Сияние выбрало нас - Варенцова Анастасия

За стойкой щебетала румяная девица в ярком фартуке и широкополой шляпе в звездах.

– К каждому крендельку даем предсказание! – улыбнулась дева и одной рукой размашистым жестом раскинула перед собой серебряные открытки, тоже в звездах, а второй рукой сноровисто достала из подставки крупный крендель.

Если подумать, узелок из теста в лед точно не превратится. Почему бы не взять? Я обреченно потянулась за угощением.

– Выбирайте, какая карточка вам подмигнет. – Моя рука с крендельком застыла на полпути к карману пальто. Увидев мое замешательство, девушка пояснила, – к какой карточке тянет, то предсказание ваше.

Серебряные открытки лежали аркой и никак не помогали выбрать. Я засунула крендель в карман, закрыла глаза и поставила ладонь над карточками. Попросила вслух:

– Оракул, дай ответ, что мне поможет? – И стала водить рукой над столом. От одного места ощутимо шел жар. Я накрыла его ладонью, будто ловила насекомое. Открыла глаза. Рука лежала на серебряной карточке, одной из пары десятков таких же. Я подняла ее и перевернула.

«Зодиак на удачу» витиеватым шрифтом было выведено сверху. Снизу переливался серебром знак, а в центре карточки стоял нарисованный викинг. В мехах, кожаных штанах, с рыжими волосами. Взгляд сосредоточенно уперт вдаль, а на руке его горел огонь. Я пригляделась, не показалось ли. Нет. Огонь шел не из факела или свечи, а из голой ладони.

– Странно. – Шляпа покосилась на бок, когда девушка перевесилась через прилавок и вгляделась в изображение на моей карточке.

– Странно то, что весы, – она ткнула в серебряный символ, расположенный снизу открытки. – вообще-то знак воздуха, а на картинке мужчина держит огонь.

Я медленно кивнула. Видимо, пора привыкать, что вместо разгадок я нахожу все больше вопросов. Шляпа попыталась упасть, девушка ее перехватила, и, вернувшись в образ, попыталась сгладить момент:

– Однако оракулу виднее, что или кто, – она подмигнула, – принесет вам удачу.

– Спасибо оракулу! – Усилием воли я растянула губы в улыбке, помахала открыткой, как крылом, сунула ее в карман к кренделю, и пошла домой.

Квартира встретила колючим холодом и густой темнотой. Стены сжимались, выдавливая воздух из помещения. Тишина угнетала, навалилась обреченностью, от которой хоть немного, но удалось отвлечься на ярмарке. К горлу подступило рыдание.

Я резко включила свет и стены отскочили на место, будто не пытались задушить.

– Я сама себя наказываю так, как вам не удастся! – погрозив кулаком во все стороны, я скинула пальто и обошла квартиру. Пусто, одиноко. Невыносимо тихо.

Включив звуки природы, я плюхнулась на кровать. Мысли крутились в недавнем прошлом. Я старалась не думать о тяжелом, проскальзывать мимо страшных воспоминаний. Важно научиться жить дальше. Только как?

Я закрыла глаза и вспомнила бабулю, кладезь мудрости и мой личный приют спокойствия. «Все ответы всегда есть рядом с нами» – повторяла она. Особенно когда рассказывала про свою сестру, которую я никогда не видела, потому что она как раз ушла искать ответы куда-то далеко, да так и не вернулась. Бабуля злилась на нее, не смотря на открытки, что сестра исправно отправляла каждый год, выводя под названием городка, где жила, аккуратным подчерком буквы, такой сейчас нигде не встретишь.

В голове зазвенело. Не может быть!

Я вскочила, достала из пальто предсказание. Бросилась к стеллажу, раскопала под книгами старую коробку, открыла и наугад вытащила открытку.

Не смотря на мелкие буквы, круглый подчерк был понятен. «Приветствую, моя кряхтунья. Стужа приходит ко мне во сне и не отпускает далеко отсюда.» Дальше читать не стала, я примерно помнила текст всех тридцати шести открыток, мы с бабулей часто перечитывали их вместе. Я прилепилась взглядом к типографской надписи сверху открытки: Бельрей. Название городка на крайнем севере, где застряла наша родственница.

Я положила открытки, старую из коробки и сегодняшнее предсказание, рядом с друг другом. Без сомнения, шрифт верхней надписи был таким же витиеватым, как и шрифт на карточке Звездного оракула. Одинаковый шрифт!

