Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

— Она уже добралась до Древа-Матери?

Мерлин промолчал.

— Не будь глупцом, — сказала Вивиана. — Если это дойдёт до сердца острова, ты сам будешь им поглощён.

— Это… будет… конец, — сказал он.

Лицо Вивианы окаменело от гнева.

— Значит, это он? Твой бывший господин?

— Не господин… проводник…

— У меня нет времени спорить о том, что ты притаился в тени ложного бога, — сказала Вивиана. — Я спрашиваю тебя, как Верховная Жрица и последний хранитель Авалона, видел ли ты, пастырь королей, хранитель легенд и пророк снов, видения грядущего?

Мерлин фыркнул так, что из крошащихся зубов посыпались жуки. Но лесть и уважение вытянули из него ответ:

— Я видел многое… когда пути обратятся в лёд… когда мир затрясётся и заплачет кровью… когда солнце будет пожрано тьмой, — сказал он, закрыв чудовищные глаза.

— Снова твои адские загадки, — вспыхнула она.

— Миры воспоют пришествие… цепи смерти будут разбиты… новая сила родится в крови, — закончил он. — Ты знаешь… о чём я. Конец… пришёл. Он получит… то, что некогда было… обещано… ему.

Вивиана резко вдохнула:

— До этого не дойдёт. Но если ты скажешь, как его остановить. Разве тебе не шепнул ответ ветер? Разве не приснился он тебе? Ты слишком умен, чтобы не выудить способ уйти от него.

Глаза Мерлина оставались закрыты. Губы — недвижны.

— У тебя были века на то, чтобы пережёвывать, как ты предал этот остров, — сказала Вивиана, — тот самый, что принял тебя, когда смертный мир с готовностью вырвал бы у тебя сердце из груди. У тебя нет ни малейшего желания искупить вину?

И всё же друид молчал. Отвращение Вивианы было написано открыто, её трясло от сдерживаемой ярости. Она выхватила нож из-за пояса и шагнула ближе:

— Тогда я вырежу тебя наружу и сожгу дотла, как должна была сделать много лет назад…

Лезвие чиркнуло — и с его щеки сползла на пол корявая щепа коры. На лице вскрылся гнойный карман из сока и гнили.

— Это… всё? — смех друида был низким, жалостливым. — У тебя никогда не хватало… духу делать… что должно. Потому ты и потеряла… Леди Моргану… и потому теперь… потеряешь всё остальное… что тебе дорого…

Вивиана отпрянула от самого имени Морганы — ноздри раздулись от гнева. От боли.

— Я найду ответ другим путём, — поклялась она. — А ты… останешься пустой оболочкой того, кем был.

Плащ взметнулся по полу, когда она развернулась и зашагала по коридору.

— Смотри… на меня с отчаянием… — продолжал Мерлин своим жёстким, надсадным голосом. — Ведь я… Зеркало Чудовищ… моё серебро поёт о вечности… я запираю всё… во взгляде своём.

Шаги Вивианы замедлились — лишь на миг.

— Зеркало… вне твоей досягаемости… навеки, — взревел он ей вслед, и с каждым словом стекали злость и слюна. — А ты… ты умрёшь с криком… как и все прочие!

—

Глаза у меня распахнулись, я всплыла из памяти.

Я упёрлась ладонью в стол, пока волна головокружения не отступила. Разуму понадобилось больше секунды, чтобы принять солнечные блики паба после мрака подземных ходов в воспоминаниях Вивианы.

Олвен смахнула слёзы и, отвернувшись, взяла себя в руки. Кайтриона выглядела более потрясённой, чем я когда-либо видела её.

— Это была единственная память? — спросила Нева, когда пьедестал дрогнул и сбавил ход. Сосуд глядел на нас пустыми глазницами — воплощение последнего «обещания» Мерлина.

— Думаю, вопрос лучше так, — сказала я спокойнее, чем чувствовала на самом деле: — что, во всех многочисленных преисподних, такое это ваше Зеркало Чудовищ?

Глава 11

Есть немного вещей досаднее в жизни, чем вопросы без очевидных ответов и истории без концов. Столкнувшись с такой загадкой, как эта, я хотела пойти только в одно место.

Библиотека гильдии дышала ночной тишиной; уютный свет камина и ламп, разбросанных по рабочим столам и полкам, мягко подсвечивал дерево. Из-за смены времени было уже за полночь — любимый час для визитов.

