Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Меня согрело при виде его; горло сжалось. Глупо, но я не понимала, как сильно хочу увидеть его после всего, что мы пережили, и какое это облегчение. Его неизменное бронзовое тело, невозмутимое выражение, иногда понимающее, а иногда смертельно грозное, если нарушаешь правило. Его постоянство в мире, отчаянно рвущем себя наизнанку, щипало глаза слезами.

— Добрый вечер, юная Ларк! — пропел он.

Меня всё ещё поддёргивало от того, как его голос рендерится на английский Ясновидение после лет, что мы разговаривали с ним по-древнегречески, — и да, я до сих пор злюсь, что была единственной в проклятой гильдии, кому пришлось учить его честно.

— Добрый вечер, Библиотекарь, — сказала я. — Надеюсь, вы не против: я привела нескольких гостей поработать в фондах?

— Разумеется, юная Ларк, — сказал Библиотекарь. — Библиотека в вашем полном распоряжении.

Перед глазами вспыхнул призрачный лик Эндимиона.

— Ох? — выдавила я. — Никто не заглядывал?

— Многие из гильдии отправились в Англию, — сказал он. — Смотреть, что найдут среди руин, что появились в Гластонбери.

Ну разумеется, они поехали в Гластонбери, к руинам Авалона. Конечно. И плевать им на любые кордоны исследователей и экспертов. Я уже видела их: кружат над останками Авалона, словно шакалы, выжидая, что ещё сочного осталось на костях. Они и, наверняка, каждая другая гильдия Опустошителей на свете.

Эта мысль неизбежно всколыхнула окровавленные воспоминания последних дней острова и вывернула душу наизнанку.

— Вы в порядке? — спросил Библиотекарь. — Давненько мы не виделись.

И правда. Пока мы были в Авалоне, здесь прошло три месяца.

Я откашлялась, пытаясь собраться, забрала у него пылесос и пошла к его крошечному кабинету. Воткнув устройство в привычный угол, я ощутила, как разливается тепло от вида его аккуратного стола и полок с вещицами вдоль стены. Пёрышки, занятные кристаллы, амулеты на удачу — всё то, что мы с Кабеллом находили в заданиях и приносили ему.

— Ты их сохранил, — тихо сказала я.

— Разумеется, — ответил он. В словах не было эмоции, но я всё равно ощутила его непонимание. — Это сокровища.

Прежде чем я смогла заговорить снова, прошла пауза.

— Понимаю, это много, — но можно ли нам… воспользоваться чердаком наверху пару дней, просто чтобы спать?

— Это ваш дом, — просто сказал Библиотекарь. — Он всегда будет вашим домом.

Меня не миновала ирония: древний автоматон, не имеющий человеческого сердца и разума, проявил к двум сиротам больше сострадания, чем вся гильдия вместе взятая.

Вместо того чтобы выставить нас на улицу, он позволил нам тайно жить на чердаке, приносил еду и воду, даже дал азы обучения. Может, он каким-то образом почувствовал, что, как и он, мы не «равные» остальным членам гильдии, и нас всегда будут так и видеть.

— Какое удовольствие снова посидеть с вами у огня и почитать, — сказал Библиотекарь.

Я слабо улыбнулась. Каждую ночь, когда последний Опустошитель уходил, мы с Кабеллом спускались, помогали ему кормить библиотечных котов, а потом втроём садились у камина и читали друг другу. Это была простая, мирная жизнь — такая, за которую я бы убила, чтобы однажды снова её знать.

Мысль кольнула, но ради Кабелла я бы сделала и хуже.

Его взгляд зацепился за мягкую серую головку, выглядывающую из моего кармана, и он указал на неё:

— Новое сокровище?

Осторожно я вынула Грифлета и вложила дрожащего котёнка в бронзовые ладони Библиотекаря. Грифлет посмотрел на меня с чистым ужасом, но я знала: Библиотекарь не причинит ему вреда. Он никогда не тронет невинное существо.

— Остальным котам он не нравится, так что не уверена, что его можно оставить, — сказала я.

Он нежно провёл одним пальцем вдоль спинки:

— Очень трудно, когда другие видят в нас только отличия.

— Да, — согласилась я.

Жидкое серебро в его теле тихо зазвенело, пробегая по стеклянным «жилам» у сочленений. Я уставилась на него — на эту жидкость — и, затаив дыхание, впервые поняла, насколько оно похоже на расплавленное серебро в котле Авалона.

