Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

Зрители стояли неестественно далеко, и вовсе не из-за вспышек огня. Нет — дело было в самом мужчине, к которому никто не хотел подходить близко, словно они разделяли тот же древний инстинкт страха перед ним, который отозвался и в ней. Он стоял один в круге, но возвышался над всеми, одетый лишь в свободные штаны, и Аэлия изо всех сил старалась не пялиться на отчётливые гребни мышц, перекатывающиеся на его обнажённом торсе. Когда ей всё же удалось оторвать взгляд от соблазнительной V-образной линии мышц, исчезающей под поясом его брюк, её глаза скользнули выше по его телу и наконец остановились на его лице, и она сглотнула. Тяжело.

Его черты были выточены из резких линий; нос — угловатый, скулы словно вырезаны в загорелой коже, а чёткая линия челюсти была сжата в предельной сосредоточенности. Лёгкая хмурость только усиливала суровость его облика. Но угрожающим его делали не только его рост и очевидная сила — дело было в том, как он управлял огнём, который кружил вокруг него. Оба конца посоха, которым он владел, яростно пылали, пока он двигался в такт барабану, его мощная фигура оставалась удивительно ловкой, когда он бросался вперёд и вращался внутри круга зрителей. Его движения напомнили ей истории о воинах, которые им рассказывали в детстве: его фигура была внушительной и точной, и всё же он не сражался с пламенем. Аэлии казалось, будто огонь танцует для него, закручиваясь вокруг него бурным потоком, окружая его таким яростным пламенем, что воздух трещал. Он играл с ним, разжигая его, пока оно не ярилось перед ним, злое и обжигающее, а затем снова усмирял.

Что-то в этом — в нём — завораживало её.

Они смотрели на него — на человека, которому огонь не смел ослушаться, на человека, которого огонь не смел обжечь. Его обнажённый торс блестел от тонкой плёнки пота; танцующее пламя отражалось в его тёмных глазах.

Глаза, которые внезапно поднялись и встретились с её.

Это было похоже на удар в грудь. Или скорее на то, будто чья-то рука вонзилась ей в грудь и сжала сердце. Она шагнула назад, её рука взметнулась к грудине, и она не могла отвести от него взгляд. Сосредоточенность незнакомца, казалось, на мгновение дала трещину — пылающий посох на долю секунды вышел из своей дуги, прежде чем он исправил движение, его тёмные глаза расширились, когда он резко отвёл их от её.

Ощущение исчезло так же быстро, как появилось, и Аэлия судорожно вдохнула, рассеянно потирая грудь, продолжая смотреть на него.

Что, чёрт возьми, это было?

— Вот.

Мирра помахала перед ней носовым платком.

— Что?

Аэлия посмотрела на неё, сбитая с толку и недовольная тем, что ей пришлось отвести взгляд от незнакомца.

— Для слюней, — ухмыльнулась Мирра.

Аэлия оттолкнула платок, и её губы тронула улыбка, пока Мирра хихикала.

— Он как раз в твоём вкусе, — продолжила Мирра.

— У меня есть вкус?

Внимание Аэлии уже снова вернулось к мужчине.

— Конечно. — Мирра пожала плечами и тоже снова посмотрела на него. — Красивый, мощный и, что самое главное, через несколько дней он уедет.

Аэлия закатила глаза, глядя на Мирру, а та сладко улыбнулась ей.

— Я даже не буду удостаивать это ответом.

— Эй, ты же знаешь, я не осуждаю. Я просто говорю: если собираешься что-то предпринять, лучше поторопись. Похоже, у тебя будет конкуренция.

Аэлия проследила за взглядом Мирры и заметила ту самую конкуренцию. Среди настороженных зрителей в толпе стояло несколько женщин с вполне определённым, легко узнаваемым выражением на лицах. Аэлия не могла их винить; если не обращать внимания на чистую, ничем не прикрытую угрозу, сочившуюся из каждой его поры, он был убийственно красив.

Вот только именно слово «убийственно» её и беспокоило.

— Пусть он достанется им. — Аэлия повернулась к Мирре. — Мне бы очень хотелось дожить до утра.

Мирра нахмурилась, снова глядя на мужчину за вихрем пламени.

