Наследие (ЛП) - Эндрюс Илона

Когда мы пересекли каменный мост, ведущий из той маленькой пещеры, я что-то почувствовала. Это было далеко, скрыто за бесчисленными стенами пещеры и сплошным камнем, какой-то узел… чего-то. Я не могла толком описать это. Это было похоже на горячий магнит. Он притягивал меня, но не в приятном смысле. Это было больше похоже на душевную боль, на занозу, застрявшую в моём сознании.

Сталкеры и другие существа не давали мне расслабиться, поэтому я просто не обращала на это внимание и продолжала идти. Но сейчас, когда ничто не отвлекало меня, это не давало мне покоя. Это могло быть что угодно, но наиболее правдоподобное объяснение обычно оказывалось верным.

Я начала осознавать присутствие якоря.

Большинство вратопроходцев не чувствовали якорь, пока не оказывались прямо над ним. Далёкое ощущение обычно возникало благодаря необычайной силе, присущей Талантам высшего уровня. Не все могущественные члены гильдии могли почувствовать якорь издалека, но все, кто мог, относились к высшему слою Талантов.

Я наклонилась над ручьём и попыталась разглядеть своё отражение. Я почти ничего не видела. Свет был слишком рассеянным. Мои руки и ноги выглядели не так уж сильно, но я была в комбинезоне.

Мне нужно было найти где-нибудь отражающую поверхность. Я не хотела зацикливаться на этом. Пока я была достаточно похожа на себя, чтобы меня узнавали, всё было в порядке. Я изучала свою кровь с помощью таланта и была почти уверена, что пройду тесты на ДНК. Моя способность к регенерации была гораздо глубже, на клеточном уровне.

Более серьёзной проблемой был якорь. Он был ближе, чем в начале пути. Мы шли к нему. Я не хотела идти к якорю. Я хотела идти к вратам и выходу. Но сейчас у меня не было особого выбора. Даже если бы я захотела повернуть назад, я бы не смогла. Мы продирались сквозь лабиринт туннелей, как сквозь ушко в иголке, и я не помнила обратной дороги.

Штурмовая группа выбрала путь к якорю, который вёл в сторону от места добычи. Теоретически, если я найду камеру с якорем, я могу попытаться найти этот путь и по нему добраться до врат. Однако чем ближе вы подходили к якорю, тем сложнее становились столкновения.

У меня было два варианта: бесцельно бродить по этим пещерам или направиться к якорю. Даже если я не смогу найти путь, по которому прошла первая штурмовая группа, «Холодный Хаос», в конце концов, отправит вторую ударную группу. Присоединяться к ним будет слишком опасно. Велика была вероятность, что «Холодный Хаос» хочет моей смерти, чтобы избежать масштабного скандала и санкций, которые последовали бы за признанием того, что Лондон бросил меня. Так что бросаться в объятия штурмовой группы «Холодного Хаоса» было бы неразумно. Но я могла пойти по их следам или проследить за ними до врат, оставаясь незамеченной. Я научилась передвигаться бесшумно.

Якорь был единственным логичным выбором. Придётся рискнуть. По крайней мере, теперь я знаю, в каком направлении двигаться.

Через пятнадцать минут Мишка отошла в угол, к камням, чтобы справить нужду, и вернулась.

— Теперь пойдем?

Собака завиляла хвостом.

Может, нам стоит передохнуть…

Стена пещеры у мишкиных экскрементов сдвинулась.

— Ко мне! — рявкнула я.

Мишка подбежала ко мне.

Стена задрожала и рухнула, обвалившись на пол.

Я перепрыгнула через ручей. Мишка прыгнула вместе со мной. Мы преодолели около четырех с половиной метров и приземлились на другом берегу.

Куски стены посыпались на тушу сталкера. Я напряглась. Жуки размером около 30 сантиметров с хитиновым панцирем, который идеально имитировал камень.

Я попятилась.

Жучиный водоворот раскрылся, обнажив голый скелет. Не осталось ни кусочка плоти. Если бы мы заснули здесь…

— Я чертовски ненавижу это место. Уходим, Мишутка. Пока нас не сожрали пещерные пираньи.

Я направилась во тьму, а моя верная собака затрусила рядом.

