Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

лице заставил Кирана замереть. Это была скорбь, опустошившая её глаза — первый проблеск той муки, в которой она находилась с тех пор, как он столкнулся с ней на дороге.

— Мы не обязаны, просто выслушай меня сначала, — сказал Киран, поднимая раскрытые ладони.

Аэлия резко махнула рукой в сторону гостиницы, глядя на него так, будто он предложил провести ночь в лагере Астрэи.

— Я не собираюсь класть деньги в карманы людей, которые поддерживают Астрэю.

— Нет, не будешь. — Киран заставил себя сохранять спокойствие, напоминая себе, насколько изолированной была её жизнь. — У каждого заведения в Дриасе, у каждого заведения по всему Демуто будет похожая вывеска. Не потому, что они поддерживают Астрэю, а потому что боятся их.

Аэлия яростно покачала головой.

— Это не оправдание, они сраные трусы —

— Они не трусы. — Киран остановил её, внезапно слишком уставший от её отношения, чтобы слушать ещё хоть слово. — Ты видела, что Астрэя сделали в Каллодосисе. Здесь ничем не лучше. Целые предприятия разоряются только потому, что они всё ещё нанимают людей, а обычных артемиан хладнокровно убивают лишь за то, что они их обслуживают. Это обычные люди, Аэлия. Ты правда можешь винить их за то, что они выбирают выжить, защитить свои семьи?

Гнев сошёл с её лица, оставив на его месте горькую обиду.

— Хорошо. — Она выхватила ключ из его руки. — Я поем у себя в комнате. Увидимся утром.

И, даже не оглянувшись, она стремительно вернулась обратно в таверну.

Киран сжал кулаки, сдерживая поднимающееся раздражение, поднял голову к темнеющему небу и медленно выдохнул. Когда он убедился, что не собирается пробить кулаком стену, он направился в свою комнату. Он приложил ухо к стене, чтобы убедиться, что Аэлия внутри и в безопасности, прежде чем снова спуститься вниз. Ему нужна была информация — а где её лучше получить, как не в местной таверне?

Казалось, половина Дриаса заполнила каждый свободный сантиметр этого места. Он попытался дышать, несмотря на запах пота, пока пробирался к стойке; перед ним сама собой расчищалась дорога, потому что артемиане прижимались к своим соседям, чтобы убраться с его пути. Он окинул таверну взглядом и слишком легко нашёл то, что искал.

Жизнь так устроена, что в каждой жалкой маленькой таверне найдутся жалкие маленькие люди — и эта не была исключением. Если бы Киран был щедр в оценках, он назвал бы свою цель человеком среднего возраста. Его лицо говорило о том, какую цену с него взяла жизнь. Тонкие красные прожилки расползались по дряблой коже его щёк,

седина его щетины ничуть не украшала столь же бледный цвет лица, а волосы на голове покинули его окончательно. Он с отчаянной хваткой сжимал кружку — единственную спасительную нить, которую его жалкое существование ему предоставило.

Хотя его голос терялся в шуме комнаты, было ясно, что он говорит чуть громче, чем следует, прямо в ухо более молодому мужчине, который даже не утруждал себя тем, чтобы посмотреть на него. Цель Кирана это нисколько не смутило: он закинул руку на плечо молодому мужчине и продолжал говорить, пристально глядя ему в лицо, упорно продолжая свою болтовню. Похоже, это стало последней каплей.

Молодой мужчина стряхнул его руку и поднялся, чтобы уйти, едва проронив слово, отправившись искать более тихое место, где можно было бы спокойно утопить в выпивке напряжение прошедшего дня. В комнате, настолько переполненной, что в ней едва можно было пройти, человек Кирана сидел за единственным пустым столом. Он огляделся по сторонам, слишком пьяный, чтобы по-настоящему переживать из-за этого. Вероятно, именно поэтому он и пил.

