Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

Через мгновение Тэйн встаёт и берёт поднос.

— Отдыхай, — произносит он просто. — Тебе это понадобится.

Не говоря больше ни слова, он поворачивается и идёт к двери.

И вот я одна. С тишиной. С огнём. Со всем, что я всё ещё пытаюсь понять.

«Сообщения о нападениях Теневых Сил становятся всё чаще. Похоже, Шэйдхарт создаёт новые войска из какого-то могущественного источника. Мы должны его найти. Нам нужна Амара, чтобы она присоединилась к сражению за царство. Иначе боюсь, мы все падём жертвами зловещих замыслов Шэйдхарт».

— Дневники Валена.

ТЭЙН

Солнце стоит высоко в зените, отбрасывая короткие тени по двору. Камень под моими ботинками наконец начал прогреваться, но воздух всё ещё холоден — пронзительно свежий, как бывает только ранней весной. В нём стоит запах росы, испаряющейся с крыш, старого дерева и металла.

Солдаты выстроились кольцом вокруг круга для спарринга, плащи туго накинуты, кто-то устроился на ящиках и бочках, ладони обхватывают кружки, из которых тянется пар. Холод прячется в тени, но там, где солнце касается камня, двор будто светится ярче, жёстче. Как если бы сами боги наблюдали сверху.

Я перехватываю посох, разминая пальцы. Дерево прохладное, гладкое от времени, привычное, надёжное. То, что я могу контролировать.

Напротив меня стоят три воина: Гаррик, Яррик и Риан. Мои боевые братья. Мои давние друзья.

— Без защитных чар, — говорю я. — Никакой магии.

— Значит, до смерти, — усмехается Гаррик. Его карамельные глаза блестят от азарта, а светлые, песочно-золотые волосы лезут на лоб, как всегда. — Мой любимый вид послеобеденного времяпрепровождения.

— До твоей смерти, — бросаю я в ответ.

Яррик с тихим вздохом расправляет плечи, его волосы, выгоревшие на солнце, собраны в небрежный узел, из которого уже выбилось несколько прядей. Он всегда был самым уравновешенным из нас, пока кто-то не давал ему повода сорваться.

— Трое против одного? — говорит он. — Звучит немного несправедливо.

— Для вас, — усмехаюсь я.

Пар изо рта больше не вырывается, но воздух всё ещё напряжённый, весна никак не решит, остаться ли ей холодной или согреться.

Риан стоит справа от меня, молча, как и обычно. Самый высокий из нас, широкоплечий, словно высеченный из камня. Его тёмная кожа блестит на солнце, будто отполированная бронза. Бока головы выбриты, а оставшиеся пряди убраны в тугие косы, собранные в хвост. Его глаза, цвета тёмного сланца, скользят по мне.

Клан Воды. Сдержанный. Точный.

Он слегка кивает. Пора начинать спарринг.

И я благодарен за это больше, чем готов признать.

Мне нужна эта схватка.

Не ради тренировки. Не ради мастерства. А чтобы заглушить всё остальное.

Я бросаю взгляд на каменную арку, ведущую во внутренние покои. Амара всё ещё там, восстанавливается. Она выглядела меньше, чем я запомнил: сгорбленные плечи, потухшие глаза. Двигалась, как человек, пытающийся убежать от эха собственного крика.

Я уже видел этот взгляд у солдат, слишком молодых, чтобы осознать, через что им довелось пройти. И, боги нас храни, именно ей суждено быть Духорождённой. Как я должен подготовить к войне с тьмой ту, кто кажется готовой сломаться от малейшего дуновения ветра?

— Ну, теперь уж поздно отступать, — Гаррик хлопает посохом по ладони, вырывая меня из мыслей.

— Просто ищешь повод поколотить нас без последствий, — выдыхает Яррик, бросая на меня косой взгляд.

— Вы сами вызвались, — напоминаю я.

— А я живу ради последствий, — ухмыляется Гаррик.

— Это многое объясняет, — негромко вставляет Риан.

— Давай же, Бог Войны, — бросает Гаррик, крутя посох, будто выступает перед публикой, а не стоит по колено в пыли. — Покажи, на что ты способен.

— Не говори потом, что я не предупреждал, — я перехватываю посох поудобнее.

Они входят в круг вместе со мной. Это — традиция. Мои друзья. Мои братья. Единственные, кто всё ещё смотрит на меня не как на легенду, а как на равного.

