В плену твоих чар - Ли Эмили

– Двадцать два.

– До встречи завтра, – отрезала Гвендолин и развернулась, чтобы уйти.

Она блефовала. Ей некому это было продать. По крайней мере в ближайшее время. Догадывался ли об этом Айэм? Скорее всего. Но свернуть уже не могла. Если идти, то до конца.

– Двадцать пять, – отрезал он.

– Договорились! – чуть эмоциональнее, чем собиралась, сказала Гвендолин.

Мужчину уже мучила сильная боль, поэтому чародейка поспешила навстречу. Айэм выхватил пузырек с зельем и сразу выпил. Облегчение наступило мгновенно. Шумный выдох сорвался с губ, а глаза в наслаждении прикрылись. Когда водный дух протянул руку, собираясь забрать остальное, Гвендолин отстранилась и требовательно на него уставилась. Он стремительно сократил разделяющее их расстояние, резко схватил её за руку и рванул на себя. Силу не рассчитал: её тело врезалось в его, а вещи, которые она держала в руках, упали на землю.

– Это первый и последний раз, когда ты позволяешь себе такое, – процедил он сквозь зубы.

Её сердце бешено стучало от охватившего адреналина, но показать свой страх было нельзя. Она смело встретилась с ним глазами.

– Первый и последний раз, когда ты смеешь касаться меня без разрешения, – так же ядовито процедила она и с силой оттолкнула его. Но это не возымело эффекта, с таким же успехом можно было ударить в стену.

– Я никогда не спрашиваю разрешения. Женщины сами умоляют меня дотронуться до них, – зло проговорил он.

Нестерпимое томление вдруг охватило её тело. Дыхание сбилось, а мысли стали путаться. Хотелось любить его. Отдавать себя без остатка. Губы призывно открылись, прося поцелуя. Айэм наклонился, поднося лицо ближе, и усмехнулся. Гвендолин понимала, что это его чары, но сил сопротивляться им у себя не нашла. Слишком много энергии ушло на недавнее превращение в ворона, да и зарядка амулета тоже утянула много магии.

– Так что? Попросишь меня? – тихо сказал он.

Внутри тоненько проклюнулся гнев. Гвендолин зацепилась за это чувство, раскручивая и взращивая его, делая опорой.

– Да, – выдохнула она ему в губы и разом расслабила тело, делая его податливым.

Она провела ладонями по его обнаженному торсу, коснулась лаской плеч, скользнула к волосам и плавно сместилась к лицу, а затем замерла, томно приоткрывая губы. Она ждала… Ждала, пока Айэм потеряет бдительность. Он чуть усмехнулся и наклонился, собираясь её поцеловать. Гвендолин улучила момент, поймала его взгляд своим и сжала его виски ладонями. Слова заклинания были злыми и неуловимыми. Её сознание поймало его сознание… Он не успел закрыть его.

Она оказалась в чьей-то Лагуне. По исходящей энергии пространства Гвендолин догадалась, что это место принадлежало миру Иных. Айэма она увидела в его истинном облике водного духа. Прозрачное, состоящее из воды, мерцающее в отблесках серебристого света тело Иного внешне, в целом, напоминало человеческую форму, с той лишь разницей, что нижняя часть плавными потоками сливалась с озером, в котором Айэм находился. Легкий ветерок порой оставлял рябь на водной глади как самого озера, так и на коже Иного.

Водный дух подбрасывал камешки и ловил их. Те отпружинивали от его ладони и порой ненадолго зависали в кристально чистом, пропитанном ароматом свежести, воздухе. Вдруг откуда-то со стороны донесся истошный крик, полный отчаяния. Айэм устремился туда, вслед ему устремилось и сознание чародейки.

Красивая женщина, волосы которой переливались голубоватым цветом и впадали потоками в озеро, кричала. Её кто-то успокаивал, но Гвендолин могла смотреть лишь на саму женщину. Чужое горе разрушило покой этого места и наполнило густой, осязаемой пеленой безысходности, разом лишая воздуха и заставляя часто делать вдохи. Берега водоема стали медленно исчезать, скрываясь за призрачным одеялом наступающего тумана.

– Бьорн погиб, – донеслось до них, словно сквозь толщу воды.

