Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна

К черту всё.

Я подношу бокал к губам. Но как только капля сладкой крови касается языка, я плотно сжимаю рот. Какая-то иная сила велит мне остановиться. И я останавливаюсь. Надежда заманчива, но именно из-за ночных странников мы её когда-то потеряли.

Я возвращаюсь на кровать, забираюсь на середину и ложусь, глядя в люк.

— Ты всё еще там, верно?

— Да.

Я фыркаю.

— Так и думала. Ты из этих…

— Из каких?

Он ведь… старый, да?

— Неважно. Ночные странники стали причиной того, что мама нас бросила? Вы ведь появились сразу после её ухода.

Минута молчания.

— Мать ушла, потому что люди не могут не портить всё вокруг. Вечно ищут власти. Создают вещи, которые не следовало бы, чтобы выиграть войны, которые не могут потянуть сами.

— Вроде истребителей?

— Вроде вампиров, — бросает он пренебрежительно, явно не желая продолжать. — Могу я спросить?

Я пожимаю плечами. Это справедливо.

— Тот мужчина, с которым ты проводишь ночи… почему он не твой любовник? Я не совсем понимаю.

— Разве ночные странники не развлекаются друг с другом? — ворчу я.

— Нет. Когда двое ночных странников делят кровь под одной луной, они становятся парой на вечность.

— Значит, если бы я выпила твою кровь сегодня…

— Мне пришлось бы выпить твою, чтобы это случилось, — заканчивает он. — Теперь расскажи мне об этом твоем «не-любовнике».

Я тереблю пуговицы на платье.

— Он лгал мне. И я ему тоже, полагаю. Но кажется, он не делится важной информацией, пока его не прижмет. И это меня бесит. Его ложь заставляет меня сомневаться в нем.

— Я лгал тебе.

— Но ты ночной странник, — бормочу я. — От тебя это не так больно.

Тьма сочится из углов вентиляционного люка.

— Ты оставишь его?

— Почему ты спрашиваешь?

Мрачная пустота вырывается наружу, сплетаясь в чернильные ленты, как и прошлой ночью. Они опускаются, плавно кружась в спирали, направляясь ко мне.

— Ты дала мне много пищи для размышлений.

Со вздохом я отворачиваюсь и сверлю взглядом выход. Бледный белый свет пробивается из-под двери, отчаянно пытаясь выжить в этой красной комнате.

— Я и не думала уходить от него, пока он не признался, что пришел сюда добровольно. Его истории звучат правдоподобно, но это заставляет меня гадать, о чем еще он мог солгать.

Я снова перевожу взгляд на люк; мои глаза расширяются, а в животе вспыхивает ноющая боль при виде лент, оказавшихся так близко. На расстоянии вытянутой руки. Слишком дерзко для моего собственного блага, я тянусь к ним, пока он произносит:

— Спаситель также может стать твоим разрушителем.

Мои кончики пальцев касаются ближайшей ленты. Шелк проскальзывает между пальцами, как монета между костяшками.

— Ты хочешь спасти меня?

Лента пересекает мое запястье и обвивает руку до самого локтя.

— Это то, что мы делаем.

Я неловко шевелюсь и одергиваю руку. Тьма втягивается в люк, словно вакуумом.

— Ты видел все мои воспоминания? Каждый момент до того, как я попала в Дарковиш?

— Да.

— И?

Долгая пауза.

— Твоя техника Вагановой была великолепна.

Я улыбаюсь воспоминаниям о балете, которые так глубоко запрятала в себе, но к которым так жажду вернуться.

— Твой смех прекрасен, Сая, — говорит он. Мое дыхание перехватывает, а в глазах встает пелена, когда я смотрю в пустоту люка. — Если ты примешь моё предложение, тебе больше никогда не придется прятать эту улыбку. Ты сможешь быть собой, а не тем, кем тебя научили бояться быть.

Я тереблю пуговицу на платье. Сделав глубокий вдох, я снова уставляюсь на дверь.

— Мне нравится быть собой, существом, максимально далеким от чего-то вроде тебя, ночной странник.

— Это говоришь ты, или тот яд, которым тебя пичкали мать, друзья… и твой не-любовник?

Острая боль пронзает сердце, но я прикусываю губу, чтобы не открываться перед тем, кто видит гораздо больше, чем следовало бы.

