— Позже они помирились. Всё как-то забылось… А потом мне потребовалась помощь в подготовке к планетарной олимпиаде, и Эстиль согласилась помочь. Она была преподавателем в Академии и время от времени дополнительно принимала учеников у себя на дому. В основном готовила к экзаменам, но и меня согласилась поднатаскать.
Рину шумно вздохнул. Я с ужасом подумала, что во всём, что с ним случилось тогда, он винил себя. Но в этом ведь не могло быть его вины! Мать Рину была права. В свои шестнадцать он ещё был ребёнком. И даже если ему до сих пор кажется обратное, это та женщина соблазнила его, а не он её. В таких ситуациях, кроме взрослого другого виновника быть не может.
Рину тем временем продолжил:
— В какой-то момент мама снова ушла в себя с этими постоянными мыслями о Рэвуле, не помню, с чего всё началось… В общем, я просто решил, что это отличная мысль, привлечь к себе её внимание, начав по-настоящему флиртовать с Эстиль. Но не учёл главного, что я-то был сопливым гантом, который даже за свою собственную задницу не нес ответственности… А мамина подруга, взрослой женщиной.
Рину умолк на мгновение, словно собираясь с мыслями. Поднимать из глубин памяти эти воспоминания и делиться ими со мной ему явно было нелегко.
— В общем… когда всё вскрылось, мне просто дали ремня и посадили под домашний арест. А вот у Эстиль все планы на жизнь пошли под откос. Жених бросил практически у алтаря, с работы выгнали за неподобающее поведение… всё-таки связь с шестнадцатилетним гантом не лучшая слава для преподавателя. Что там было дальше, я не знаю, но моя мать была в ужасе от того, что, как оказалось, происходило у неё прямо под носом. Я хотел её внимания, а вместо него получил тотальный контроль всех сфер своей жизни. Сколько же она мне этим крови попортила… Я ведь во многом и из-за этого тогда, в шестнадцать, пытался из дома сбежать. В общем, у нас с мамой с тех пор противостояние на тему моих женщин. Афию Исавур Эрив выводит из равновесия вообще любая девушка, появляющаяся в моей компании. А я… я не могу удержаться от того, чтобы не задеть её этим, потому что я уже давно не ребёнок и за мной не нужно следить. И тем более не нужно заглядывать ко мне в постель и пытаться диктовать там свои условия. Ну что, я ответил на твой вопрос?
Ответил. Но сказать по правде, совсем не такого ответа я от него ожидала! Потому что всё это... вся эта дикая ситуация была чересчур. Я подумала, что у болезненной реакции Афии на наше "сопряжение на троих" было куда больше предпосылок, чем банальное непонимание ситуации.
«Смерть" старшего сына, подруга-извращенка, по сути, совратившая младшего… Афия просто зафиксировалась в какой-то момент в режиме защиты собственных детей и вот уже многие годы не могла выйти из него. Её мальчишки выросли, и теперь сами могли защитить кого угодно, но она всё ещё боялась того, что кто-то со стороны причинит им боль и нанесёт непоправимый вред.
Впрочем, с этим наверняка можно было что-то сделать… Как минимум этим двоим нужно было поговорить…
Рину болезненно поморщился, разглядывая задумчиво притихшую меня.
— Карадла… надо было наверно что-нибудь набрехать тебе вместо того, чтобы всё это на тебя вываливать, да? Вот только ничего в голову не шло из-за твоих ловких пальчиков на моём члене… — Он горько усмехнулся и спрятал лицо в ладонях. — Такой момент себе испортил этим антисексуальным откровением!
Я поймала его руки и потянула их на себя, открывая лицо.
— Рину, ты болван. — Констатировала я, глядя ему прямо в глаза.
Он язвительно усмехнулся и всплеснул руками.
— Ну спасибо, любимая!
— А ты не пробовал хоть раз поговорить со своей матерью? Объясниться с ней вот прямо теми же словами, что и со мной. Сказать ей, что любишь и то, что хотел бы слышать это от неё в ответ?
Рину фыркнул.
— И что бы это изменило?
— Ну, не знаю… может быть, всё?
Задумчиво протянула я, а киранец с секунду помолчав, посмотрел на меня серьёзно и неуверенно сказал:
— Не думаю, что сработает. Но я попробую.
