Дверь открылась, а под потолком и в углах вспыхнул свет, озарив пространство примерно в двадцать — двадцать пять квадратных метров, с окнами в пол по двум внешним стенам. Большую часть комнаты занимала немаленькая двуспальная кровать из толстого бруса, а стены практически полностью были увешаны многочисленными рамками с рисунками и грамотами, а также полками с наградами и медалями.
— Ничего себе… — выдохнула я, подойдя к ближайшей стене, и краем глаза, заметила, как Рину вначале приосанился, а потом смущённо улыбнулся и потёр пальцами лоб, словно пытаясь спрятаться.
— Да… я в детстве из кожи вон лез, вначале чтобы родители гордились, а потом чтобы дома пореже появляться. Ну, знаешь… соревнования всякие, конкурсы…
Да, после сегодняшнего знакомства с его мамой я, кажется, прекрасно понимала, о чём он.
Я обернулась к Рину с широкой улыбкой.
— Знаешь что?
— Что? — Неожиданно взволнованно спросил он.
Я подумала, что для Рину, наверно, показать мне свою комнату в родительском доме было всё равно что впустить в самое сокровенное место своей души.
— Рэвул здесь спать не сможет.
— Почему это? — удивился он.
— Сам подумай, вся комната увешана символами твоих побед и достижений… — Я аккуратно сняла с полки кубок с треугольником на вершине, здесь по всей комнате вообще было очень много треугольников на кубках, медалях, грамотах… что-то мне подсказывало, что так у киранцев обозначалось первое место или победа. — Да он же здесь глаз не сомкнёт. Всю ночь будет пялиться на награды и думать, что ему тебя никогда не догнать и не перегнать!
Рину расплылся в клыкастой улыбке, а потом ещё и самодовольно рассмеялся.
— Да… об этом я как-то не подумал. Ну и пусть. Будет знать, как салагой меня дразнить… Птенчик наш желторотый…
Я язвительно фыркнула.
— Смотри ему такое не скажи! Он же тебя узлом завернёт, сверху сядет и не слезет, пока ты свои слова обратно не возьмёшь.
— Ой, как страшно! — Усмехнулся Рину. — Пусть вначале хоть одного зверя Большой Охоты завалит, а то ты с этим гантом даже на свидание толком сходить не сможешь. Его же ни в одно приличное место без сопровождения взрослых не пустят!
Мы помолчали. Я, разглядывая награды и картины Рину, а он меня.
Рину рисовал в основном пейзажи, но встречались здесь и портреты. Его отца, матери, каких-то парней, устроивших кучу-малу под деревом.
— Ив…
Горячие руки киранца опустились сзади мне на плечи. Он слегка сжал пальцы, массируя мои напряжённые мышцы, и я сладко вздохнула. Этот вечер, да и день в целом, были действительно сложными. Подумать только! Ещё вчера мы все были на орбите Земли, а сегодня я стояла в комнате Рину в доме его родителей на Кира!
— Я просто хочу, чтобы ты знала: всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе... мы... мы с Рэвулом позаботимся. Ты не будешь чувствовать себя лишней в этой семье и на этой планете, обещаю.
Я улыбнулась и развернулась к нему.
— Ты… о своей матери?
Рину поджал губы и коротко кивнул.
— Я знаю, она не подарок, но ей просто нужно дать время…
— Тс-с… — Я осторожно приложила палец к его губам и хитро улыбнулась. — Странно. Я думала, что ты уже разгадал мой самый большой секрет.
Рину с подозрением прищурился.
— Большой секрет? Ты о чём?
Я сделала шаг к нему, оказавшись так близко, что практически прижалась грудью к его груди, и игриво провела пальцем от его губ к подбородку и ниже. Скользнула по шее, кадыку, между ключиц, внимательно следя за реакцией.
— О том, что я только притворяюсь невинной недотрогой, а на самом деле лихо укрощаю диких хищников. К каждому просто нужен свой подход… понимаешь?
Мои пальцы скользнули ниже, по его твёрдой груди, которая от моих слов вдруг стала вздыматься чаще, по мышцам на его прессе, которые поджались от моего прикосновения.
Рину непроизвольно качнуло назад, и он упёрся спиной в стену, когда я рукой забралась под ремень его брюк.
— Только скажи, мне просто интересно… Почему тебе так нравится выводить свою мать на эмоции?
