Ненависть и свет между нами (СИ) - Вересень Мара

Я была уверена, внешне на моем лице такое же спокойное сосредоточение, как у других выпускников, но... Наставник сказал, мы увидимся на приеме. Даже Вид-Арен прибыл, а его всё нет.

Хозяина Чертога тоже не видно, но я знаю, что он наблюдает за мной.

Нас учили, как вести себя на приеме, еще до того, как привезли сюда. Меня вполне могут наказать за то, что я прячусь в стороне, притворяясь частью древа-колонны, хотя должна быть с соучениками, чтобы гости, в первую очередь илфирин, которых я заинтересую, рассмотрели поближе.

Я заметила сестер-близнецов. Можно было подойти к ним, но для этого пришлось бы пересечь открытую площадку с чашей и показать себя.

Прозрачная толстостенная емкость со сферами-искрами на возвышении пугала. Слишком уж напоминала жертвенный алтарь из той же эпохи, что и мертвые игры хладен.

Крупных каменных бусин разных цветов в чаше было не так и много, как и жертвенных серн в волшебном саду. Это такая же традиция, как нож из мертвого железа на отборе. Церемония. Илфирин любят церемонии и традиции. И изощренные игры тоже.

Нетленный видит выпускника, прикосновением к браслету считывает образ, а потом просто выбирает понравившуюся сферу из вазы. А еще у каждого есть список. Но это скучно.

Некоторые собирают каменные бусины как коллекцию и хранят их очень долго. Даже тогда, когда от светлячка остается лишь шлифованный шарик с эхом сути внутри.

Я так не хочу.

Время шло, я пряталась. Прибывшие на прием нетленные по одному подходили к чаше.

Ло-Эфа, Небесный Змей, летописец, волосы белые, как снег, лишь некоторые пряди окрашены в тон наряду. У Небесного Змея зеленые глаза, тонкие брови, подчеркнутые врощенными в кожу изумрудами, в ушах — длинные серьги. На нем узкий костюм с высоким воротником и асимметричная летящая накидка. Всё лазурное. Белое на лазурном смотрится, как перистые облака в небе.

Фер-Фаал, Лунный Волк, механик. Темные волосы выбриты затейливыми узорами на висках, оставшееся стянуто в высокий хвост. Нетленный в красном. Но он вряд ли потеряется в саду гостевого уровня, потому что красный — густой и темный, как сок переспевших вишен. Строгий костюм, белый широкий шарф пристегнут брошу-фибулой с крупным рубином. Глаза Лунного Волка, как два полированных до зеркального блеска металлических диска.

Лод-Алма, Каменный Барс, миротворец. Он чуть массивнее прочих илфирин. Не выше, они все почти одного роста, кроме Вид-Арена, но больше. Кажется сонным из-за чуть приопущенных, подвешенных лазурной краской век, под которыми прячутся глаза цвета темного меда. А клыки — не прячутся, выдают ямочки на губе. У Лод-Алма тяжелые золотые волосы и множество браслетов, украшающих руки от запястий до плеч, кольца в ушах и на пальцах. Он пришел в белой тунике с широким плотным поясом и сандалиях.

Драг-Фар, Шепот Полудня, каратель. Многослойные просторные темные одежды лишь подчеркивают стройное тело. Его волосы тоже темные. И очень длинные, едва не касаются пола. Он носит их тонкими косами, собранными в хвост. Каждая коса заканчивается шипом. Глаза — два аметиста. Правое запястье и ладонь опутаны длинной нитью бус. В них не просто камни. Это эм-меморы.

Почти все илфирин носят при себе воспоминания. В украшениях и просто так. Фа-Лод любит себя украшать. Все они любят. Эф-Феррат не исключение. Разве что в украшениях наставника почти нет камней.

Скользили, неотличимые от теней безликие слуги, музыка, едва слышная, ненавязчивая, звучала сразу отовсюду. Сверху, с высокого потолка, похожего на лесной свод с куполом переплетенных ветвей, струился рассеянный свет. Листья падали и тоже рассеивались светом. Я притянула один, и он истаял прямо у меня в руках, просочился сквозь пальцы.

Если кто-то выберет меня, я вот так же…

— Это не значит ничего.

Наставник всегда легко мог застать меня врасплох, подобравшись незаметно, тем более сейчас, когда я всеми силами держала барьер, который располагался оттого, что я слишком нервничала из-за Фа-Лода, обстановки, ожидания. Теперь — оттого, что Эф-Феррат так близко. Прямо за мной.

