Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта

— Там, откуда я родом, вампиров нет, — ответила я. — Ни королей-вампиров, ни каких-либо ещё.

Он закатил глаза.

— Окраины — странное место.

— Тут не поспоришь, — продолжила я. — К тому же среди слуг у нас вампиров нет. Если не считать Королевскую гвардию.

— Их я не считаю, — ответил он. — И уж поверь, я прекрасно знаю, кто состоит в моём штате.

— В твоём штате? — переспросила я. Сенешаль, наставник Максанса, отвечал за содержание замка и всю многочисленную прислугу. Вот только его самого я почти не видела. Большую часть обязанностей он спихивал на ученика — к великому неудовольствию миссис Кэтерс. Максанс же с радостью примерял на себя роль хозяина, и без того раздувая своё непомерное чувство собственной важности.

Его карие глаза сузились.

— Это что? — воскликнул он и выхватил книгу у меня из рук. — У тебя нет времени на чтение. И только не говори, что она из библиотеки. Лорд-сенешаль мне голову оторвёт.

Я хмыкнула.

— Будто ты возьмёшь всю вину на себя. Я нашла её в одной из комнат и просто хотела вернуть. — Я указала на книгу — совершенно безобидный экземпляр «Вален и его славная история», каких здесь было полно.

Максанс фыркнул и сунул книгу обратно мне в руки.

— Ладно, — сдался он. — Только поторопись.

Я проглотила колкость и вместо этого спросила:

— А ты сам что здесь делаешь? Тебя разве не ждёт раздражительная экономка?

Он кашлянул, и его уши слегка покраснели.

— Важные дворцовые дела, — наконец произнёс он. — Тебе всё равно не понять.

Я ухмыльнулась, ощущая, как меня окатывает теплом его смущения. Пространство между нами будто пульсировало в такт его бешено колотящемуся сердцу. Бабушка называла это интуицией, я могла чувствовать чужие эмоции ещё до того, как человек успеет облечь их в слова. Наверное, она так говорила, только потому, что не понимала, чем это было на самом деле. Или боялась признать.

Магия.

— Ты ведь не Нив ищешь? — спросила я.

Уши у него вспыхнули ещё ярче.

— Твоя подруга меня совершенно не интересует, горничная, — заверил он. — Я всего лишь обхожу замок и проверяю, всё ли готово к празднику. А тебя я лучше бы здесь не видел — прячься по углам, как полевая мышка.

— Тогда, если ты не против… — Я отвернулась от него и приоткрыла дверь.

— Веди себя прилично, — предупредил он и зашагал прочь.

Библиотеку Валнарского замка освещали два камина — по одному в каждом конце огромного зала. Перед ними стояли глубокие кресла изумрудного и алого цвета. Вдоль стен, словно змеи, вились кованые лестницы, ведущие на второй этаж. Подозреваю, миссис Кэтерс отправляла меня сюда лишь потому, что помещение было чудовищно большим. Обычной горничной убрать такую библиотеку в одиночку было почти невозможно.

Но я обычной горничной не была.

Я повертела книгу в руках. Иллюзия заставила её выглядеть заурядной, хотя на самом деле книга в моих руках рассказывала, как проникать в чужие сны. Перспектива была пугающей — особенно если судить по моим собственным сновидениям, — и совсем не то, что я надеялась найти, взяв эту книгу. Последние недели я просыпалась мокрая от пота, со звоном криков в ушах и всполохами кобальтово-синего пламени под веками. Кошмары становились всё чаще, и я была уверена: в этой библиотеке непременно найдётся заклинание или зелье, способное их усмирить. К сожалению, не в этой книге.

В детстве, в деревушке Уилдстоун — крошечной точке в огромной западной области, которую называли Окраинами, — я наслушалась историй о ведьмах древности. О злобных тварях с прогнившими сердцами, которые насылали проклятия на принцев и одним взглядом обращали в камень соперниц в любви.

Других ведьм я не встречала ни разу — даже в Валнаре, — поэтому не знала, правдивы ли эти сказки. Силы проявились у меня ещё в юности, из ниоткуда: вспыхивали короткими приступами и исчезали без всякой закономерности. Боясь преследований, родные взяли с меня клятву хранить это в тайне. До двадцати трёх лет — именно тогда я уехала в Валнар — величайшим моим колдовским достижением было нагреть воду для утреннего чая, просто положив ладонь на чайник.

