Синие Топи. Пленники страсти - Сапфир Ясмина

Волосы Властелина на висках были заплетены во французские косички, чтобы убрать лишние пряди от лица, открыть умный лоб, скульптурный нос и красные, жестко очерченные, пухлые губы. Они казались слегка грубоватыми на фоне губ других эльфов, того же Исилдраса, но именно этим и привлекали, притягивали взгляд. Эдаким сочетанием дикой брутальности и вопиющей, бескомпромиссной соблазнительности. Народ смотрел на Селармина и его советника с каким-то суеверным страхом и благоговением. Торговцы, рабы, стражи опускали головы, орки и оборотни прижимали руки к груди, эльфы кланялись, едва ли не в пояс.

И я отлично понимала причину. Только лишь магия Селармина, его брата и других Архимагов сдерживала скрутки пространства на границах Нового Шейрормира, не позволяя им проникнуть сюда. Если это случится — нам всем конец. Вот почему никто и никогда не перечил этим двоим. Вот почему никому и в голову не пришло бы с ними спорить или же возражать.

И вот почему без армии, без тысячи слуг и охранников они ходили везде, как у себя дома. Никто не посмел бы даже попытаться атаковать.

Впрочем, была и еще одна причина — те же силы, которые позволяли Селармину «сдерживать Топи», как принято говорить, могли убивать — мгновенно или очень медленно и болезненно. Только он и его родственники владели такой особенной магией.

Как ни крути, эти двое на рынке были самыми опасными существами на нашем куске суши. И самыми важными тоже.

А еще ходили слухи, что для защиты Нового Шейрормира от скруток пространства им нужен особый настрой и особенная энергия. Поэтому даже расстраивать эту семейку никто не посмел бы.

Впрочем. Я тоже особенная. И это не бравада, а констатация факта. Мой дар уникален и необычен, аура – самая мощная из всех, с кем встречалась, если не считать Архимагов.

И мне тут однозначно не место.

Пока эти мысли прокручивались в голове, я смотрела на Селармина, и его красновато-янтарные глаза странно гипнотизировали. Властелин неотрывно поддерживал зрительный контакт, продолжая слегка изгибать красивые брови. Казалось, он видит меня насквозь. Считывает, будто рентгеном, каждую мысль, каждое сомнение и каждую каплю страха, который я так отчаянно прячу внутри. И это было хуже любой пытки, хуже любых ругательств в мой адрес. Спокойное, молчаливое выворачивание наизнанку, изучение как под микроскопом.

Наконец, Селармин приблизился, и орк-торговец засуетился. Его огромное тело заметалось между нами и Властелином, словно он не знал, куда себя деть.

— О, великий Селармин! Какая честь! Хотите взглянуть на товар? Сегодня отличный улов! Попаданки, все как одна, молодые, здоровые, свежие. С великолепной аурой и энергией. Эта, например, — он ткнул пальцем в одну из женщин, — плюс ко всему отлично поёт. А эта...

— Заткнись, — бросил Селармин, даже не взглянув в его сторону. Голос звучал тихо, без интонаций, без малейших признаков раздражения, но орк аж посерел, прикусил губу и отступил. Я видела, как дрожат его руки.

Властелин, словно никого больше не видя, шагнул ко мне и бесцеремонно взял горячей ладонью за подбородок. Его рука прошла сквозь магический купол — непроницаемый для других — словно бы и не заметив преграды. Он легко находился одновременно и вне «аквариума», и частично внутри. В месте, где его пальцы касались кожи, я ощутила какое-то странное покалывание и тепло.

Я оказалась Селармину только по грудь, но выпрямилась, расправила плечи и спокойно стояла под тысячей взглядов. Под потрясенным взглядом Исилдраса, который не скрывая эмоций, аж вытянулся, будто шест проглотил. Под испуганными взглядами других попаданок, которые жались друг к другу, пытаясь стать невидимками. Под опешившими взглядами торговцев – эти выглядели так, словно вообще не понимали уже – на каком они свете и что происходит у них на глазах. Под шокированными взглядами других покупателей и зевак.

— Имя, — приказал Селармин, глядя в упор. Его пальцы чуть сжали мой подбородок, и я ощутила, как они нагреваются.

Я чуть помолчала, подавляя внутренний протест, стараясь говорить ровно, хотя сердце бешено колотилось где-то у горла и ярость закипала в груди.

