спрашиваю я, не отставая. Если бы мне не казалось, что весь мой мир просто перевернулся набок, я бы избил его до полусмерти за то, что он обнимает ее, когда он последний человек в бесконечной череде людей, которых она хотела бы касаться.

— К целителям, — бормочет он. — Потому что Сайлас чертовски бесполезен.

Сайлас хмурится, догоняя его. — Я не понимаю. Моя магия категорически отказывается работать с ней. Это почти как если бы…

Он замолкает, выглядя так, словно ход мыслей завел его в темное место. Я не утруждаю себя вопросом, в чем заключается его новая теория, потому что слишком занят, замечая, какой бледной и холодной выглядит моя пара.

Минуту спустя я врываюсь через двойные двери и вхожу в просторный лазарет Эвербаунда. Сотни лет назад, когда этот замок только был построен, это была часовня, посвященная богам. Теперь скамей и священников больше нет. Вместо этого замысловатые фиолетово-белые витражи служат фоном для десятков пустых больничных коек, прилавков, заполненных ингредиентами для заклинаний и лекарствами, и двух болтающих заклинателей, одетых в белое. Они подпрыгивают от неожиданности, когда мы входим.

Эверетт баюкает Мэйвен, как будто боится, что воздух вокруг нас причинит ей боль, и я замечаю, что иней пробирается к его локтям. Он выходит из себя из-за этого, как и все мы, что не имеет ни малейшего гребаного смысла.

— Что происходит? — удивленно щебечет одна из целительниц.

— Исцели ее, — требует Сайлас, когда Эверетт опускает Мэйвен на одну из коек для больных, поправляя одеяло трясущимися руками, чтобы прикрыть ее обнаженную верхнюю половину. — Сейчас.

Целители обмениваются взглядами, но быстро собираются вокруг Мэйвен, чтобы поискать признаки ранения. Их близость к моей паре выводит из себя моего дракона, и он вырывается из-под моего контроля, дикий и свирепый.

Отметь ее. Предъяви на нее права. Возжелай ее.

Я хватаюсь за голову сбоку, когда раскалывающая боль пронзает ее, пытаясь отразить притязания, которые он пытается навязать. Глупая ящерица не понимает, что сейчас, блядь, не время прижимать Мэйвен и отмечать ее как мою. Мне действительно нужно убить кого-нибудь, прежде чем он силой заставит меня перейти ее границы еще больше, чем я уже переступил. Или еще хуже, если он вынудит меня перекинуться, когда я буду слишком близко к ней, и в итоге ей будет больно.

Когда агония от отказа от притязаний, наконец, отступает от моих мышц, я вижу, как один из целителей тянется к Мэйвен и рявкает: — Не прикасайся к ней, черт возьми. Она не любит, когда к ней прикасаются.

— Мы должны проверить ее жизненные показатели. Обещаю, мы будем с ней очень осторожны.

Это обещание не помогает. Меня все еще переполняет отчаяние, когда целитель проверяет ее пульс, хмуря губы. Затем он наклоняется, как бы для того, чтобы прижаться ухом к ее груди, отчего мой дракон приходит в ярость.

Но прежде чем целитель успевает вступить в контакт с Мэйвен, Принц Кошмаров появляется рядом с нами, хватает обоих целителей за шеи и исчезает в мгновение ока. Они тоже. И когда Крипт снова появляется из Лимба, оба целителя мертвы. У одного все еще широко раскрыты глаза в диком ужасе, как будто перед смертью он увидел дерьмо, которое сломало его. Другой выглядит так, словно его разорвали на куски, до костей.