Верни меня во вчерашний день (ЛП) - Литтл Жасмин

Эмма игнорировала меня. Она переводила мои звонки на голосовую почту, а сообщения оставляла непрочитанными. Один пропущенный звонок был бы в порядке вещей, но я звонил ей несколько раз.

Я даже ходил к ней домой, но мне открыла Мэллори.

— Эмма сейчас не может говорить, — сообщила она.

Через неделю во мне начала нарастать ярость. Как Эмма могла так поступить со мной? Это она причинила мне боль. Это я должен был игнорировать её, а не наоборот.

Когда однажды утром я наконец заметил её, идущую в школу, я выбежал ей навстречу. Мои руки затряслись от гнева, накопившегося за последние несколько дней, пока я приближался к ней. Она шла, держась за лямки рюкзака, петляя зигзагами по тротуару.

— Эмма! — крикнул я, отчаянно желая привлечь её внимание. Мне нужно было, чтобы она перестала меня игнорировать.

Эмма остановилась, но не повернулась ко мне. Стояла неподвижно, пока ветер развевал её волосы.

Ускорившись, я догнал её и забежал вперёд. Схватил её за плечи, пытаясь заглянуть в глаза, но она не смотрела на меня.

— Поговори со мной. Пожалуйста.

Эмма сделала вдох, и эта пауза показалась мне целой вечностью.

— Зачем?

Зачем?! Она не могла говорить серьёзно. Она прекрасно понимала, зачем. Она убила мою собаку и отказывалась говорить со мной, но дело было не только в этом.

Эмма была моей лучшей подругой. Она знала обо мне всё: от моего любимого вкуса мороженого до страха перед пауками. Ей было известно то, чего я не рассказывал ни одной живой душе. Она понимала, как сильно меня обидела.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — спросил я, убеждённый, что Эмма не могла быть такой жестокой. Наверняка, имелась причина, по которой она не разговаривала со мной. Возможно, ей было стыдно или страшно, что я разозлюсь. Но какой бы ни была причина, мне нужно было её услышать. Я не хотел злиться на неё. Я хотел простить её.

— Я была занята.

— Нет, не была.

Я не был наивным. Я знал, что Эмма могла бы прийти ко мне, если бы захотела. В детстве, когда я получал травмы, она оказывалась рядом в мгновение ока. Она баловала меня, как свою личную куклу. Даже если я просто болел простудой, она тайком пробиралась ко мне, чтобы приложить прохладное полотенце к моему лбу и подержать меня за руку.

Когда она видела мои слёзы, то тут же вытирала их, а потом преображалась в свою чрезмерно глупую, оживлённую сущность, поддразнивая меня, пока я не улыбнусь.

Вот кем была Эмма.

Поэтому я не мог понять, почему на этот раз её не было рядом. Где её крепкие объятия, когда они мне были так нужны? Где она была, когда я рыдал в подушку и когда выбрасывал одеяло, потому что оно пахло Дюком? Мне нужно было, чтобы она держала меня за руку.

— Какая разница?

Клянусь, у меня перехватило дыхание. Что на неё нашло? Эмма никогда так не говорила. Неужели она не замечала, какие у меня опухшие глаза? Почему не пыталась меня утешить?

Да, в тот год она отдалилась от меня, но мы с детства были так неразрывно связаны, что я верил, что мы всегда будем вместе, в той или иной форме. Я думал, что мы достаточно близки, чтобы преодолеть любое недопонимание. Вероятно, она просто была шокирована, как и я.

— Дюк умер, — прошептал я.

И тут она подняла на меня глаза. Взгляд у неё был прямой и холодный, совсем не похожий на тот, что был у Эммы, которую я знал.

— Дюк был всего лишь собакой, — проговорила она.

У меня похолодели руки. Сначала я подумал, что ослышался, потому что Эмма никак не могла сказать что-то настолько бестактное.

— Что?

— Просто заведи другую, — равнодушно ответила она.

Мне хотелось кричать и блевать одновременно. Как она посмела заявить, что Дюка можно заменить!

Эмма должна была извиниться, но с таким же успехом могла просто дать мне пощёчину. Неужели она действительно так думала?

— Почему ты так говоришь? — Даже после всего, что она наговорила, я продолжал искать причину простить её. Причину забыть все те ужасные вещи, которые она только что произнесла.

— Мне пора, иначе я опоздаю, — заявила Эмма, протискиваясь мимо меня.

