Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

«Это временно».

— И да, я… прошу прощения за это, — продолжает Уилл. — Поэтому принес тебе искупительную жертву.

Я морщусь.

— Это вообще твоя идея была?

Уилл вздыхает.

— Ладно, нет. Тук сварил кофе, а Роб настоял, чтобы принес его я. — Он бросает взгляд на френч-пресс, затем на часы. — Ему нужно еще две минуты. — Он выжидающе смотрит на меня. — Как себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — сухо отвечаю я. — Мне вообще-то нельзя много пить, если это еще не очевидно.

Уилл вскидывает бровь.

— Нельзя?

Черт. Выбалтывать про свою эпилепсию — плохой ход. Меньше всего мне нужно раскрывать слабость, которую эти парни могут использовать против меня. Не то чтобы они обязательно так поступят, но… что ж, я уже один раз увидела, что бывает, когда слепо доверяешь людям.

Больше не попадусь.

— Просто личное правило, — хриплю я. — Ну, знаешь, знать свою меру и все такое. — Самое время сменить тему. Я киваю на пакеты: — Что это?

— Ах, да. Твой гардероб прибыл — ну, часть его во всяком случае. — Уилл барабанит пальцами по верхней коробке. — Роб просил передать, что Джек надеется, что тебе понравится, и это еще не все. Так, кое-что на первое время.

От этого я даже немного оживаю. Я хожу в этих трениках гораздо дольше, чем позволяют правила гигиены, и мысль о том, чтобы надеть на себя что-то другое — особенно что-то красивое, — признаться, так и манит.

— Посмотри на себя, вся так и сияешь из-за одежды. — Уилл улыбается.

Я хмурюсь.

— Ты бы тоже сиял, если бы до этого был в одних шмотках несколько дней подряд.

— Я бы сиял, даже если бы переодевался, — парирует Уилл. — Я ценю хороший гардероб, что, надеюсь, заметно. — Он снова смотрит на часы. — Время кофе.

Он поворачивается к френч-прессу и медленно опускает поршень, выпуская по всей комнате восхитительный аромат. Одно только это амбре заставляет меня пулей выскочить из кровати.

— Дай, — говорю я, делая загребающее движение в сторону чашки.

— Полегче, — осаживает Уилл, отмахиваясь от меня. — Позволь сначала налить. — Он наполняет чашку и протягивает ее мне: — На здоровье.

Я делаю глоток, и это просто божественно. Земля и небо по сравнению с той паршивой чуть теплой жижей, которую выдавала любимая капсульная кофеварка дяди Джона. Я закрываю глаза и делаю еще один долгий глоток.

— Значит, нравится? — ухмыляется Уилл. — Передам Туку.

Смутившись, я открываю глаза и заправляю волосы за ухо. Теперь, когда я окончательно проснулась и встала с постели, вся неловкость момента со всей дури бьет мне в грудь.

Уилл со своей стороны не выглядит смущенным. Впрочем, сомневаюсь, что его вообще можно смутить.

— Спасибо, — говорю я. — Что принес кофе. И одежду поднял.

— Обращайся, — отвечает Уилл. — Как я уже сказал, я искупаю вину. Мне не следовало предполагать, что ты… хочешь столько выпить.

— Ты на меня не давил, — быстро говорю я. — Я сама это сделала. Но… — Я кривлюсь, вспоминая свои слова.

«Я плохая, плохая девочка».

Господи Иисусе. Убей меня прямо сейчас.

— Да. Это был перебор, — бормочу я в свою чашку. — Может, просто забудем, что это вообще было?

— Я сделаю все, что в моих силах. — Уилл поджимает губы, словно хочет что-то сказать, но сдерживается.

— Извини, — говорю я. — Я, наверное, отвлекаю тебя от… каких-то дел. — Понятия не имею, чем эти парни занимаются днем, но вряд ли они просто трутся по гостевым спальням.

— Не бери в голову. — Уилл скрещивает руки на груди и прислоняется к стене. — Вообще-то, Роб просил проводить тебя в гараж, как только будешь готова. Мне кажется, ему не терпится, чтобы ты взялась за машины.

Это бодрит меня еще сильнее, чем кофе. Сердце делает несколько радостных кувырков.

— Я готова. Веди.

Уилл оглядывает меня с ног до головы:

— Серьезно?

Я прослеживаю за его взглядом, смотря на свои треники и босые ноги:

— Ладно, справедливое замечание. Дай мне пять минут.