Женщина, когда услышала это, снова закричала, обнимая себя руками.

– Как? – оторопело вымолвил Айэм, пятясь.

Тихое слово привело в чувство страдающую женщину.

– Это ты виноват! – взвилась над озером она и хлестанула Айэма узким кнутом, сотворенным из воды. – Ты привел его в мир людей! Ты показал ему дорогу! Из-за тебя…

Ужас и боль, принадлежащая Айэму, его непринятие новости, пронзили всю суть Гвендолин. Она остатками магических сил разорвала связь с Айэмом. Да, она хотела наказать за дерзость и угрозу. Хотела проучить. Но не так… Она не думала, что её магии хватит, чтобы добраться до самого страшного воспоминания.

Вернувшись в реальность, Айэм попятился от Гвендолин, а она от него – порыв попросить прощения чуть удержала. Он ей никто, чтобы испытывать вину. К тому же он посмел применить свои чары против её воли, фактически принуждая к близости. Это её ответ. И всё же сердце часто стучало от пережитого, а ещё от… неуместной жалости.

– Мои монеты, – неожиданно севшим, надтреснувшим голосом проговорила она, но тут же гордо вскинула подбородок, показывая, что на каждый выпад будет ответ. А то, что её магии сейчас не хватит даже на самое простое заклинание или иллюзию, знать ему было не обязательно.

Айэм оправился быстро. Потрясение сменилось ненавистью, обжигая. Водный дух чуть повел ладонью, разрезая пространство между мирами. На короткий миг его кисть исчезла, а потом снова появилась с зажатым в пальцах предметом. Мешочек, туго набитый монетами, он бросил у своих ног. Гвендолин проглотила унижение и направилась к монетам, по пути наступая на его всё ещё лежащие на земле вещи.

Водный дух и чародейка шли к лежащим на земле, нужным им вещам медленно с выражением крайнего презрения на лицах. Друг на друга не смотрели. В какой-то момент ей показалось, что их плечи сейчас соприкоснутся и Айэм не удержится и толкнет её, но ничего не произошло – они просто разминулись.

Подняв заветные монеты и пересчитав их, Гвендолин твердой походкой, придерживаясь идеально ровной осанки, отправилась к дому. И только когда дверь за ней захлопнулась, она устало закрыла глаза и опустилась на пол. Слезы потекли по её лицу. Боль Айэма, которую она считала несколько минут назад, сейчас наложилась на собственное горе, и отделить одно от другого не было сил.

Глава 2

Утро – или уже день? – было таким же отвратительным, как и остаток ночи. Небо хмурилось, вот-вот должен был пойти дождь. Казалось бы, для такой, как она, такая погода должна быть в радость: добавляет антураж в образ, – вот только Гвендолин любила яркое солнце. А ещё любила сочность травы, запахи леса, цветы, переливы птиц… Всё-таки мир людей так прекрасен. И на этой мысли она решила подняться с кровати.

Пока заваривался травяной чай, она побрела в ванную комнату: вчера не хватило сил смыть краску с лица, так хоть сегодня с утра дать глазам и коже отдохнуть. Перед этим волосы привычно скрутила в небрежную гульку и заколола, а строгое платье, к слову, которое так и не сняла на ночь, сменила на просторное, свободное, нежно-фиолетового цвета. Вскоре из зеркала на неё смотрела очень даже обычная миловидная девушка, так и не скажешь, что чародейка, к тому же и некромант. На вид лет двадцать, хотя в реальности гораздо старше, по людским меркам.

Прихватив с собой сушеных фруктов и печенье, а также большую глиняную кружку с ароматным чаем, Гвендолин вышла из дома. Столик и три деревянных стула, стоящие у кромки воды на берегу, остались здесь со времен пожилой пары, которая жила до неё. Убирать лишние стулья не стала. У неё не было того, с кем бы она могла посидеть и попить чай у воды, но всё равно почему-то оставляла пустующие места.

Прежняя жизнь с родителями и сестрой, как калейдоскоп счастливых мгновений, непрошено замелькала в памяти, вызывая ностальгию. Они каждый вечер собирались в семейном кругу и вместе ужинали, делились мыслями, просто болтали ни о чем, фантазировали.