Затаив дыхание, я разглядывала каждую букву. Совпадение не вызывало сомнений. Совпадение! Действительно, отчего я так взволновалась из-за совпадения шрифта, бывает.

Приунывши, я перевернула коробку над кроватью и открытки пролились водопадом на одеяло, рассыпавшись по всей кровати. Я разгребла себе место, облокотилась на стену, подложив подушку под локоть, и начала разглядывать название города на каждой карточке.

Тридцать шесть открыток. Тридцать шесть лет великая тетушка отправляла свои послания и неизменно «Бельрей» отпечатан в одном и том же месте, одним и тем же шрифтом. Я перевернула открытки картинкой наверх и разложила перед собой. Где-то нарисован деревенский дом, он повторялся, но был показал с разных ракурсов. Где-то стояли деревья, графично раскинув узловатые ветви. Я обвела взглядом старые пейзажи. Абсолютно на всех открытках присутствовали заснеженные горы. Даже через черно-белый рисунок чувствовалась мощь этих мест и холод.

Ритм линий на изображениях успокоил меня, я будто сама летела над горизонтом к вершинам, где лежит самый белый и чистый снег. А потом взгляд упал на сегодняшнюю карточку. Яркие волосы мужчины на контрасте с бесцветными посланиями великой тетушки оглушали своей бескомпромиссной пылкостью. Меха, ниспадающие по плечам викинга, блестели и были мягкими настолько, что художник запустил пальцы ветра, чтобы погладить их. За плечами волшебного персонажа высились заснеженные горы. И горизонт их, как кардиограмма одного человека, совпадал с извилистым горизонтом на открытках сестры бабушки.

Морская мелодия с шумом волн, играющая на фоне, сменилась гулом ветра. Подъем взглядом на вершины и спуск с них укачал меня. Переживания и долгая прогулка физически истощили. Я провела пальцем по меху викинга, но кроме шероховатой бумаги ничего не почувствовала. Тогда тронула его медные волосы, подумала, что если бы я рисовала этого мужчину, то запустила пальцы ветра в его волосы, а не одежду. И глаза мои закрылись.

Во сне крутилась метель поземкой, кружилась я в центре двора, а вокруг мелькали деревянные избы, голые ветки осины и горы, горы, горы.

БОДРОЕ УТРО

Бок укололо так чувствительно, что я проснулась. Откинув открытку, впившуюся острым углом в кожу, я потерла место укола, открыла глаза и вскочила.

Это была не моя квартира. Не моя кровать. Но одежда осталась та же. И открытки разбросаны вокруг так же, как я и уснула.

Посидев пару минут, я разглядывала комнату. Небольшая и аскетичная, ничего лишнего.

– Эй! – прокричала не с целью привлечь кого-то, а проверить голос. Голос звучал звонко, в теле от звука прошла вибрация. Но чтобы наверняка, я сильно ущипнула себя за бедро. И шикнула от боли. Значит, не сон.

Мурашки побежали вдоль позвоночника. Удивительно, но я не испытывала ужаса. Предчувствие щекотало спину, а в горле клокотала злость. Как я сюда попала? И куда – сюда?

Прошлепав босыми ногами по непокрытому полу к окну, я отодвинула штору и выглянула на улицу. Примерно второй этаж. Пустая серая улица. Сумерки окрашивали все вокруг в синий оттенок. Напротив деревянный дом, его стены покрывала тонкая пленка таинственно мерцающего снега, сугробы доходили до окон, а из трубы на крыше шел густой дым, – все это создавало иллюзию старой избы из сказки.

– Мда. Пейзаж, который я заслужила. – Ступни закололо от ледяного пола. Я потерла одну ногу о другую и открыла дверь сбоку от кровати. Ванная. Уже хорошо. Рядом со второй дверью стоял узкий шкаф. Внутри я обнаружила серую шубу и высокую обувь, похожую на валенки, но с подошвой и шнуровкой. Решительно надев их и шубу, я вышла.

В коридоре разлилась темнота. Когда глаза привыкли, по обеим сторонам я разглядела двери, а справа в самом конце шел свет. Аккуратно, будто могу разбудить кого-то, я двинулась на свет. Деревянный пол возвращал каждый шаг гулким звуком, словно это поверхность барабана.