Она прошла несколько шагов, пока я приходил в себя от шока, что меня отвергли. Затем я сжал кулаки, топнул ногой и крикнул:

— Прекрати! Это на тебя не похоже.

Эмма продолжала идти, и с каждым её шагом я чувствовал, как моё сердце разрывают надвое, и одну половину она уносила с собой. Но это было мелочью по сравнению с тем, что она сделала с другой половиной: растоптала, искромсала и выбросила в бездну, где я никогда её не отыщу.

— Я с тобой не договорил! — закричал я, умоляя её обернуться.

Мне нужна была лишь крупица раскаяния, и я бы её простил. Маленький намёк на то, что девушка, которая мне небезразлична, всё ещё была со мной.

Но Эмма продолжала идти.

Она вычеркнула себя из моей жизни.

Глава 16

Эмма

К тому времени, как я выхожу из библиотеки и возвращаюсь к главному входу школы, Мэллори уже нет. Я обхожу парковку, но её машины тоже нет. Возможно, она решила, что я ушла домой, раз не увидела, что я её жду.

Как бы там ни было, я возвращаюсь домой одна.

Мои мысли заняты той бумажкой и выражением лица Мэллори при разговоре с Майлзом. Я никогда раньше не видела у неё такого взгляда. Моя сестра иногда бывает холодной, и я привыкла к её разочарованному виду, но это выражение заставило меня содрогнуться. Мэллори добрая. Она заботилась обо мне после ухода мамы, хотя я её об этом не просила, и я не единственная, о ком она заботилась. Она готовила папе и мгновенно бросалась к соседям, если им нужна была помощь.

Когда я грустила в детстве, Мэллори всегда точно знала, что нужно сказать или сделать, чтобы мне стало лучше. От наших совместных походов за мороженым до ночей, когда она читала мне под одеялом, — она была полна любви.

Тот взгляд был не добрым, а почти злобным. Будто ею управляли эмоции, которых она раньше не испытывала. Это бессмысленно, но я знаю, что всему есть объяснение. Я срываюсь с места, потому что мне нужно увидеть, что написано на том листке. Это недостающий фрагмент, который поможет мне понять, почему Майлз и Мэллори так странно себя ведут.

Солнце палит нещадно, пока я рискую и бегу через поле мистера Кэмпбелла. Его собаки лают, но я ускоряюсь и перебегаю на другую сторону. На лбу появляется испарина. Я не останавливаюсь, пока не вижу свой дом.

Мэллори выходит из машины и понуро опускает плечи, поворачиваясь ко мне спиной. Я гадаю, в чём причина: в тяжести рюкзака или в том, что у неё на душе. Она оборачивается, когда я подбегаю ближе.

— Я думала, ты уже дома.

— Я отвлеклась.

— Ясно, — произносит она так, будто ничуть не удивлена. Честно говоря, я легко отвлекаюсь, поэтому не принимаю это на свой счёт. К тому же, лучше ей не знать, что я шпионила за ней, иначе она закатит истерику.

— Что ты будешь делать? — спрашиваю я, заходя в дом вслед за Мэллори.

— Что ты имеешь в виду? — уточняет она, снимая туфли.

— Чем собираешься заняться сейчас, раз уж ты дома?

В ответ на меня смотрит озадаченное, хмурое лицо, и я начинаю сомневаться в уместности своего вопроса. Неужели он был настолько странным? Но, если подумать, раньше я никогда её об этом не спрашивала. Я бы разулась и занялась своими делами, пока она хлопотала бы по дому.

— Я собираюсь перекусить, а потом ненадолго загляну к миссис Майерс, проверить, как она, — отвечает Мэллори и оглядывает меня с ног до головы. — Когда вернусь, нужно будет попробовать вывести пятна с твоей одежды.

Я смотрю вниз.

— Всё не так уж и плохо.

— Не так уж и плохо? — усмехается сестра, приподнимая подол моего пиджака. Я пожимаю плечами и улыбаюсь. Она качает головой: — Тебе нужно принять душ.

— Но…

— Ты не можешь выглядеть так, когда папа вернётся.

Мне хочется возразить, но я не хочу с ней спорить.

— Ладно.

— Отлично. — Лицо Мэллори смягчается, словно у неё становится на одну заботу меньше. — Просто положи свою одежду в корзину для грязного белья, а я её заберу.