— Идриль.

— Ты здесь недавно? — он скорее утверждал, нежели спрашивал, но я максимально спокойно ответила:

— Да. Полгода.

Селармин сделал еще шаг и оказался практически вплотную. Казалось, воздух между нами аж накалился, внезапно заискрил мириадами молний. Пространство стало плотным и осязаемым, каким-то клейким, и словно стягивало нас еще ближе, не позволяя отстраниться или же отклониться. От Селармина, как и от других эльфов, почти не пахло – едва-едва тянуло нотками цитрусовых, металлом и дымом костра. Это странное, контрастное сочетание почему-то слегка кружило мне голову.

Я чувствовала Властелина, не прикасаясь, и он, казалось, тоже меня ощутил. Еще сильнее приподнял черные брови и слегка дернул уголком губ.

— Ты знаешь, кто я? — уточнил тихо, почти вкрадчиво, но его голос проник под кожу, заставив мурашки прокатиться вдоль позвоночника.

— Знаю, — я старалась говорить твердо, решительно, хотя колени предательски дрожали. — Властелин Нового Шейрормира. Тот, кто правит всем этим местом. И тот, без кого никто здесь не выживет. А еще тот, кто вместе со своими Архимагами, подпитывается от попаданок, вроде меня, энергией через секс. Если женщина не подчиняется — ее ломают. Ауры попаданок иногда «высасывают» подчистую, тем самым, убивая, а иногда — так, что они перестают ощущать собственный дар, но хотя бы скоропостижно не умирают… Продолжают существовать, как обычные люди.

Я сказала это громко, нарочито без интонаций, как о само собой разумеющемся. Каждое слово давалось с трудом. В груди бушевала холодная, как заточенный металл клинка, ненависть, смешанная с чем-то еще — с тем, чему я отказывалась давать название. С тем, что заставляло мое тело откликаться на присутствие Селармина.

Так чувствуешь кого-то на расстоянии и вблизи, ощущаешь помимо воли, чем бы ни занялась и как бы ни отвлекалась.

Остальные попаданки аж поежились от моих слов. Несколько торговцев, что приблизились, дабы получше слышать наш диалог, отшатнулись. Другие — совсем отошли, чтобы не отсвечивать и не попасть под горячую руку. Наш орк-продавец выглядел так, словно проглотил таблетку с ядом и ждет, когда отрава превратит его в труп. Остальные рабыни в «моем аквариуме» одинаково воззрились в одну точку, прикидываясь, что ничего не слышат и не видят вокруг.

Напряжение в воздухе, чудилось, можно, действительно, пощупать руками. Насыщенное, словно атмосфера перед грозой озоном, тяжелое, будто увесистый мешок на плечах, и гулкое, точно где-то изо всех сил били в огромный колокол.

Но я подобралась, вскинула голову и стиснула зубы в отчаянном вызове. Я не собираюсь перед ним унижаться. Я нужна ему. У меня тут самый мощный аурный потенциал и самая уникальная энергетика. Как ни крути, а он меня купит и использует, что бы ни произошло. Избей он меня, покалечь – и такая ценная аура, энергетика уйдут на регенерацию, на мои внутренние нужды. С этим даже Архимаг ничего не поделает. Следовательно, истязать меня не в его интересах, изощренно издеваться психологически – тоже. Это также отнимает энергию.

Других таких пока нет нигде, и они могут не появиться еще многие годы. Я — отличная «батарейка» для дара Селармина и его Архимагов, чтобы те поддержали свои силы и Новый Шейрормир на десятилетия. Поддержали ценой… того, о чем мне даже думать сейчас не хотелось.

Пойти по кругу… наверное, страх каждой женщины, которая, как и я, пережила лихие двухтысячные. Для меня Селармин и его клика ничем особо не отличались от простых гопников, что точно так же пускали женщин по кругу. Они ведь тоже защищали свой район от других гопников и поддерживали какой-то порядок. А цена… для них была неважна.

Но еще и позволять вытирать об себя ноги я не позволю. Вот уж нет! Ни за что!

Селармин помолчал, глядя в глаза, и в его янтарно-красных зрачках плясало незнакомое, опасное пламя. Наверное, стоило бы стушеваться, изобразить покорность, хотя бы уронить взгляд. Но я не хотела, не умела и не планировала.