— В нём действительно есть что-то угрожающее, это я признаю.

— Пойдём отсюда. Я умираю от голода, — соврала Аэлия, хватая подругу за руку и уводя её прочь.

Меньше всего на свете ей хотелось уходить; ей хотелось стоять в толпе и запоминать каждую жёсткую линию его тела… и именно поэтому ей нужно было убираться оттуда как можно быстрее. Последнее, что ей было нужно, — это проблемы, а её реакция на этого мужчину была чем угодно, только не спокойной.

Она не позволила себе обернуться, пока они уходили, но была уверена, что чувствует взгляд незнакомца, прожигающий её спину, ещё долго после того, как они исчезли из поля его зрения.

— Чёрт возьми, это так вкусно, — простонала Мирра, и слова едва можно было разобрать из-за огромного куска во рту, а соус размазался по уголкам её губ.

После слишком долгих раздумий они выбрали баранину, завернутую в какую-то плоскую лепёшку; маринованная капуста окрашивала сливочный соус в неотразимый розовый цвет. Аэлия опустила к нему нос и сделала долгий, медленный вдох, её обострённое обоняние легко уловило нотки чеснока и розмарина, скрывающиеся под землистым ароматом баранины.

Она закрыла глаза и откусила первый кусок, стараясь насладиться каждым вкусом, который обрушился на неё. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то настолько вкусное.

— О боги.

Её глаза распахнулись и встретились со взглядом Мирры, она покачала головой в неверии; ей казалось, что она никогда в жизни не ела ничего настолько вкусного.

— Правда ведь? — сказала Мирра, прежде чем затолкать в рот столько своей еды, сколько только смогла.

Они слишком увлеклись едой, чтобы разговаривать, и тишину между ними лишь изредка нарушали стоны удовольствия. Вокруг люди бродили между кострами, рассыпанными по лесной земле. От каждого из них тянулся запах блюд со всей страны, а повара-перегриниане продавали свою еду голодным жителям деревни.

— Вам двоим стоит вести себя потише, — сказал Фенрир у них за спиной, заставив Мирру вздрогнуть. — Вы звучите прямо неприлично.

— Фенрир, тебе обязательно нужно взять такой же.

Мирра запихнула в рот ещё один кусок, закатив глаза к густому пологу деревьев над головой.

— Или ты можешь дать мне попробовать свой? — сказал он, убедительно наклоняя голову.

Лицо Мирры сразу поникло, её взгляд опустился на тот жалкий остаток еды, что у неё остался, с выражением полного отчаяния, прежде чем она всё же протянула его ему. Фенрир взял его с озорной улыбкой, заговорщически взглянул на Аэлию и откусил огромный кусок.

— Придурок, — пробормотала Аэлия, её губы дёрнулись в улыбке, пока он медленно жевал, а на его лице было написано преувеличенное наслаждение, которым он дразнил Мирру.

Она сердито посмотрела на него, когда он протянул ей тот жалкий кусочек, что остался.

— Я беру свои слова обратно, — сказал Фенрир, проглотив. — Это абсолютно стоило всей той суеты, которую вы двое устроили.

— Я знаю. — Мирра сердито посмотрела на него. — Это стоит больше, чем моя семья тратит на еду за целую неделю.

Смех Фенрира был заразительным — так было всегда, и он не находил ничего смешнее, чем дразнить Мирру. Аэлия отправила в рот последний кусок, пока Фенрир обнял Мирру за плечи и притянул ближе, ухмыляясь от уха до уха.

— Пойдёмте, тут слишком много всего, чтобы вы попробовали только одно блюдо. Я угощаю.

Он направился к кострам, увлекая за собой заметно повеселевшую Мирру.

Аэлия напряглась, её спина выпрямилась, несмотря на его добрые намерения. Ей нравилось, что он заботится о Мирре — как человеку, ей приходилось нелегко, — но Аэлии не нужна была его благотворительность. Она и так собиралась ускользнуть немного позже, но, если это избавит её от неловкого отказа на предложение Фенрира, она лучше уйдёт сейчас.

— Идите без меня, — крикнула она. — Я, пожалуй, на сегодня закончу.

Её друзья обернулись к ней, и рука Фенрира соскользнула с плеч Мирры.