Он делает короткую паузу.
— Оно было неясным. Не таким, как пророчество о Духорождённой, но знаки были. Достаточные, чтобы идти за ними.
Моё дыхание перехватывает при упоминании «Духорождённой».
— Но ты нашёл Тэйна, — тихо произношу я.
— Я искал юношу, который стремился бы понять каждый путь, не потеряв себя ни в одном из них, — говорит Вален, наконец бросая взгляд на Тэйна. — И понял: независимо от того, говорило ли пророчество о нём, именно он изменит ход того, что грядёт.
Тэйн молчит, но мышцы на его челюсти едва заметно напрягаются. Он отводит взгляд, всего на миг. Я смотрю на него по-настоящему. Не как на военачальника. Не как на учителя. А как на человека, идущего по дороге, которую, возможно, он сам не выбирал. Как и я.
«Мы не всегда выбираем то, что нас зовёт», — сказал он тогда. «Только то, ответим ли мы».
Я поворачиваюсь к нему, голос звучит мягче:
— Ты упомянут в пророчествах?
Тэйн встречает мой взгляд, спокойно и непроницаемо. Не отвечает сразу. За столом воцаряется тишина, остальные замирают, слушая.
— Похоже, что да, — говорит он наконец.
Он поднимает кружку и медленно делает глоток, не отрывая от меня взгляда. Тихое признание, скрытое под слоями того, что он пока не готов произнести. И всё же оно говорит само за себя.
Мой взгляд скользит между Валеном и Тэйном.
— Вы не сказали мне.
Вален аккуратно ставит кружку на стол.
— Тебе нужно было время, — говорит он спокойно. — Ты уже узнала слишком многое и пережила ещё больше. Мы хотели дать тебе возможность прийти в себя. Осмыслить. Сделать вдох, — он делает короткую паузу, и в его глазах мелькает мягкость. — И выбрать самой.
В комнате воцаряется неподвижность.
Потом Вален тихо спрашивает:
— Изменило бы это что-нибудь, если бы ты знала?
Я опускаю взгляд на тарелку, чувствуя, как тишина становится почти осязаемой. Их взгляды я ощущаю всем телом, они ждут. Рука Лиры мягко ложится мне на плечо, лёгкое, уверенное прикосновение. Напоминание, что я не одна.
Я бросаю короткий взгляд на Тэйна. Он всё ещё смотрит на меня, но без давления, без ожидания. В его лице появилась мягкость.
Понимание.
Я поднимаю глаза на Валена.
— Нет, — говорю я тихо, но твёрдо. — Это бы ничего не изменило.
И я знаю, что это правда.
Вален слегка кивает. Уголки его губ подрагивают в почти незаметной улыбке. Серебристо-голубые глаза блестят не просто одобрением, а тихой гордостью.
Не за то, кто я. А за то, что я выбрала.
И впервые за весь вечер я ощущаю, что действительно здесь.
В этой комнате.
В этом круге.
На этом пути.
«Только те, кто связан с драконом, несут на спине знак стихии. Всадник не управляет стихией одной лишь волей, но через связь, когда дракон и всадник объединены целью, стихия течёт между ними, усиливая то, что дремлет в самом всаднике. Знак появляется после, как символ установленной связи. Так было всегда. До этого момента».
— Дневники Валена.
АМАРА
Теперь, когда мы официально остаёмся, нас с Лирой поселили в казармах вместе с остальными воинами. Никаких привилегий. Никаких отдельных комнат. Только ряды койко-мест и сапоги, аккуратно выстроенные под ними.
Выдали стандартное снаряжение: несколько пар брюк и туник, пояс и сапоги, достаточно прочные, чтобы пережить тренировки на плацу. Всё пахнет дымом и мыльным камнем, будто одежду постирали, но она видела слишком многое, чтобы снова стать по-настоящему чистой.
Даже будучи Духорождённой, я не исключение. Тэйн ясно дал понять: мне придётся работать усерднее других, на меня будут смотреть чаще, от меня ждут бо̀льшего. И, готова я к этому или нет, я уже часть этой войны.
Мы устраиваемся за угловым столом в столовой, перед нами парят миски с кашей.
— Ешь, — говорит Лира, указывая на меня ложкой, словно на мишень. — У тебя первый настоящий день тренировок. Тебе понадобится сила.