— На эмоции? — Тяжело выдохнул он и исступлённо прикрыл глаза, когда я сжала в руке его мгновенно отвердевший член и медленно, протяжно стала водить ею по его длине.
— Да. Тебе ведь совсем необязательно было говорить всё, что ты сказал за ужином. И демонстративно щипать меня за задницу тем более… Ты зачем-то хотел поддеть её, хотя она и так уже была на взводе из-за наших новостей.
Рину прикусил губу и протянул ко мне руки, но я упёрлась ладонью ему в грудь, заставив снова прижаться к стене.
— Нет, вначале ответь.
Киранец возмущённо простонал моё имя.
— Мгх… Ив… Мне очень нравится то, что ты делаешь, но давай поговорим о чём-нибудь другом… Не о моей матери… Уф-ф…
Я усмехнулась и медленно потянула ремень из пряжки на его брюках.
— Обязательно. Но только после того, как ты ответишь на мой вопрос.
— А, так это допрос под пытками? — Сорвавшимся на хрип голосом спросил он.
Я фыркнула и, прижавшись к нему теснее, оставила нежный поцелуй на шее своего мужчины. При этом, разумеется, не переставая играть с ним ниже пояса.
— Я бы сказала… что это предложение о сделке. Ты мне честный ответ… а я тебе минет.
Рину шумно выдохнул, а зрачки его в тот же момент сильно расширились, став почти круглыми.
— Ладно… Хорошо. Но я буду отрицать это даже под пытками.
Я ухмыльнулась.
— Даже под такими?
Рину закатил глаза оттого, что я сильнее сжала в руке его член.
— Ив… жестокая ты женщина…
— Мне остановиться?
Рину тихо зарычал и, поймав меня за руку, нехотя достал её из своих штанов.
— Ладно. Я скажу. Но это очень личное… Не вздумай говорить Рэвулу, он меня застебёт!
Рину прижал обе мои руки к своей груди, накрыв их сверху своими ладонями, и посмотрел вверх, словно прося какое-то киранское божество даровать ему сил. Я чувствовала, как быстро и суматошно при этом бьётся в груди его сильное сердце.
— Только выводя её на эмоции, как ты это называешь, я чувствую, что ей не безразличен. Я… я очень люблю её. Но мне кажется, что она меня нет. По крайней мере… я по пальцам могу пересчитать, сколько раз она за всю мою сознательную жизнь говорила мне об этом. А я ведь из кожи вон лез, чтобы хоть изредка слышать эти три слова…
Рину умолк на мгновение и тяжёлым взглядом скользнул по стенам, увешанным грамотами, кубками и медалями.
— А потом я нашёл другой способ добиваться её внимания. Более... эффективный.
Я грустно улыбнулась.
— Стал водить домой девчонок?
Рину посмотрел на меня, и мне вдруг стало не по себе, потому что он не улыбнулся в ответ… ни губами, ни глазами. Я едва ли пару раз за всё время нашего знакомства видела его таким по-Рэвульски серьёзным.
— Помнишь, я говорил, что лишился девственности в шестнадцать со своей репетиторшей по естественным наукам? — Холодно спросил он.
Что-то неприятное дёрнулось у меня внутри. Какое-то ледяное склизкое предчувствие. Словно внезапное прикосновение рыбьего хвоста в мутной тёмной воде.
Я медленно кивнула, а Рину глубоко вздохнул, прежде чем продолжить свою мысль.
— Это была её лучшая подруга. Моей матери. И она была помолвлена.
Я шумно выдохнула, смотря на него во все глаза.
— Да, всё правильно, Ив… я был тем ещё мелким засранцем. — Рину опустил взгляд на мои руки, которые ладонями прижимал к своей груди. — Всё ведь началось с шутки… Эстиль… мамину подругу звали Эстиль… Пошутила при ней о том, что я настолько симпатичный, что будь она лет на десять моложе, я разбил бы ей сердце. А я… я в ответ сказал, что она и сейчас очень даже ничего. Мама так взбесилась. Наорала на неё, выставила из дома. А меня крепко обняла и сказала… что очень любит и её подруга ни в коем случае не должна была себя так со мной вести, потому что я ребёнок. Понимаешь, мама сказала, что любит меня… Впервые за долгое-долгое время...
Он тяжело вздохнул и горько ухмыльнулся. Словно в том, чтобы ребёнку хотеть проявления любви от матери, могло быть что-то постыдное.
