Надо полагать, как раз над гаражом.
На нем та же черная майка, что и вчера, или точно такая же, и даже при тусклом свете ламп видно, как перекатываются его мышцы.
Его полные губы кривятся в презрительной усмешке.
— Ну? Я жду.
— Я… искала, где бы подзарядить телефон, — быстро выпаливаю я. Что, в общем-то, отчасти правда.
— Телефон, — тупо повторяет Эл-Джей.
— Ага, — киваю я в такт бешеному стуку своего сердца.
Он пристально смотрит на меня, а затем переводит взгляд на канистру в моей руке:
— Твой телефон что, на бензине работает?
— О, это? Нет, я… — Я не могу придумать ни одного вменяемого оправдания.
— Ты собираешься сделать ноги.
— Нет! — протестую я, но тут же понимаю, что лгать ему бесполезно. Он не из тех, кому можно проехаться по ушам, да и я, вообще-то, тоже не люблю юлить. Поэтому я опускаю канистру на пол и скрещиваю руки на груди: — Ладно, допустим. И что с того? Тебе-то какая печаль, останусь я или уберусь отсюда?
Эл-Джей не отвечает. Он просто шагает к темному углу верстака и с грохотом выдвигает один из ящиков. Я стою, слушая, как бешено колотится пульс, пока он не возвращается, держа в руке тонкий черный кабель.
— Подойдет? — спрашивает он. Я удивленно моргаю.
— Э-э…
— Для телефона твоего, — поясняет он. — Отобрали у одного торчка, которого поймали в лесу пару недель назад.
— Понятно. — Я трясу головой и быстро осматриваю разъем. — Ну… да. Подойдет. Спасибо.
Он жестом требует мой телефон, и я послушно протягиваю трубку. Я молча наблюдаю, как он вставляет кабель и втыкает его в розетку над верстаком. Он бросает короткий взгляд на экран, а затем на меня.
— Зарядка пошла, — констатирует он.
— Отлично, — выдавливаю я. — Тогда я, пожалуй… подожду.
Эл-Джей буравит меня тяжелым взглядом. Его темные брови сурово сдвинуты к переносице, глаза буквально прожигают во мне дыру.
— На самом деле я без понятия.
— Без понятия… о чем? — переспрашиваю я после затянувшейся паузы.
— Насчет того, плевать мне или нет, останешься ты или уедешь. — Эл-Джей наконец отводит взгляд и смотрит в сторону главного дома. — Им, может, и не плевать. Наверняка так и есть. А вот насчет себя я не уверен.
— А, — роняю я. — Ну… слушай, это очень щедро с вашей стороны — предложить мне крышу над головой и все такое, но…
— Я тебе ничего не предлагал.
Какое дружелюбие, думаю я, но проглатываю колкость и перефразирую:
— Очень щедро с их стороны. Но, по-моему, очевидно, что я не могу просто так здесь остаться. И неважно, буду я чинить машины или нет. Ну сам посуди: беглая девчонка внезапно поселяется у кучки парней, которых едва знает? Это выглядит… выглядит дико. Правильно?
На лице Эл-Джея на мгновение проскальзывает тень усмешки.
— А ты у нас, значит, примерная девочка, Принцесса?
Я стискиваю зубы. Я готова вести себя цивилизованно, лишь бы он оставил меня в покое, но он начинает серьезно испытывать мое терпение.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. И да, если на то пошло, может, и примерная. Я понятия не имею, чем вы тут занимаетесь, но это явно не моя… среда обитания.
Эл-Джей отмалчивается. Он косится на мой телефон.
— Батарея зарядилась на двадцать пять процентов.
По какой-то причине мне кажется, что этого вполне достаточно.
— Спасибо, — почти огрызаюсь я. — На этом, пожалуй, закончим. Я забираю его. И канистру тоже. Если, конечно, ты не собираешься меня останавливать.
— У нас свободная страна, Принцесса.
Я даже не хочу удостаивать этот выпад ответом. Просто хватаю канистру, пересекаю гараж, резким движением выдергиваю телефон из зарядки и решительно марширую на улицу.
Солнце уже почти взошло, окрасив края сапфирового неба в ярко-оранжевые тона, пока я топаю к «Мустангу». В руке внезапно оживает телефон — сначала он просто вибрирует, включаясь, но затем вибрирует снова и снова.