Не похоже. Идентично.

То, что ты видишь, — магия смерти, перегнанная в физическую форму, сказала мне Косторезка. Так её можно направлять точечно — например, чтобы создать или починить сосуд.

Или, возможно, оживить человека, целиком собранного из металлических частей.

Косторезка утверждала, что магия смерти не по природе своей зла, несмотря на источник и разъедающий эффект для души. Глядя на нежность Библиотекаря к Грифлету, я начинала ей верить.

— Библиотекарь, ты когда-нибудь слышал о предмете под названием Зеркало Чудовищ? — спросила я. — Оно должно быть связано с Аннуном и его королём.

— Любопытное словосочетание — «Зеркало Чудовищ», — произнёс он, наклоняя голову насколько позволяла шея. — В каком контексте вы его встретили?

Я пересказала пророчество, скорее загадку, от Мерлина.

— Хотя многие предзнаменования говорят не буквально, — сказал Библиотекарь, — это, по-видимому, описывает именно зеркало. Хотите, я поищу упоминания для вас, юная Ларк?

— Буду благодарна за любую помощь, — ответила я, принимая обратно невесомую ношу Грифлета. — Спасибо.

— Юная Ларк? — окликнул он, когда я уже направилась к остальным. — Ваш брат тоже здесь? Я был бы очень рад его увидеть.

— Нет, — тихо сказала я. — Его нет.

***

Я протиснулась обратно через стеллажи, идя тропой, по которой прошла уже тысячи раз. Запах лака и старой бумаги наполнил грудь, отпустил сдавившую её хватку. Я притормозила, прислонилась к полке, собирая мысли. Справа сквозь книги просачивался тёплый свет — требовал внимания.

Кусок янтаря когда-то был «вступительным взносом» одного из гильдейцев век назад — о нём помнили лишь то, что он погиб на первом же деле. Я подошла, как всегда, потянутая его мёдовой дымкой. В детстве я садилась рядом прямо на пол; теперь присела на корточки, разглядывая тела паука и скорпиона — навеки заточённых своей судьбой.

Слова Мерлина снова поднялись, прошелестели в голове, как дым: я запираю всё… во взгляде своём…

Я выпрямилась — будто ток прошил. Посмотрела на Грифлета; он уставился на меня, как будто у меня вместо волос выросли змеи.

— Не может быть, что всё так просто…

Библиотека смазалась вокруг, пока я мчалась в центральный зал, стрелой пересекла комнату. К другим я подлетела почти без дыхания.

У камина их картина была почти уютной. Нева заняла одно из огромных кожаных кресел с «ушами», поджав ноги, и пожирала строки Имморталии, не замечая, как Кайтриона с дивана с пуговичками смотрит на неё; на коленях у той лежала нераскрытая «Путешествие по валлийским легендам».

Олвен сидела по-турецки на полу, перед ней — три раскрытые книги; но гораздо больше её занимал шнур лампы: она щёлкала — включить, выключить, включить, выключить.

— Поразительно… — прошептала она. — О!

Она вздрогнула сначала от моего появления, потом — от Библиотекаря, гулко прошагавшего мимо. Он, я знала, направлялся прибраться в атриуме и укладываться на ночь у себя в кабинете.

— Когда ты сказала, что он очень похож на человека, я не…

Слова вырвались у меня сами:

— Думаю, я знаю, что такое Зеркало Чудовищ.

— Библиотекарь подсказал? — моргнула Нева.

— Порой, раз в синюю луну, я сама до чего-то додумываюсь, — сказала я, игнорируя, как библиотечные коты опять собрались на верхних полках и зашипели. Грифлет спрятался в карман и не высовывался.

— Ага, — протянула она. — И что же?

— Думаю, это то, что у нас называется Зеркалом Шалот, — сказала я. Честно, не верилось, что я не сообразила сразу. — Рама у него резная, вся в зверях — и этого мира, и Народа фейри.

— Шалот? — Нева глянула на Олвен и Катриону, которые выглядели не менее озадаченными. — Почему это имя знакомо?

— Есть знаменитая история, поэма, о женщине, Даме из Шалот, — нетерпеливо объяснила я. Вот почему Кабелл всегда был лучшим рассказчиком, мне хотелось сразу к сути. — Её заточили в башню, и она могла видеть мир только в отражении зеркала. Когда она сбежала, проклятие её убило; позже её нашёл Ланселот, она плыла по реке к Камелоту.