- Айна, это долгая история. Сначала нам нужно выбраться отсюда, найти безопасное место.
Я молчу. У меня нет причин ему верить. У меня вообще нет причин верить кому бы то ни было.
И всё же... Я иду. Сзади. Осторожно. Каждый шаг выверен, я двигаюсь по земле так, будто сама стала частью её пейзажа. Я замечаю, что передвигаюсь почти бесшумно - намного тише, чем он. Ни одно движение не выдает моего присутствия. Ни одна соринка не шуршит под ногами.
Я - тень. И мне это даже немного страшно.
Димитрий идёт уверенно, но я вижу, как он время от времени оглядывается, словно не уверен, что я иду за ним. Он чувствует моё напряжение, но не комментирует. Может, понимает. Или боится услышать правду.
Я пока не знаю, зачем я согласилась. Может быть, потому что быть одной - хуже. А может, потому что в его глазах есть что-то, что я хочу услышать. Объяснение.
Но доверия нет.
Только выживание.
И всё же, за всем этим настороженным молчанием, за льдом, которым я покрыла свою кожу и сердце, я вполне отчётливо понимаю: я благодарна ему. Рационально, без сантиментов.
Он был тем, кто вытаскивал меня из ямы, когда я проваливалась в голод и страх. Тем, кто протягивал руку, когда все остальные предпочитали делать вид, что меня нет. Мы выживали вместе – можно так сказать, хотя это не совсем то. Он был другом. Возможно, единственным.
Мне приятно видеть его. Живым. Настоящим. И пусть я больше не доверяю никому - даже себе - я не могу вычеркнуть прошлое. Оно тянется за мной, и в нём - Димитрий. Не исчезнувший. Не предавший. Просто потерявшийся во времени, как и я.
Возможно, именно потому я и сделала этот первый шаг за ним. Но только один.
Потому что дальше - только проверка. И шаги мои не из веры. А из наблюдения. Охоты.
Чем дольше мы идём, тем сильнее нарастает ощущение, что что-то не так. Как будто воздух становится гуще, плотнее. Он тянет меня за собой - иногда с тихими словами, иногда просто взглядом, - но я замечаю, что он идёт быстро, не оборачиваясь. Словно боится, что если заглянет мне в глаза - не выдержит.
А я всё замечаю. Замечаю, как у него дрожат пальцы, когда он касается стены. Как старается не говорить ничего лишнего. Как будто проверяет, насколько я живая. Насколько я... всё ещё человек.
Один раз он протягивает руку, чтобы помочь мне через груду битого стекла. Я не беру её. Обхожу стороной, чуть заметно, но достаточно, чтобы он понял. Я не простила. Я не верю.
Он ведёт, не озираясь, и я следую, держась на расстоянии. У него широкий шаг, а я будто скольжу по земле - тихо, точно, почти незаметно. Мы движемся через безмолвие разрушенных улиц, между остовами машин и трупами прошлой жизни.
Он не спрашивает, как я выжила. Я не спрашиваю, что с ним случилось. Пока - ни слова. Только хруст щебня под его ботинками, и беззвучная поступь моих шагов.
Я наблюдаю. За его плечами. За его телом - мужественным, сильным, будто вырезанным из скалы. Он всегда был таким: выносливым, жилистым, с широкими плечами, крепкими руками, которые не раз вытаскивали меня из самых тёмных ям.
Сейчас он стал ещё суровее - загрубевшая кожа, впалые щёки, щетина, спрятавшая нижнюю челюсть. Он выглядит как человек, который слишком долго выживал один. И я понимаю - да, он мог выжить. Я не удивлена.
Такой, как он, не тонет в этом мире.
Он пробивается сквозь бетон и пепел. За тем, как он слегка прихрамывает, но не показывает этого. За тем, как правой рукой он то и дело проверяет наличие чего-то под курткой - ножа? Рации? Я не уверена.
И всё это тревожит меня куда больше, чем тишина вокруг.
Теперь я двигаюсь за ним как охотник - не спутница. Слушаю его дыхание, отслеживаю, как он меняется с каждой сотней метров. Он нервничает. Он что-то скрывает.
И чем дальше мы уходим от моего прежнего укрытия, тем сильнее внутри меня разрастается сомнение. Что, если он ведёт меня не к спасению, а в ловушку?