***

Я СИДЕЛА, скорчившись, на узком каменном выступе над огромной пещерой. Рядом со мной лежала Мишка и грызла бедро сталкера.

Длинные прожилки люминесцентного кристалла то тут, то там рассекали потолок и тянулись вверх по стенам, сияя, как мощные лампы, и превращая темноту в мягкие сумерки. Мой талант подсказал мне, что это камень джубар, минерал из разлома, который сияет, как прожектор. Самый большой камень джубар, который я видела до сих пор, был размером с мой кулак.

В восьмидесяти метрах под нами, на дне пещеры, по каменной стене карабкались огромные лианы с гигантскими цветами. Каждый цветок, похожий на изогнутый рог изобилия, имел воронку диаметром не менее трех метров и глубиной пять метров, окаймлённую толстыми лепестками цвета хурмы, которые слабо светились коралловым и жёлтым. Казалось, будто обычную садовую лиану-трубач бросили в пропасть, и она мутировала, превратившись в чудовищную версию самой себя.

По полу пещеры двигались странные существа, облачённые в полупрозрачные светлые одеяния. Их торсы казались почти человеческими, но в их движениях было что-то странно насекомоподобное. Они шли между цветами, неся длинные посохи и толкая перед собой тележки.

Пока я наблюдала за ними, один из них остановился у противоположной стены далеко внизу и потянул за длинные зелёные усики, свисавшие с большого цветка. Из цветка выполз паук размером с небольшую машину. Он был белым и полупрозрачным, словно сделан из матового стекла.

Существо осмотрело его, потыкав палкой, на конце которой был большой кусок зелёного стекла или, может быть, огромный драгоценный камень. Мой талант не мог распознать что это с такого расстояния. Паук ждал, как послушный питомец.

Существо сунуло тонкий отросток в тележку, вытащило светящуюся пушистую сферу, похожую на гигантский одуванчик, и бросило её пауку. Чудовищное паукообразное поймало сферу и спрятало её в свой цветок.

Паучий пастух переместился к следующему цветку.

Это было сюрреалистично. Я наблюдала за ними около двух часов, и мой разум всё ещё не мог с этим смириться. Там были сотни цветов, и в большинстве из них сидели пауки. Пастухи явно занимались этим уже давно — их движения были размеренными и привычными, и они протоптали дорожки в слабо светящихся лишайниках, покрывающих дно пещеры.

Я наблюдала за тем, как инопланетная цивилизация ухаживает за своим скотом.

— Ты знаешь, что это такое, Мишка? Это животноводство.

Мишка, похоже, не впечатлилась.

Если бы мне пришлось разводить пауков, это было бы подходящее место. С этого ракурса пещера выглядела почти как каньон — относительно узкая, с крутыми, почти отвесными стенами. Там был источник воды — узкая лента неглубокого ручья, извивавшаяся по дну пещеры. Я не видела других входов, хотя они наверняка были, вероятно, далеко слева, за изгибом пещеры. Если бы сталкеры или другие хищники каким-то образом проникли внутрь, их было бы легко загнать в угол. Это было идеальное, уединённое место, за исключением одного момента.

Из-за поворота слева появился ещё один паучий пастух. Мой выступ заканчивался всего в нескольких метрах от меня, так что я не могла разглядеть, откуда он вышел. Этот пастух толкал перед собой тележку побольше.

— Ну вот, началось, — пробормотала я, обращаясь к Мишке.

Она почесала ухо.

Пастух пауков остановился. Над ним, примерно в пятнадцати метрах над землёй, вместо красного сиял золотой цветок. Пастух поднял посох и прыгнул на стену, преодолев три метра одним махом. Он невероятно быстро взобрался по лиане, добрался до цветка и вонзил посох в бутон.

Я взглянула направо. В дальней части пещеры в стене под потолком зияла трещина — щель в цельном камне, высотой около двух с половиной метров и шириной около полутора метров в самом широком месте.

Ничего не двигалось. В трещине было темно.

Паучий пастух крутил посохом, словно выскребывая тесто для блинов из миски.

Щель не двигалась.

Паучий пастух вытащил посох. Три плотных клубка паучьего шёлка свисали сверху, мягко светясь кремовым светом. Они были размером с пляжный мяч.