Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Может и так, но иногда я переживаю, что подаю… не самый лучший пример. Как тот друг, у которого куча денег, и он сорит ими направо и налево, а ты пытаешься за ним угнаться, пока не понимаешь, что ты совсем не в том же положении. Я могу позволить себе быть странной. Это не мой мир. Я не знаю, как долго здесь пробуду. Но когда я начинаю об этом беспокоиться, мне кажется, что я веду себя снисходительно.

— Тебе нужно позволить Айле самой делать выбор, — мягко говорит он. — Она не ребенок.

Щеки мои обдает жаром.

— Я знаю.

— Мне нужно делать то же самое. Радует ли меня мысль о том, что она бросается в опасность вместе с тобой? Нет. Но если я буду смеяться над Дунканом за то же самое и при этом трястись над Айлой, это будет неправильно.

— Да уж, тебе и впрямь стоит больше беспокоиться о Дункане.

Он тихо смеется, пока мы переходим дорогу.

— Истинная правда.

— Но я понимаю, о чем ты, — добавляю я. — У тебя неплохо получается не опекать её чрезмерно.

— Значит, я великий актер, потому что именно это мне и хочется делать. Хочется уже давно… — Он делает глубокий вдох. — Хватит об этом. Мы на месте.

Я вижу, что мы стоим через дорогу от дома на Баклю-плейс — узкая дверь зажата между двумя другими.

— А теперь самая неловкая часть, — произносит МакКриди. — Полиция никогда не пользуется популярностью у тех, кто придерживается радикальных политических взглядов. Нас видят врагами, и иногда — вполне справедливо.

— Ага. Я помню, что случилось в прошлый раз. — Тогда я предложила поговорить с парой юнцов с крайне правыми взглядами на иммиграцию, и дело приняло скверный оборот, когда они заметили констебля МакКриди снаружи. — В этом случае ты не можешь отправить меня одну, потому что это официальное полицейское расследование, а я не официальная полиция. Впрочем, если ты думаешь, что нам стоит разыграть какую-то роль, чтобы нам открыли дверь — уже поздно. Они нас заметили.

Его взгляд поднимается к окну, где отодвинули занавеску: бледный овал лица обращен в нашу сторону. МакКриди вполголоса чертыхается.

— Если бы я считала, что нам нужно их обмануть, — говорю я, — я бы здесь не стояла. Это молодые женщины, привыкшие, что с ними обращаются как с детьми. Я бы предложила нам так не поступать.

Он склоняет голову.

— Конечно. Я об этом не подумал.

Мы переходим дорогу. МакКриди стучит в дверь. Когда никто не отвечает, он зовет:

— Детектив МакКриди, эдинбургская полиция. Прошу прощения, леди, что беспокою вас, но боюсь, мне нужно задать несколько вопросов мисс Кинг.

Он заносит руку, чтобы постучать снова, когда дверь резко распахивается. Перед нами стоит единственная участница «Семерки», чье имя я знаю и кого могу узнать в лицо. Лидер, София Джекс-Блейк. Её темные волосы убраны в строгую прическу, а маленький рот, кажется, застыл в вечной презрительной гримасе, но глаза светятся добротой, хоть и настороженной.

— Миссис Кинг здесь нет, — заявляет она, придерживая дверь и преграждая вход.

— Мои извинения, мэм. Значит, миссис Кинг. Мне нужно поговорить с ней самым срочным образом, и мне сказали, что она может проживать здесь.

— Это не так. Хотя она часто бывает здесь по вечерам, она редко остается на ночь. Мы не видели её вчера вечером, но я полагаю, вы знаете причину и именно поэтому вы здесь.

— Э-э, да, боюсь, она находилась у дома, где…

— Произошло убийство. Да, она говорила со мной о событиях вчерашнего вечера.

— Уже? — удивляюсь я.

Джекс-Блейк бросает на меня холодный взгляд.

— То, что она делает в свободное время, должно быть её личным делом, но она понимает, что это может коснуться всех нас, если привлечет внимание к одной. Убийства имеют свойство привлекать внимание. Вы мисс Митчелл, я полагаю?