Тело слушается меня с пугающей лёгкостью. Я как будто слышу собственные мышцы, как они напрягаются и расслабляются. Я вижу каждый след, каждую вмятину в пыли. Я двигаюсь в два раза тише, чем он. А он этого даже не замечает.
Он ведёт меня туда, где, по его словам, безопаснее. Но я знаю - в этом мире нет «безопаснее». Есть «живой» и «мертвец». И он пока не дал мне ни одного повода считать его первым.
Когда он в очередной раз оборачивается и встречается взглядом со мной, в его глазах промелькивает нечто странное. Что-то... тревожное. Как будто он боится, что я читаю его насквозь. И он прав. Я читаю. Я чую ложь в каждом его слове молчания.
Если он попытается предать меня - у него будет стрела наготове. Я не дрогну.
Потому что теперь я уже не просто Айна. Я – уцелевшая.
Внезапно Димитрий замирает. Поднимает руку, жестом приказывая остановиться. Его голова чуть склонена, глаза прищурены, дыхание - затаилось. Он прислушивается. Я чувствую, как каждая клеточка в его теле напряглась, как струна.
Через секунду он резко оборачивается и хватает меня за запястье. Его хватка крепкая, но не жестокая. Без слов, почти рывком, он тащит меня под обломки рухнувшей бетонной стены, в узкое пространство между плитами.
Я ничего не спрашиваю. Не нужно. Всё становится ясным в одно мгновение.
Он резко затаскивает меня под бетон, а теперь его тело - плотная стена рядом. Его грудь почти касается моей. Я чувствую, как тепло его кожи пробивается сквозь ткань. Его дыхание горячее, прерывистое, и, несмотря на обстановку, моё тело откликается: лёгкая дрожь, как от электричества, проносится вдоль позвоночника.
Мы оба замерли. Он нависает надо мной, словно укрытие. Его щетина царапает мою щёку. Наши носы почти касаются. И всё это - тишина и жара между нами - будто в подвешенном моменте между чем-то нежным и чем-то звериным.
Но глаза. Я смотрю в них и вижу: он не здесь. Он весь - там, снаружи. Прислушивается. Внутри него - натянутый трос. Угрозу он чувствует кожей.
И я чувствую.
Пришельцы близко.
Глава 33
Шаги. Где-то вдалеке, но уже достаточно близко, чтобы кожа покрылась мурашками. Они не просто идут - они сканируют, вымеряют, как хищники, чувствующие дыхание добычи.
Пульс в горле грохочет так, что я уверена - они его услышат.
Я замираю, вжимаюсь глубже в тень под плитами, хотя уже почти физически неотделима от Димитрия.
Он не двигается. Даже не моргает. Мы - две части одного каменного укрытия.
И всё же, я ощущаю каждую вибрацию его тела. Он слышит их. Знает, как они двигаются. Он напряжён до предела.
Что-то вспыхивает за поворотом. Синий отсвет. Один из разведчиков?
Я медленно поворачиваю голову, чтобы взглядом пересечься с Димитрием. Он видит мой вопрос без слов. Его пальцы едва заметно сжимаются на моём запястье. Ответ - да. Это они.
Снаружи гулко скользит воздух. Нечто проходит мимо. Не человек. Не животное. Нечто, чьё присутствие давит даже через бетон. Я не дышу. Только сердце - предатель - всё ещё бьётся, оглушающе громко.
Если они свернут за угол - мы обречены.
Но они не сворачивают. Проходят мимо. Медленно, почти лениво, как будто просто исследуют руины, не ожидая найти здесь кого-то живого. Пришельцы. Двое. Я вижу только их ноги - высокие, мощные, будто вылепленные из металла и плоти. Движения точные, грациозные и жутко бесшумные.
Сердце моё колотится так яростно, что кажется, оно сорвётся с места. Я вжимаюсь глубже в грудь Димитрия, стараясь слиться с камнем, с его телом, с тенью. Он остаётся неподвижным, но я чувствую, как внутри него всё сжато, как пружина. Ещё чуть-чуть - и она сорвётся.
Они останавливаются. Всего в нескольких шагах.
Один из них поворачивается.
Я вижу их ноги. Их тела - почти идентичны человеческим. Та же анатомия, та же осанка, те же движения - только всё чуть преувеличено. Слишком высокие. Слишком точные. Слишком идеальные. Мышцы вырезаны с точностью, пугающей своей симметрией. Я знаю это, потому что видела настоящего Каэля.
