Сделка с вампиром (ЛП) - Уолт Жасмин

Я смерила его подозрительным взглядом, не зная, стоит ли доверять, но Джинкс уже уменьшилась до обычного размера и безмятежно принялась умываться, вылизывая лапу и проводя ею по морде. Ясно: мой теневой фамильяр не видел в Воробье угрозы — иначе она бы сомкнула челюсти на его шее и трясла, как тряпичную куклу, пока тот не сломался.

Не сводя с него настороженного взгляда, я потянула за шнурок.

В ноздри ударил резкий металлический запах, и мои глаза расширились, когда я вытащила глянцевый тёмно-красный лист размером с большой палец.

— Кровоцвет? — удивлённо спросила я.

— Да. — Воробей сцепил руки за спиной. — В империи он запрещён, но в последний раз, когда я был в Тривэе, мне удалось раздобыть немного. Если жевать по одному листу раз в три дня, этого должно хватить.

Я прокрутила стебелёк продолговатого листа между пальцами, обдумывая подарок.

Кровоцвет — магическая трава, которую клан ведьм Вердантия начал выращивать после Войны Хаоса, когда Найтфорджи впервые были прокляты вампиризмом.

Для человека она делала кровь неприятной на вкус — если вампир чувствовал её запах, желание питаться исчезало. А если ведьма сама ела лист, он маскировал её магический след, позволяя сойти за человека.

Я использовала его много раз во время выслеживания в вампирских землях, и ни один вампир не мог распознать мою истинную природу, пока Кровоцвет циркулировал в моей крови.

— Зачем ты даёшь мне это? — наконец спросила я. Если трава запрещена в империи, она должна стоить целое состояние.

— Потому что я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Рядом с нами, — он неопределённо махнул рукой вокруг, будто Люций, Найра и Максимиллиан тоже стояли здесь. — И ещё потому, что тебе это понадобится, когда ты отправишься с Максимиллианом на Саммит.

Я прожгла его взглядом.

— Ты всё ещё думаешь, что я поеду? Даже после того, как Максимиллиан сейчас —, — я ткнула пальцем в сторону административного корпуса, — рассыпается в любезностях перед Мастером над вооружением Владимира, а Элиза готовит для него демонстрацию?

Воробей презрительно фыркнул.

— Ты всё рисуешь в чёрно-белых тонах. Будто нам достаточно показать императору фигу, и всё сразу станет прекрасно и замечательно. У него постоянная армия численностью более ста тысяч, Котёнок. И под его контролем самые могущественные вампиры в королевстве. Если мы не дадим ему то, чего он хочет, он раздавит нас, как муравьёв, и поставит во главе кого-то другого — того, кому на человеческую жизнь будет глубоко наплевать.

— Но должен же быть хоть какой-то выход! — воскликнула я, вскинув руки. — Хоть способ саботировать устройства — хотя бы настроить технологию так, чтобы она дала сбой, когда окажется в руках Владимира. Вы не можете просто вручить им это оружие!

— Если император Владимир узнает, что Элиза намеренно саботировала оружие, — тихо произнёс Воробей, и его лазурные глаза потемнели от гнева, — он сделает её своей рабыней и подвергнет всем пыткам и унижениям, какие только можно вообразить. Он будет убивать её медленно, годами, наслаждаясь каждым криком и всхлипом, который вырвет из её горла. А потом лишит Максимиллиана прав вице-короля и поставит другого изобретателя — того, кто умеет держать голову ниже и делать то, что велено.

Я сглотнула подступившую к горлу тошноту при мысли о том, что Владимир может так сломать Элизу. Она была страстной, преданной своему делу женщиной, искренне заботящейся о своих людях. Конечно, я не желала ей такой участи.

Воробей заметил выражение моего лица, и его черты смягчились.

— Пойдём со мной, — сказал он тихо. — Я хочу тебе кое-что показать.

— Ты не собираешься велеть мне сидеть в комнате, как Найра? — спросила я.

Воробей фыркнул.

— Это всё равно что приказывать приливам перестать сменяться. Занятие абсолютно бесполезное. По крайней мере, так у тебя будет надлежащий взрослый присмотр.