Первым атакует Яррик. Всегда первый. Горячая кровь Клана Огня — быстро, яростно, без тени сомнения.

Я блокирую удар сверху, но сила замаха оказывается больше, чем я ожидал. Вибрация пробегает по рукам.

Гаррик подключается сразу, атакуя снизу с противоположной стороны. Первый удар я парирую, но второй попадает в бедро. Сильно. Сквозь стиснутые зубы вырывается короткий выдох. Боль вспыхивает мгновенно, но я разворачиваюсь в движении и вонзаю конец посоха ему в рёбра.

Он пошатывается, хватая ртом воздух, но на лице всё та же дерзкая ухмылка.

— Я в норме, — выдавливает он между кашлем. — Всё хорошо.

И вот уже Риан появляется рядом, входит в брешь, словно поток воды, несущийся вниз по склону. Его удар слишком стремителен, чтобы успеть полностью отразить и я принимаю его на рёбра, дерево с глухим звуком врезается, выбивая воздух из груди.

Но я не сдаюсь. Использую инерцию, разворачиваюсь и наношу встречный удар по боку Риана. Он шипит, отступая на два шага.

Гаррик уходит в сторону, описывая широкий круг. Его взгляд становится внимательнее, прицельнее. Когда он не орёт — он соображает чертовски быстро.

Риан тоже меняет манеру боя: опускает центр тяжести, двигается плавно, как волна, холодно, выверенно, текуче.

С каждым выдохом пар стелется по воздуху. Мы уже все потные, несмотря на прохладу.

И на короткое мгновение, всего один вдох, я хочу остаться здесь, в этом круге, обмениваться ударами с братьями. Они не видят во мне пророчество. Не ждут, что я поверю в то, с чем сам едва свыкаюсь.

Мудрецы десятилетиями шептались о пророчестве, но лишь недавно царство начало верить. Шёпот перерос в крики. Отчаянные люди цепляются за надежду. И вскоре они узнают, что мы нашли Духорождённую.

Гаррик кидается на меня. Я уворачиваюсь. Он врезается прямо в Яррика. Оба валятся на землю, переплетаясь и ругаясь. С краёв двора вспыхивает смех, солдаты выкрикивают насмешки.

Я медленно обхожу их по кругу, дыхание ровное, посох лежит на плече.

— Ещё раз?

— Ублюдок, — стонет Яррик.

Гаррик поднимает руку:

— Я не чувствую свою задницу.

— Потому что ты на неё и рухнул, — отвечаю спокойно.

— Ты заставил меня на неё рухнуть!

— Причина и следствие, — пожимаю я плечами.

Риан, всё ещё стоящий на ногах, лишь выдыхает:

— Мог бы хотя бы сделать вид, что тебе непросто.

— Мне непросто, — лениво отвечаю я. — Сохранять интерес.

Мы снова становимся в позиции. Тяжело дышим. Сердце колотится.

Яррик целится мне в голову, и я пригибаюсь. Гаррик атакует снизу вверх, целясь в челюсть. Я откидываюсь, но край его посоха всё же скользит по щеке, горячо и болезненно. На языке ощущается вкус крови.

Разворачиваюсь и бью посохом в его бок. Он отступает, ругаясь. Риан идёт следом, пытаясь подбить мне ноги. Его посох цепляет лодыжку и почти сбивает с равновесия.

Я выпрямляюсь, перехожу в контратаку. Мой посох с гулким треском врезается в его плечо, звук отдаётся эхом по каменным стенам. Яррик ловит момент и бросается вперёд. Делает ложный замах вверх и резко бьёт меня по рёбрам, в то же самое место.

Коротко стону, боль вспыхивает, но я поворачиваюсь с ударом, зацепляю его посох, прижимаю своим и резко дёргаю.

Он теряет хватку. Я толкаю Яррика назад. По кругу прокатывается волна свистов и одобрительных возгласов.

— Всё ещё несправедливо? — спрашиваю я.

— У тебя кровь, — злобно щурится он.

— У тебя тоже, — отвечаю я.

Они начинают двигаться в унисон. И я тоже чувствую этот ритм.

Боль пульсирует в боку. Бедро горит. Челюсть саднит. Но я не сбавляю темпа.

Риан идёт справа — быстрый, бесшумный. Я отбиваю удар, отвечаю выпадом, шаг вперёд. Он умён, не задерживается, не даёт себя поймать. Отступает, позволяя Яррику снова принять удар.