Вскоре после того, как я устроилась в Валнарский замок, в библиотеке мне попалась книга заклинаний — «Практические заклинания и их история». В ней до мельчайших подробностей объяснялось, как правильно располагать пальцы, зачаровывая предметы обихода. По словам автора, магия была для начинающих, но благодаря ей я справлялась с работой вдвое быстрее.

Вскоре я начала тайком пробираться в библиотеку посреди дня, когда почти весь замок, как я знала, спал. Я жадно поглощала любую литературу, до которой могла дотянуться: узнала об иллюзиях, призыве и даже научилась накладывать на рабочие принадлежности простенькие чары, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь.

Теперь я бродила между высоченными стеллажами, скользя кончиками пальцев по тесно прижатым друг к другу корешкам. Здесь хранились, наверное, сотни тысяч томов: хроники королевского двора, религиозные трактаты и даже любовные романы. Я провела пальцем по золотым буквам на корешке «Путеводитель по воспоминаниям», наслаждаясь гладкостью переплёта из телячьей кожи.

Поставив принадлежности на пол, я оглядела пустой зал и тихонько вернула на полку «Применение ментальной магии к состоянию сна». Был только ранний вечер, а значит, большинство дворян едва успели подняться после дневного сна. Вампиры предпочитали ночь: солнечный свет причинял им немалый дискомфорт. И хотя людей в Валнаре жило много, весь город существовал по вампирскому расписанию. Я была уверена, что мне никто не помешает. Кончики пальцев потеплели, магия выплеснулась наружу и оживила мои инструменты, отправляя их за работу.

Я неспешно шла между стеллажами следом за метлой, ритмично шуршавшей по ковру. Библиотека, разумеется, была как-то упорядочена, но понять систему я не могла. Полки не подписывались, так что мне предстояло перебирать том за томом, пока не попадётся что-нибудь полезнее о магии снов.

К тому времени, когда я добралась до дальнего конца библиотеки, совсем стемнело. Мне попался трактат по онейронавтике², и я увязла в его витиеватой прозе, сплошь состоявшей из незнакомых слов. Увы, я опасалась, что осознанные сновидения принесут скорее вред, чем пользу.

Я уныло вздохнула, заправила за ухо каштановую прядь волос и завернула за угол, продолжая читать на ходу. Девять ударов колокола на башне в центре Валнара возвестили, что дневная смена подходит к концу. Скоро миссис Кэтерс потребует, чтобы мы явились на кухню.

Меня окатило прохладной волной чужого удивления. Я резко оторвалась от книги, и та вместе с метлой с грохотом рухнула на пол, прервав тишину библиотеки.

У камина в кресле сидел черноволосый мужчина, держа в ладонях раскрытый потрёпанный том. Он был поразительно красив: прямой нос, резкая линия челюсти, словно высеченная из мрамора. В нём чувствовалась та особая уверенность, какой обладают лишь самые богатые и могущественные жители Валена. На указательном пальце сверкало серебряное кольцо с рубином — камнем таким крупным, что я различала его даже отсюда. Рубин светился в тёплом сиянии огня. В отличие от глаз мужчины — бездонных, чёрных, как обсидиан.

Меня словно током ударило: я уже видела это лицо. Вживую — лишь мельком, в редкие дни, когда он вставал до заката. Зато огромный масляный портрет в большом зале я знала наизусть. Бесчисленные часы я простояла под его взглядом на коленях, натирая пол льняным маслом, пока мышцы не начинали ныть. А имя этого человека я знала ещё с детства на Окраинах.

Король Мордрик, первенец короля Норрикса и королевы Сибил, Властитель Королевства и глава рода Хеллебор — и это лишь часть его титулов.

Его губы приоткрылись, будто он собирался заговорить, и показались острые кончики клыков. Я невольно втянула воздух: вспышка страха была отголоском давно минувших времён, когда вампиры питались людьми. Да и, если уж на то пошло, вблизи эти клыки выглядели вполне смертоносно. Мысленно ругая себя за беспечность, я присела в глубоком реверансе. Глядя в ковёр, я слышала лишь грохот собственного пульса. В Валене колдовство не было запрещено, но я давно усвоила: лучше не привлекать к себе внимания.