Я закатила глаза, но последовала за ним в общую комнату, на ходу закинув в рот лист Кровоцвета. Горечь с металлическим привкусом скривила язык, но я дисциплинированно разжёвывала его, пока Воробей открывал потайной проход за книжным шкафом.

Я пошла следом, Джинкс — по пятам.

Мы спускались всё ниже и ниже, миновали площадку, ведущую к библиотеке, и продолжали вниз, пока я не была почти уверена, что мы уже под землёй.

— Куда мы идём? — спросила я, когда мы вошли в канализационный тоннель.

Джинкс возмущённо мяукнула и вспрыгнула мне на плечо, избавляя лапы от сомнительного пола. Я зажала нос большим и указательным пальцами, чтобы хоть как-то защититься от вони.

— Молиться, — бросил через плечо Воробей, осторожно пробираясь по узкой кромке вдоль зловонной воды.

— Кому?

Но он лишь ускорил шаг, вынуждая меня тоже прибавить. Я выругалась, едва не споткнувшись о камни и изо всех сил стараясь не плеснуть себе на сапоги канализационной жижей.

Мы шли, казалось, целые мили; минуты складывались в час, пока наконец Воробей не ухватился за перекладины лестницы и не полез вверх, к круглой крышке люка.

Я разинула рот, когда мы выбрались наружу — в огромное пространство, заполненное скелетами дирижаблей. Некоторые были ободраны до голых каркасов, другие всё ещё цеплялись за остатки былого величия — с лоскутами обшивки и выцветшими знаками различия.

Высокие, призрачные конструкции ангаров нависали над нами; в крышах зияли дыры там, где панели обвалились, пропуская внутрь узкие лучи лунного света. Земля была усыпана деталями и инструментами, а тишину нарушало лишь далёкое эхо наших шагов по металлическому настилу.

— Что это за место? — прошептала я, запрокидывая голову, чтобы охватить взглядом всё сразу.

Я впервые с момента входа в канализацию вдохнула полной грудью — и воздух оказался тяжёлым от ржавчины и старого масла, свидетельством долгих лет запустения.

— Это верфь дирижаблей Люмины, — сказал Воробей, когда мы отошли от люка и углубились в ангарный двор.

Он указал на один воздушный корабль, который выглядел менее изуродованным временем и мародёрами. Его корпус в основном сохранился, а линии были изящнее, чем у остальных, — плавные изгибы и когда-то вычурные украшения, теперь потускневшие и потемневшие от лет.

— Я привёл тебя сюда посетить храм.

Я нахмурилась, но, прежде чем успела спросить, о чём, во имя всех адов, он говорит, я заметила их — фигуры, скользящие между тенями и направляющиеся именно к этому кораблю. Они двигались целеустремлённо, оглядываясь по сторонам. Подойдя ближе, я увидела у трапа одинокого стража. Каждый, кто приближался, опускал капюшон, проходя мимо него, и он кивал — безмолвный страж, подтверждающий право на вход.

Воробей остановился под тенью разобранного корпуса, пригнувшись под остатками носовой части.

— Внутри этого корабля находится самый большой храм Фаэросу в Люмине, — сказал он. — Человеческие рабы и треллы¹⁸ приходят сюда раз в неделю на богослужение.

— Что? — Я впилась взглядом в его лицо, ища хоть малейший признак лжи, затем снова посмотрела на поток людей. И правда — у каждого, кто откидывал капюшон, были округлые человеческие уши. — Максимиллиан знает об этом месте?

— Знает, — подтвердил Воробей. — Как и о всех остальных маленьких храмах, спрятанных по городу.

Я нахмурилась ещё сильнее.

— И он это позволяет?

— Он закрывает глаза. Как и большинство вампиров в этом городе, — Воробей едва заметно улыбнулся, заметив полное замешательство на моём лице. — Император Владимир приказал разрушить главный храм, а также большинство статуй богов и исторических деятелей. Но это не остановило людей — они нашли способы продолжать поклонение. Если местоположение храма раскрывается, у Максимиллиана нет выбора — он обязан его уничтожить. Поэтому я использую свои таланты, чтобы любой вампир, который случайно наткнётся на подобное место и захочет донести, получил стимул… посмотреть в другую сторону.

Я прищурилась.