Глава 21

ПРИТВОРЩИК

Любой ночной странник, раскрывший местоположение Подземного города, подлежит судебному преследованию.

— Закон Серуна

Выход из частной комнаты напоминает «аллею позора». Я вернулась целой и невредимой, но что меня ждет? Насколько сильно будет в ярости Джакс, когда мы увидимся? Часть меня хочет просто спрятаться от чужого суда. Остальные Доноры увидят во мне человека, жаждущего компании наших похитителей. Сомневаюсь, что кто-то поверит мне, если я скажу, что он… хороший. Я и сама не уверена, хороший ли он на самом деле, или мои собственные сложные чувства к самой себе заставляют меня хотеть в это верить. Ведь если он не хороший, то что это говорит о полукровке?

Я сама — хорошая?

Мне хотелось бы так думать, но воспоминания о том, как мать вздрагивала от моих прикосновений, и об одиноких днях у воды вместо игр с другими детьми, рассказывают совсем другую историю. Я никогда по-настоящему нигде не была своей.

Когда женщины спускаются по лестнице, моё горло сжимается, а руки сжимаются в кулаки. Быстро взглянув на сопровождающего Кровопоклонника, я говорю:

— Я хотела бы отдохнуть в своей комнате.

Мы останавливаемся у лестницы, и мои уши улавливают шепотки в толпе. Эмили и Мэнни замедлили спуск, ожидая, пока я закончу разговор. Человек в маске оценивающе наклоняет голову:

— Только если ты согласишься снова увидеть бога сегодня вечером.

Мои пальцы подергиваются, кончик языка касается потрескавшихся сухих губ.

— Это то, чего он хочет?

— Он настаивает, — отвечает надзиратель с легким поклоном.

Настаивает?

Этот ночной странник странен. Но как бы много вопросов у меня ни оставалось, взгляды проходящих мимо людей и имя Джакса, слетающее с чьих-то болтливых губ, заставляют меня заторможенно кивнуть:

— Хорошо. Я увижусь с ним снова, если мне позволят отдохнуть, а моим друзьям отдадут ту еду, которую предназначали мне.

— Разумеется.

«Разумеется». Он прозвучал почти по-человечески.

Пока я следую за Кровопоклонником вверх по лестнице, мои подруги замирают. Я кожей чувствую их острые взгляды, когда прохожу мимо на наш этаж. Я знаю, что они скажут. Знаю, потому что на их месте поступила бы так же. И всё же я не готова встретиться с Джаксом. И к вопросам я тоже не готова.

В комнате тихо. Кровопоклонник быстро уходит, закрывая за собой дверь. Запустив пальцы в волосы, я сажусь на кровать Коула и роняю голову между колен. Тварь в вентиляции молчит — полагаю, она активна только по ночам.

— Сая? — я вдыхаю и поднимаю голову: входит Эмили. Её брови сдвинуты, влажные волосы спутаны у затылка, по тонкому платью расплываются мокрые пятна. — Ты в порядке?

С натянутой улыбкой я отвечаю:

— Просто устала. А ты что здесь делаешь? Разве ты не должна скоро сдавать кровь?

— Я сказала Кровопоклоннику, что мне плохо, и спросила, могу ли сдать позже. Он согласился. Странно, что он разрешил, но, видимо, ты теперь важная персона, — я отодвигаюсь на кровати, и Эмили садится рядом. Она смотрит прямо перед собой и медленно кивает: — Ты получила ответы, которые искала?

— Нет.

— Значит, ты вернешься?

— Да, — хрипло отвечаю я.

— Джаксу это не понравится, — Эмили поворачивается ко мне. — А другие женщины уже гадают, не превращаешься ли ты в ночного странника.

В груди шевелится смех, но я сдерживаю его.

— Разве это не было бы забавно?

Эмили усмехается, поудобнее устраиваясь на кровати Коула:

— Я в это не верю. По крайней мере, пока. Ты всегда была любопытна ко всему новому.

Я ковыряю кожу вокруг ногтя.

— Любопытство когда-нибудь погубит кошку.

— Когда-нибудь, но не сегодня, — она толкает меня в плечо. — Я променяла обед на то, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, так что завтра ты задолжала мне как минимум половину.