СМС-сообщения. Одно за другим.
Но мне ведь никто никогда не пишет. Никто, кроме…
Охваченная паникой, почти в трансе, я роняю канистру на землю и судорожно раскрываю телефон. Ну конечно. Сообщения от Джона.
Где тебя, блядь, носит, девка?
Ты не имеешь права просто так свалить от меня.
Я поднял шерифа и всех его помощников в округе, тебя ищут.
Они знают, что ты психически нестабильна. Церемониться с тобой никто не будет.
Ради твоего же блага, лучше бы тебе быть уже мертвой.
Кхк.
Я даже не сразу понимаю, что телефон выскользнул из дрожащих пальцев, пока не слышу сухой стук об асфальт.
— Сука! — вскрикиваю я, приходя в себя после секундного ступора. Я падаю на колени, судорожно шаря руками по земле. Трубке изрядно досталось: экран треснул, короткая антенна погнулась, но экран все еще светится.
Сообщения никуда не делись.
— Сука, — повторяю я, практически оседая на землю.
Ну конечно. Мне стоило догадаться, что Джон не отпустит меня без боя. Да я для него мертвая могу стоить дороже, чем живая — кто знает, какую херню он успел наплести шерифу и какие бумаги подал в суд?
— И что тут происходит? — Голос принадлежит не Эл-Джею. Это Роб. — И куда это ты намылилась?
Глава девятая

Я резко поворачиваюсь к крыльцу, с удивлением чувствуя, как тело начинает мелко дрожать.
Сверху вниз на меня смотрит Роб. Вид у него сонный, волосы растрепаны.
И он без рубашки. То есть парень стоит передо мной практически полуголый. Из одежды на нем только домашние штаны в лесную зелено-коричневую клетку.
И надо признать, фигура у него… очень даже ничего. У него нет той массивной железной горы мускулов, как у Эл-Джея, который раскачан будто тяжелоатлет, но рельеф у Роба отменный. Длинные, сухие мышцы груди и пресса сужаются к четко очерченному силуэту, который прячется за резинкой пижамных штанов — твердая плоть против мягкой ткани.
Я невольно сглатываю.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — прикрикивает Роб. Он перепрыгивает через две ступеньки и решительно шагает на подъездную дорожку.
— Пожалуйста… — выдавливаю я. — Пожалуйста, не надо…
Я зажмуриваюсь, ожидая, что он сейчас нависнет надо мной, но когда все-таки осмеливаюсь открыть глаза, оказывается, что Роб стоит вплотную к Эл-Джею, а вовсе не ко мне.
— Мы же это уже обсуждали, — процедил Роб сквозь зубы. — Она остается здесь. Точка. И тебе придется с этим смириться.
— Да неужели? — чуть ли не рычит Эл-Джей, и его полные губы кривятся в ухмылке. — А она сама-то об этом в курсе? Потому что, похоже, наша Принцесса уже намылила лыжи. Скажи, Принцесса? — Он резко поворачивается ко мне.
Роб делает то же самое, устремляя на меня свои травянисто-зеленые глаза с такой интенсивностью, что у меня кожа покрывается мурашками. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу.
— Мэриан…
— Не подходи! — вскрикиваю я и вскидываю руки перед лицом, защитно скрещивая их. Огромные рукава чужой толстовки тут же сползают до самых локтей.
Роб замирает как вкопанный. Но голос его звучит ледяным:
— Это еще… что за херня?
Я искренне теряюсь.
— Какая еще херня? — Я оглядываюсь по сторонам, смотрю на землю под ногами, но Роб сверлит взглядом меня. Мои предплечья.
Он властно и крепко хватает меня за запястье и дергает мою руку вверх, к своему лицу, почти настолько сильно, что мне становится больно.
— Вот это, — чеканит он, проводя пальцем по бледной коже на внутренней стороне локтевого сгиба.
От его прикосновения мысли начинают путаться. Я ненавижу себя за то, что мне это нравится. Ненавижу, что могу представить, как эти мозолистые ладони ласкают другие места на моем теле. Ненавижу, что я настолько рабыня собственных гребаных гормонов, что даже в такой напряженный момент организм буквально умоляет меня запрыгнуть на этого парня.