Должно быть, у меня очень удивленный вид, потому что она добавляет:

— Мне надлежит знать, с кем я имею дело. Миссис Кинг упомянула, что столкнулась с детективом — мистером МакКриди — и что его сопровождали доктор Грей, две его сестры и его юная ассистентка. Вы и есть та ассистентка — я узнаю вас по описаниям приключений доктора Грея, автор которых пускается в весьма поэтичные рассуждения о ваших золотых локонах и лазурных глазах.

Я поворачиваюсь к МакКриди.

— Напомните мне разыскать этого писателя, как только мы раскроем дело.

Не померещилось ли мне, что губы Джекс-Блейк дрогнули?

— Пожалуйста, сделайте это, — говорит она. — Описание рисует весьма досадный ваш портрет, если вы действительно ассистентка доктора Грея, а не просто милое личико, призванное скрашивать его будни.

— Можно быть и тем, и другим одновременно, — бормочет МакКриди, и я награждаю его свирепым взглядом.

— Что касается миссис Кинг, — продолжает Джекс-Блейк, — она призналась, что протестовала против вскрытия мумии, которое имело место до убийства. — Она медлит. — Нет, полагаю, это было до обнаружения убийства, но сэр Аластер, должно быть, был уже мертв, раз его убийца запеленал его как мумию. Это потребовало бы времени. Впрочем, довольно символично. — Её взгляд поднимается к МакКриди. — Противоречит ли закону говорить подобное о представителе так называемой знати?

— Пока нет.

— Миссис Кинг созналась, что была у дома и была узнана миссис Баллантайн, и она поняла, что это может создать нам проблемы. Она собиралась рассказать мне об этом при следующей встрече. Вместо этого она услышала об убийстве и пришла прямо ко мне.

— В какое время это было? — спрашивает МакКриди.

Джекс-Блейк вздыхает.

— Это будет полноценный допрос, не так ли? Тогда вам лучше войти. Чем дольше полиция стоит у нашей двери, тем больше людей будут уверены, что нас всех — наконец-то — собираются арестовать.

Мы входим и оказываемся в прихожей с деревянным полом, таким же потертым, как и выцветшие желтые обои.

— Мисс Митчелл? — произносит она. — Раз уж я решила сотрудничать, я буду делать это в полной мере. Вы можете проверить, не солгала ли я о том, что миссис Кинг здесь нет, пока я буду беседовать с детективом МакКриди. Я бы предпочла, чтобы это сделали вы, так как одна из наших сейчас спит в задней комнате и была бы весьма встревожена, проснувшись и увидев в помещении детектива МакКриди. — Её губы снова дергаются. — Или, возможно, не столько встревожена, сколько разочарована, узнав, что он пришел лишь ради миссис Кинг. Идемте, детектив. Я как раз поставила чайник на плиту.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Поиск проходит достаточно быстро. О, если бы я думала, что найду улики, связанные с преступлением, я бы сполна воспользовалась тем, что меня оставили одну. Но Джекс-Блейк не просто так позволила мне разгуливать здесь без присмотра. Даже если миссис Кинг виновна, здесь не было бы никаких доказательств её вины. Мне бы хотелось порыться в вещах, чтобы удовлетворить личный интерес к столь захватывающей части истории, разворачивающейся передо мной. Но это было бы нарушением частной жизни.

Как и сказала мисс Джекс-Блейк, в доме находится только одна девушка — та самая студентка, что заснула над учебниками. Я не спрашиваю её имени. Опять же, это было бы бесцеремонным любопытством. Я вижу, что она не миссис Кинг, и иду дальше, коротко извинившись за беспокойство.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Джекс-Блейк встает мне навстречу.

— Ну что, — спрашивает она, — мы прячем убийц под половицами?

— Нет, но еды вокруг разбросано достаточно, чтобы привлечь крыс из-под этих самых половиц.

— Знаю, — вздыхает она. — Нам правда нужна горничная. Не желаете предложить свои услуги?

— Простите, я переквалифицировалась с крошек на трупы.

Она склоняет голову.

— Означает ли это, мисс Митчелл, что вы подумываете о медицинской карьере?

— Нет. Наука интересует меня в основном для раскрытия преступлений. Из меня вышел бы ужасный врач. У меня нет этого деликатного «умения общаться с пациентами».

— Странно, я и о себе слышала то же самое. Что ж, если передумаете, нам всегда пригодятся молодые женщины, готовые присоединиться к нашему делу.