Я ставлю кофе и подхожу к пакетам, разрывая верхний. Внутри оказывается ворох фиолетовой папиросной бумаги, поверх которой лежит написанная от руки записка:

Наслаждайтесь, мисс Бэколл.

Целую, Джек.

Я улыбаюсь и аккуратно откладываю записку в сторону, после чего зарываюсь в бумагу, чтобы узнать, что внутри.

К моему удивлению, там нет никакой загородно-клубной херни, которую я ожидала увидеть. Это похоже на то, что я примеряла в магазине, только круче: тонкие льняные майки, джинсы свободного кроя с идеальными потертостями, винтажные футболки с рок-группами, теплые фланелевые рубашки на пуговицах. Целый гардероб, состоящий чисто из вещей в стиле Мэриан.

И я от этого в восторге.

Порывшись еще немного, я бросаю на кровать меланжево-серую футболку и свободные черные джинсы. Второй пакет радует разнообразием обуви и носков, из которых я выбираю пару холщовых кед — простеньких, но явно качественных, — а затем перехожу к последнему пакету, который целиком забит нижним бельем.

И это не какие-нибудь там хлопковые трусы из набора по шестнадцать штук. Это… белье. Без вариантов. Но при этом не вычурное и не нелепое. Оно… сдержанное. Сексуальное, но без маскарада. Кое-где проглядывают элементы кружева, но в основном преобладают простые вырезы и фасоны с различными темными переливами шелковистой ткани.

Слишком поздно я вскидываю глаза на Уилла, который тут же отводит взгляд. Но недостаточно быстро.

— Похоже, Джек подобрал тебе очень милые вещички, — говорит он хриплым голосом. Он старательно избегает смотреть на меня, пока я в спешке выуживаю бюстгальтер и подходящие трусики.

— Ага, — соглашаюсь я. — Я сейчас.

С пылающим лицом я хватаю вещи и на всех парах лечу в ванную. Я сбрасываю треники ровно за пять секунд и намереваюсь одеться так же быстро, но притормаживаю, когда дело доходит до белья. И верх, и низ сделаны из одинакового шелка сливового цвета, и на ощупь они прохладные, словно скользящая по телу родниковая вода. Гладкие и нежные трусики прилегают к коже — определенно они удобнее того, к чему я привыкла, — а бюстгальтер оказывается на удивление комфортным для такой… декоративной вещицы. Две пары бретелек перекрещиваются над грудью, темно-пурпурная ткань выглядит глубокой и насыщенной на фоне моей бледной кожи. Я рассеянно провожу пальцем по краю чашечки и ловлю себя на том, что внезапно и остро осознаю: Уилл находится всего в паре шагов отсюда, в моей спальне.

Что бы он об этом подумал?

Я прикусываю губу и заставляю себя прийти в чувство. После вчерашнего я и так хожу по тонкому льду, не хватало еще усугубить все фантазиями.

Еще через пять секунд я натягиваю через голову футболку и влезаю в джинсы. Быстро чищу зубы, плещу в лицо водой и выхожу обратно.

— Вот теперь я готова, — объявляю я.

Уилл выпрямляется и прокашливается:

— Ты… отлично выглядишь, — говорит он. Но что-то в том, как он притормозил, подсказывает мне, что, возможно, «отлично» — это сильно урезанная версия того прилагательного, которое пришло ему на ум первым.

Тем не менее, я гордо поднимаю голову и принимаю комплимент.

— Теперь уже не так похожа на гаечку, да?

Он улыбается.

— О, я ни капли не сомневаюсь, что к концу дня ты будешь по локоть в мазуте, стоит тебе дорваться до этих машин. — Он протягивает мне чашку с кофе, я делаю шаг к нему, чтобы забрать ее, но он замирает.

— Погоди, — говорит он. — У тебя тут… — Он крутит пальцем в воздухе, показывая, чтобы я повернулась. — Бирка. На футболке.

— Оу. — Я подчиняюсь и поворачиваюсь спиной, пытаясь дотянуться до нее самостоятельно, но безуспешно. — Она…

— Я сниму, — говорит он. — Не шевелись.

Я сглатываю, но замираю.

— Ладно. Спасибо.

Я стою к нему спиной и убираю волосы в сторону. Кончики его пальцев едва задевают мою шею, когда он нащупывает тонкую нитку, которой маленький кусочек картона крепится к воротнику футболки. Вопреки воле я резко втягиваю воздух.