— Да, мама, — бурчу я.
— Не начинай. Это тебе нужно научиться владеть четырьмя стихиями, а я здесь только затем, чтобы напоминать тебе дышать, — усмехается она.
Я уже открываю рот, чтобы ответить, когда к нашему столу подходит женщина, за ней двое мужчин. Все трое несут подносы, нагруженные завтраком.
— Привет! Можно присесть?
Лира улыбается.
— Конечно, — и спокойно зачерпывает ещё ложку каши.
Женщина садится рядом со мной, улыбка на лице широкая и искренняя. Кожа у неё тёмная, косы аккуратно убраны назад. Тёплые, внимательные глаза быстро скользят между мной и Лирой, будто она уже поняла, кто мы.
Двое мужчин занимают место напротив, улыбаясь с тем видом, словно заранее уверены, что скучно с нами не будет.
— Я Тэйла, — представляется она, затем указывает на спутников. — Дариус. А это Фенрик.
Дариус слегка кивает — смуглая кожа, тёмные волосы и задумчивые глаза цвета крепкого чая. От него исходит спокойствие того, кто привык больше слушать, чем говорить.
Фенрик же полная противоположность — воплощённый хаос с очаровательной улыбкой, растрёпанными светлыми волосами и голубыми глазами, в которых будто постоянно пляшет шутка.
— Мы с Дариусом из Водного Клана, — добавляет Тэйла. — А Фенрик из Воздушного.
Фенрик легко толкает Дариуса локтем. Тот лишь закатывает глаза, но на губах появляется улыбка. Между ними чувствуется лёгкость, что-то привычное и тёплое.
— Так вы… вместе? — Лира, как всегда, говорит первое, что приходит в голову.
Я чуть не давлюсь кашей. Вот уж тактичность в действии.
Фенрик ухмыляется, абсолютно невозмутимый. Кладёт ладонь на поясницу Дариуса, словно делает это не задумываясь.
— Этот — мой, — говорит он, скользя взглядом между Лирой и Дариусом. — Не расстраивайся слишком сильно.
Дариус тихо смеётся и чуть ближе подаётся к его руке.
— Впечатляет, — Лира откидывается назад, приподнимая брови.
— Что, надеялась, что я свободен? — Фенрик поднимает бровь в ответ, ухмыляясь.
— Нет, — отвечает Лира, отправляя в рот очередную ложку каши. — Просто отметила, что у тебя отличный вкус.
— Извини, что разочаровал, — усмехается Дариус.
— О, да вы мне уже нравитесь, — заявляет Лира и кивает, будто только что официально приняла их в компанию.
Потом указывает на меня ложкой:
— Это Амара. Я — Лира.
Я киваю, тихо произнося:
— Привет.
Тэйла улыбается, берёт ломтик бекона, поворачивает его в пальцах, откусывает, жуёт, глотает и спокойно смотрит прямо на меня.
— Мы знаем, кто ты, — говорит она. Ни тени осуждения. Просто уверенность, словно она констатирует очевидное. — Ты — Духорождённая.
Слово повисает в воздухе, тяжелее, чем я ожидала.
Тэйла откладывает бекон и спокойно смотрит на меня.
— Нам велели не вмешиваться. Дать тебе время самой решить, захочешь ли подойти, — она делает короткую паузу. — И раз уж ты здесь, значит, выбрала. Так что, привет.
Я бросаю взгляд на Лиру. Её лицо остаётся спокойным, но в глазах мелькает что-то. Осторожность, любопытство или, может, безмолвный вопрос: «Ты в порядке?»
Киваю один раз и снова поворачиваюсь к Тэйле.
— Я пришла сюда не для того, чтобы со мной обращались как с чем-то особенным, — говорю ровно. — Я здесь, чтобы тренироваться и сражаться, как все остальные. Так что, пожалуйста, относитесь ко мне как к любому другому воину.
Тэйла удерживает мой взгляд, потом кивает, чуть мягче, с тенью улыбки.
— Хорошо, — произносит она. — Нам пригодится кто-то вроде тебя.
— За Духорождённую, которая ест кашу, как и мы, — Фенрик поднимает кружку.
Дариус тихо фыркает, Лира громко смеётся и напряжение растворяется, словно его и не было.
— Так сколько вы уже в форпосте? — Лира наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол.
