Соразмерный образ мой - Ниффенеггер Одри
Предметы обихода не были для Элспет материальными, равно как и она для них, но почему-то стены квартиры оказались непреодолимой преградой. На первых порах это ее не волновало. У нее даже было опасение, что на улице ее просто развеет ветром и непогодой. Но постепенно стало подступать какое-то беспокойство. Ладно бы в ее территорию включалась квартира Роберта — тогда еще можно было бы потерпеть. Она не раз хотела просочиться вниз через пол, но только растекалась лужицей, как Злая Волшебница Запада. [24] Проползти в щель под входной дверью тоже не получалось. Она слышала, как Роберт передвигается по дому, принимает душ, разговаривает с телевизором, врубает Arcade Fire. [25] От этих звуков ее переполняла жалость к себе и горькая обида.
Открытые окна и двери сулили свободу, но и тут был обман. Элспет обнаружила, что любые попытки пройти сквозь них приводят к тому, что она превращается в бесформенную субстанцию, но все равно застревает в квартире.
«Почему? — размышляла Элспет, — Зачем так устроено? Я могу понять, что такое рай и ад, награда и кара, но если это — лимб, то для чего он нужен? Разве способно меня исправить это призрачное подобие домашнего ареста? Неужели после смерти все обитают в своих бывших квартирах? Если так, то куда подевались все те, кто жил здесь до меня? Или это недосмотр небесной канцелярии?»
У нее никогда не возникало особого интереса к вопросам веры. Как и все, она принадлежала к англиканской церкви: полагала, что верит в Бога, но не считала нужным строить из себя истовую прихожанку. В церковь ее заносило редко: разве что на панихиды и венчания; оглядываясь назад, она раскаивалась в таком небрежении, тем более что церковь Святого Михаила находилась практически по соседству. «Жаль, — думала она, — что я не помню свои похороны». Видимо, во время похорон она стелилась по полу квартиры бесформенным туманом. Элспет задавалась вопросом: не следовало ли ей при жизни быть более набожной? Она задавалась вопросом: неужели ей суждено навечно застрять в четырех стенах? Она задавалась вопросом: способен ли на самоубийство тот, кто уже мертв?
ЛИЛОВОЕ ПЛАТЬЕ
Эди с Валентиной в домашней мастерской Эди сообща занимались шитьем. Была последняя суббота перед Рождеством; Джулия поехала с Джеком в город, чтобы помочь ему сделать покупки. Валентина прикалывала булавками выкройку платья к большому отрезу лилового шелка, стараясь расположить детали с умом. Она собиралась сшить два одинаковых наряда и переживала, что купила маловато шелка.
— Хорошо получается, — сказала Эди.
Комната нагрелась в лучах послеполуденного солнца, и Эди клонило в сон. Она дала Валентине свои лучшие ножницы и наблюдала, как сталь рассекает тонкую материю. Какой потрясающий звук — лезвием о лезвие. Валентина выкраивала детали и передавала их Эди, а та обводила контуры портновским копиром. Куски шелка переходили из рук в руки; работа спорилась благодаря многолетней практике. Когда разметка швов были закончена, они откололи выкройку и теми же булавками скололи платье целиком. Валентина села за швейную машинку и начала аккуратно строчить шелк, а Эди быстро раскроила второе платье.
— Мам, посмотри, — сказала Валентина.
Она приложила платье к груди. Юбка прилипла к коленям; по шелку с легким потрескиванием пробежало статическое электричество. Валентина еще не втачала рукава, а половину швов только прихватила на живую нитку; Эди подумала, что такое платье сошло бы за костюм феи для рождественского представления.
— Ты похожа на Золушку, — сказала она вслух.
— Правда? — Покрутившись перед зеркалом, Валентина улыбнулась своему отражению. — Мой любимый цвет.
— Тебе идет.
— Джулия хотела розовое.
Эди нахмурилась:
— Вот и надо было сшить ей розовое. А то будете выглядеть как танцовщицы из варьете.
Встретившись взглядом с матерью, Валентина отвела глаза.
— Чего зря стараться? Она бы все равно забрала себе мое.
— А ты не давай себя в обиду, родная моя.