Киран подошёл к стойке и заказал два напитка у слишком уж услужливой служанки, прежде чем присоединиться к мужчине. Его глаза полезли на лоб, когда Киран скользнул на скамью рядом с ним, прижав его к стене, но прошло совсем немного времени, прежде чем они уже перешли ко второй кружке. Киран подвинул её к нему.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? —

Киран приоткрыл затуманенный сном глаз и столкнулся взглядом с тёмной коробкой, которую таверна щедро называла комнатой. Тонкий солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь грязное стекло, делал её ничуть не менее жалкой, чем она казалась накануне ночью. Он оттолкнулся от бугристого матраса, выпутался из колючих простыней и свесил ноги с кровати. Половицы были холодны под его босыми ступнями, но он едва это заметил — его разум уже приходил в движение со своей обычной беспощадной скоростью.

Он уронил голову в ладони, пальцы погрузились в волосы, когда события последних нескольких дней обрушились на него.

Он увидел Аэлию, мгновенно обзавёлся чем-то вроде одержимости, опустился до лёгкого преследования, был вот настолько близок к тому, чтобы поцеловать её, и взбесил её до крайности. А теперь каким-то образом оказался на принимающей стороне немалой доли враждебности в путешествии, которое вообще-то должен был совершать один.

Он застонал при мысли о том, что ему придётся рассказать ей то, что он узнал прошлой ночью. Если бы это не было так ужасно, он бы посмеялся над собой. Вот он стоял прошлым вечером перед таверной и объяснял ей, как устроен мир, тогда как на самом деле был так же наивен, как и она. Даже в самых безумных своих мечтах он не ожидал, что всё разовьётся так стремительно.

Ему не хотелось в это верить, но несколько человек в таверне подтвердили, что астреанцы теперь действуют под властью короля. Однако никто, похоже, не понимал — почему.

Киран резко вскинул голову, когда услышал движение по соседству; его слух без труда уловил звук закрывающейся её двери сквозь тонкие стены. Он оттолкнулся от кровати, поспешно натянул одежду и уже через несколько мгновений бежал вниз по лестнице вслед за ней.

Сердце Кирана упало, когда Аэлия повернулась к нему лицом, уже потянувшись к ручке входной двери. Фиолетовые круги под её глазами за ночь потемнели, а покраснение по краям говорило о том, что большую часть ночи она провела без сна и в слезах. Любая обида, которую он испытывал из-за её поведения по отношению к нему, увяла при этом зрелище.

— Доброе утро. — Он пересёк комнату несколькими быстрыми шагами. — Куда ты направляешься?

— Мне нужны кое-какие припасы. Я хотела выйти пораньше, чтобы мы могли отправиться как можно скорее. — Она распахнула дверь и, моргая, шагнула в солнечный свет.

— Я пойду с тобой, — сказал он, уже направляясь в сторону главной улицы.

— Мне не нужно, чтобы ты шёл со мной, — резко бросила она ему в спину, заставляя его остановиться и повернуться к ней. — Похоже, тебе трудно поверить, что кто-то может выжить без твоего постоянного вмешательства, поэтому позволь мне прояснить это для тебя. Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь. — Она подчеркнула каждое слово.

И в тот же миг его обида вернулась на своё место. Когда в последний раз кто-нибудь разговаривал с ним так, как она? Было ли это когда-нибудь вообще? Она была несносной, неблагодарной и откровенно грубой. Он открыл рот, чтобы сказать ей об этом, слова уже были готовы сорваться с его языка, но в последний момент он сумел остановить себя. Крошечная частица его самого, которой ещё не надоела вся эта её чепуха, напомнила ему, что она прошла через ад, и его вспышка гнева только сделает всё хуже.

— Как пожелаешь. Во сколько ты будешь готова к отъезду? — тихо сказал он, и в его голосе, против его воли, кипело раздражение.

— Не знаю. Когда закончу, — бросила она через плечо, неторопливо удаляясь; её хромота заметно уменьшилась по сравнению со вчерашним днём. По крайней мере, похоже, она всё-таки использовала припарку, которую он ей дал.

Он сверлил её взглядом вслед, тихо кипя от дерзости этой женщины. Он всерьёз подумывал подняться к себе в комнату, собрать вещи и уехать без неё. Но в тот момент, когда она скрылась за углом, он уже знал, что не сделает этого. Как только она исчезла из поля зрения, то чувство тревоги вернулось, неприятно заворочавшись в глубине его желудка. Бормоча себе под нос, он зашагал в противоположную сторону.