Было не редкостью, что другие Опустошители засиживались до первых часов утра, вели свои исследования, пили «за старые добрые» или хвастались свежими находками, но после того, что мы видели у Дикой Охоты, пустота старого таунхауса говорила сама за себя и пугала.

— Ого, — выдохнула Нева, выходя из атриума в основное собрание. Тёмное дерево вокруг нас недавно отполировали, и оно сверкало по-княжески.

Я и сама ощутила гордость — и странную радость показать им ещё один кусочек своей жизни, каковы бы ни были обстоятельства.

Олвен рассматривала витражи на задних стенах, заворожённая, а Кайтриона не сводила глаз с центральной витрины.

— Это Госвит, — сказал Эмрис, возникнув у неё за плечом. — Шлем, который король Артур унаследовал от отца, Утера Пендрагона.

Шлем был весь в зазубринах и вмятинах от неисчислимых ударов, и всё же трудно было не разочароваться тем, как шокирующе обычно он выглядел. Какое бы чародейство ни было к нему привязано, его сняли или оно истлело со временем.

— Найден Эосом Дай, — прочитала она с таблички. — Твой родственник?

— Дед, — сказал Эмрис. — Иронично, но словил «дробитель черепов», пока его доставал.

— Жаль, что тебя с ним не было, — пробурчала я.

Каждая рациональная клетка во мне вопила бросить Эмриса ещё в пабе Косторезки, но у меня не нашлось сил начинать ещё одну заведомо проигранную битву. Он бы понял, куда мы направляемся, и пошёл следом. По крайней мере, так я могла держать его в поле зрения.

Не было сомнений: у него была иная цель во всём этом. Я выясню какая и перекрою дыхание этой цели, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

— Это всё Имморталии? — спросила Нева из-за ближайшего стеллажа. — И сколько времени ваша гильдия копит у себя всё это знание? Сёстры в курсе?

— Это вообще-то журналы Опустошителей, но если позволите, устрою вам тур со всеми залами и указателями, где лежат Имморталии, — сказал Эмрис. Его учтивый поклон скрипнул у меня по зубам.

Олвен и Кайтриона пошли с ними, обогнули стеллажи фольклора и сборники сказок, прошли мимо камина и мягких кожаных кресел и скрылись в следующем зале.

У меня не поднялась рука сообщить им, что о Зеркале Чудовищ в тех Имморталиях они ничего не найдут. Я прочла их все даже нежные тома на грани того, чтобы рассыпаться в пыль, и названия там не было.

К моему удивлению, Косторезка была о Зеркале не меньше нас в недоумении. Или просто понимала, что мы не потянем оплату её помощи. Сосуд не выдал новой памяти о Зеркале Чудовищ — неудивительно. Не имея безопасного хранилища и пользуясь случаем вычеркнуть один из многих моих долгов, мы оставили у Косторезки Сосуд Вивианы — исследовать воспоминания Верховной Жрицы — с обещанием, что доступ по требованию останется за нами.

Коты библиотеки зловеще зашипели, когда я прошла мимо; глаза светились из темноты полок. Двое — Титан и Герцогиня — спрыгнули со стопок карт XVII века; хвосты у них ходили маятником, угрожая молча. Грифлет вжался так глубоко, как только мог, в карман моей куртки и дрожал.

— Полегче, демоны, — сказала я им. — Я вас с пипеточки выкармливала, когда вы были с мой большой палец.

Они вскочили на ближайший стол и сели, хлеща хвостами, пока я шла на звук пылесоса в соседней комнате.

Мимоходом я сбавила шаг у стенки с деревянными шкафчиками. Кто-то, справедливо ожидая худшего, повесил траурные панели из чёрного крепа на ящики Септимуса Ярроу и его людей. Я сорвала их и запихнула в ближайшую корзину для мусора.

Библиотекарь вырисовывал счастливые круги на ковре, пылесосил, блаженно не ведая, что, похоже, большая часть гильдии примкнула к войску мертвецов.

Увидев меня, Библиотекарь выключил агрегат и начал сматывать длинный шнур на ручку. Мне пришло в голову, что мы вполне могли бы купить автоматону модель получше — без катающегося по ногам провода, — но он бы не взял. Библиотекарь предпочитает беречь традиции, а не изобретать новые.