— Свет и Явь, нетленный.

— Ничего. Не. Значит, — медленно, разделяя слова, повторил он, касаясь дыханием волос у меня на затылке. Он гораздо выше меня, значит, его голова чуть склонена вниз, а взгляд направлен на спину, на мою голую спину, мгновенно покрывшуюся пупырышками.

— Сфера в чаше ничего не значит. А твое неверие оскорбляет. — Пауза. — Хороший барьер.

— Но вы все равно читаете меня.

— По твоему дыханию, твоему лицу и взглядам на чашу со сферами.

— Вы у меня за спиной. Вы не видите.

— Здесь полно зеркал. Или я лгу. — Он снова помолчал и с удивлением и проскальзывающим раздражением добавил: — Это и в самом деле оскорбительно. Тебе совершенно нечего было опасаться. Я могу отказать любому без оснований, если светлый из моего оазиса. Как любой владелец Сада. Но у меня есть и основания. Твое будущее было определено раньше. Я говорил тебе об этом неоднократно. Руку. Ладонью вверх. Вот твоя настоящая сфера.

Протянулась рука в светлом рукаве, красивые пальцы, украшенные тонкими кольцами из белого золота, небрежно обронили сокровище.

На мою ладонь со шрамом от крылатой фигурки упал камешек из Идир. Более гладкий, чем я помнила, словно его бесконечно долго перекатывали в пальцах.

О чем можно подумать между двумя ударами сердца? Обо всем.

Или замереть, лишившись способности думать, от переполняющих эмоций.

— Осторожнее, Анелe, — мягко предостерег наставник, — ты сияешь. Здесь слишком много голодных глаз. Неужели ты забыла, что весь твой свет принадлежит… мне.

Рука в панцире серебра легла на спину, ладонь в основание шеи, пальцы… обняли.

У Эф-Феррата длинная ладонь и пальцы, а из-за острых наверший-когтей они еще длиннее, настолько, что кончик указательного сейчас упирается в мой подбородок снизу, а у меня в голове звон. Словно сотни хрустальных подвесок. Или ледяных. Брызжущих цветными бликами.

Я закрыла глаза. Я видела этот звук. И блики. И сверкающие капли. Они падали вверх, как неправильный дождь, а из каждой капли-зерна расцветал цветок с полупрозрачными хрупкими лепестками.

Образ был не мой, но близкий настолько, что я слышала, как пахнет сладостью и тающим снегом.

“Дыши”

Дышу…

“Это твой-мой свет-дар”

Эф-Феррат говорит голосом, но без слов. Нить связи вибрирует и хрусталь звенит у меня внутри, разгоняя нету по телу. Мне не достаточно того, что нетленный касается меня только рукой, мне хочется прильнуть к нему спиной, кожей, подставить шею под острые иглы клыков, отдать…

“Дыши”

Дышу…

Вот только…

— Ты нарушаешь приличия, Эф-Феррат. Собрался попробовать ее прямо здесь?

Сейчас, будучи так близко к наставнику, я чувствовала жажду Фа-Лода горячо и ярко. Сумеречный Лис догадывался, что именно происходит сейчас со мной, с нами, и завидовал так же ярко и горячо. Глаза выдавали.

— Я купил для гостей иннарэ, среди них есть несколько, похожих на нее. Прислать тебе? Одну.

Фа-Лод улыбался, а мой барьер дрожал. Недолго. Наставник все еще касался меня. Теперь — не только рукой, но и силой, краешком бездны.

— Одну? А как же гостеприимство?

— Действительно, — оскалился Фа-Лод, — тогда я пришлю двоих.

— Чуть позже. Смотрю, ты все же выбрал?

Теперь и я заметила в холеных пальцах Фа-Лода две белые с голубоватым отблеском сферы.

— Да. Это было вдвойне не так интересно, как то, что я хотел изначально, но зато их тоже двое.

— Тебе было позволено выбрать кого-то одного, — напомнил наставник.

— Да. Поэтому так приятно, что мои новые игрушки продавались комплектом.

— Близнецов выбрал Драг-Фар.

— Я умею договариваться, Эф-Феррат. Лишь с тобой это не работает.

— Тебе приятнее меня ненавидеть, — спокойно улыбнулся Белый Ворон.

— Ненавидеть всегда приятнее. И ты прав. Больше всего меня раздражает, когда ты прав. Исчезни из моего Чертога, Эф-Феррат, — прошипел Фа-Лод, показав кончики клыков.