Я улыбнулась. У меня появилось такое странное чувство, словно за моей спиной начало подниматься яркое утреннее солнце, приятно греющее своими первыми лучами. Хоть за окнами в спальне Рину совершенно точно была ночь.
— А ты не думай. Просто сделай и посмотри на результат.
Рину открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но вдруг умолк и опустил взгляд вниз, между нами.
Даже не знаю почему. Может, потому, что мои пальцы забрались ему под футболку и, огладив рельефные кубики нижней трети пресса, снова нырнули к нему в штаны?
— Ив? — Озадаченно спросил он. — Что ты делаешь…
Я усмехнулась и нагло подтолкнула его к стене, снова заставив упереться в неё спиной.
— Возвращаю как было. Мы ведь ещё не закончили! Ты свою часть уговора выполнил, а я свою ещё нет…
Было что-то дико приятное и, чего уж там, заводящее с пол-оборота, в том, с каким восторженным и голодным взглядом он проводил меня, опускающуюся перед ним на колени.
— Карадла, Ив… — хрипло выдохнул мой красноволосый болван, когда я добралась до его третьей базы. — Ты же меня так с ума сведёшь…
Нежное утро на Кира
Проснуться от поцелуев? В последнее время со мной такое случалось часто. Нежные прикосновения кожа к коже, ласковые горячие пальцы, скользящие по изгибам плеч и бёдер, тихий шёпот в тишине нового дня: «Доброе утро, недотрога…» — и следующий за этим поцелуй… поцелуи. Потому что любимых у меня было двое, и каждому нужно было в ответ сказать о любви.
Но её у меня для них было много. Любви. Так много, что вся не помещалась в груди и всякий раз рвалась наружу, когда мои киранцы были рядом.
Нежный затуманенный взгляд глаза в глаза, как вопрос: можно ли зайти дальше поцелуев? И сладкий густой аромат, окутывающий нас, как кокон. Воздушно-свежий, пряно-тёплый, необъяснимо прекрасный… Такой, что нельзя было надышаться и принюхаться, привыкнуть и забыть о его существовании, как это бывает с другими запахами. С тех пор как мы стали жить вместе, он словно стал ярче. Я чувствовала его от моих любимых, от нашей одежды и мебели в квартире. И мне это нравилось, потому что, как однажды сказал Рину, так пахло счастье.
Я вообще стала замечать много странных изменений в себе. Например, мой цвет глаз стал ярче… почти как у моих мужчин. Мои чувства стали острее — обострился слух и зрение, я стала ощущать запахи, которых раньше не слышала. Рину шутил, что на Кира во мне проснулись спящие гены, но я думала, что всё дело в пище и чистом воздухе. Мой геном мы ещё не нашли времени проверить, слишком много было дел и без этого. Встречи с многочисленной роднёй, общение с властями, знакомство с культурой и обычаями Кира. Да и не было в том особой необходимости, ведь природа не могла ошибаться, для нас троих возможно будущее. Мы созданы друг для друга, чтобы творить его своими руками.
Мне здесь нравилось. На Кира. Но, скорее всего, мне понравилось бы где угодно, если бы рядом были они. Рэвул и Рину. Мне казалось, что с каждым новым днём я люблю их ещё сильнее, чем прежде. И, боже, как невероятно было быть столь же любимой в ответ… Беззаветно. Безгранично.
Квартира Рину в центре Тахари была нам троим… маловата. По сути, это была студия для двоих с огромными окнами на юг и восток, из которых открывался вид на городской парк и большие голубоватые горы вдали на фоне розоватого неба Кира. Потому мы сразу начали искать что-то побольше, но неотложные дела очень сильно отвлекали нас от поисков.
Рину часто посещал полицейский департамент, давая показания по своему делу. К счастью, защитники, которых мы наняли для него, были настроены оптимистично и осторожно утверждали, что дело, скорее всего, кончится принесением публичных извинений всем пострадавшим и временным отстранением от работы. На это указывало и то, что Академия заинтересовалась результатами исследований Рину по Земле и уже несколько раз запрашивала от него отчёты по той или иной сфере его научных изысканий.