Держа платье перед собой, Валентина вернулась к швейной машинке. Теперь можно было вшивать рукава.
— А Элспет тобой помыкала? Или у вас ты верховодила?
Эди заколебалась.
— Мы не… у нас было по-другому. — Разложив на столе детали второго платья, она стала намечать копиром линии швов. — Мы все делали вместе. Нам было неуютно порознь. Мне до сих пор ее не хватает.
Валентина замерла, ожидая продолжения. Но Эди только сказала:
— Пришли мне фотографии квартиры, ладно? Думаю, там сохранилось много родительских вещей; Элспет любила эту тяжеловесную викторианскую обстановку.
— Обязательно пришлю. — Валентина повернулась на стуле и выговорила: — Не хочу туда.
— Понимаю. Но отец прав: нельзя же вечно жить с родителями.
— Никто не спорит.
Эди улыбнулась:
— Вот и хорошо.
— На самом деле я бы всю жизнь сидела в этой комнате и шила.
— Такое бывает только в сказках.
Валентина рассмеялась:
— Да, я — Румпельштильцхен. [26]
— Не выдумывай, — сказала Эди.
Оставив на столе раскроенные детали, она подошла к дочери. Остановилась у нее за спиной, положила руки ей на плечи. Потом наклонилась и поцеловала Валентину в лоб.
— Ты у меня сказочная принцесса.
Валентина подняла голову и увидела перевернутое материнское лицо.
— В самом деле?
— Конечно, — ответила Эди. — И такой останешься.
— Значит, мы будем жить долго и счастливо?
— А как же иначе!
— О'кей.
Для Валентины это был миг откровения, в память врезалось: «Мы будем жить долго и счастливо? — А как же иначе!» Эди опять взялась за кройку, а Валентина втачала один рукав. Когда вернулись Джек и Джулия, они застали такую сцену: Валентина стояла в лиловом платье, а Эди сидела перед ней на корточках с полным ртом булавок, ровняя подол. Валентине стоило больших усилий не сорваться с места: ей хотелось закружиться, как на карусели, чтобы юбка раздулась колоколом. «Надену это платье на бал, — подумала она, — и принц пригласит меня на танец».
— Дай примерить, — потребовала Джулия.
— Нет, — процедила Эди сквозь частокол булавок — Валентина и рта раскрыть не успела. — Это для нее. Твое будет готово позже.
— Ладненько, — согласилась Джулия и побежала упаковывать купленные Джеком подарки.
— Учись, — сказала Эди Валентине. — Надо просто открыть рот и сказать «нет».
— Ладненько, — согласилась Валентина.
Она закружилась по комнате, и юбка раздулась колоколом. Эди рассмеялась.
СВЯТКИ
Войдя к себе в комнату, Джек застал там близняшек, которые смотрели видео. Часы пробили полночь: обычно в такое время дом уже спал.
— Что-то знакомое, — сказал Джек. — Это что у вас?
— «Грязь и ярость», — ответила Джулия. — Документальный фильм про Sex Pistols. Вы с мамой нам на Рождество подарили.
— Ага.
Дочери заняли весь диван, поэтому Джек опустился в мягкое кресло. На него сразу накатила усталость. Джек всегда любил Рождество, но за ним наступали пустые и какие-то безрадостные дни. Настроение портилось еще и от того, что на днях девочки уезжали в Лондон. Как время летит. Через пять дней стукнет им двадцать один год — и прости-прощай.
— Как идут сборы? — поинтересовался он.
— Нормально, — ответила Валентина и выключила звук. — Только у нас будет перегруз багажа.
— Немудрено, — сказал Джек.
— Нам нужны адаптеры — ну, знаешь, чтобы там включать компьютеры и все такое. — Джулия подняла взгляд на Джека. — Можешь завтра отвезти нас в город?
— Конечно. Поужинаем в «Хевен-эт-севен». Мама с удовольствием присоединится.
Вот уже не одну неделю Эди ходила за близнецами по пятам, чтобы запомнить каждое движение, сохранить каждое словечко.
Похожие книги на "Соразмерный образ мой", Ниффенеггер Одри
Ниффенеггер Одри читать все книги автора по порядку
Ниффенеггер Одри - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.