– Извините, пожалуйста, господин Фьярви…
Это была Глория, дочь эльфийки. Она уже успела переодеться в белоснежную рубашку и аккуратные брючки и выглядела так, словно сошла со страниц модного журнала. Я невольно подумал с уважением об Азоре, которая, живя в приюте Святой Марфы для иномирян и крыс, так заботилась о девочке.
– Да, слушаю, – сказал я и протянул ей одну из конфет на стойке.
Всегда надо держать конфеты: вдруг приедут гости с детьми?
Глория приняла угощение с достоинством, но без эльфийской чопорности, уважительно кивнула и спросила:
– У вас есть цветная бумага?
Я нырнул под стойку и вытащил несколько зеленых и розовых листков – когда-то заказывал в канцелярском магазине для особых объявлений.
– Вот, возьми. Зачем тебе?
Глория взяла листки и ответила:
– У мамы первый день на работе. Я хочу сделать для нее открытку на память.
Я даже умилился. Гномы вообще любят детей – и своих, и чужих, – а тут такая замечательная, славная девчушка. Где ее отец, интересно?
– У меня еще были цветные чернила и кисти. – Я снова полез под стойку и достал ящичек с карандашами, чернилами и перьями. – Бери, пригодится. А давно вы с мамой из Благословенного края?
Глория нахмурилась.
– Не очень. Но мама не любит об этом говорить. Она всегда плачет, когда вспоминает, как мы убежали от папы.
От папы убежали. Вот, значит, как. В принципе, предсказуемо. Это гномы двумя руками держатся за дом и семью. Эльфы слишком эгоистичны, чтобы ценить такие простые вещи.
– Он что, обижал вас? – спросил я.
Глория опустила голову и шмыгнула носом; мне почудилось, что в гостинице стало как-то темнее.
– Не бойся, – ободряюще произнес я. – Теперь вы с мамой у друзей, тут вас никто не обидит. Если что, сразу говори мне, поняла? Я во всем вам помогу.
Лицо девочки просветлело. Она отдала мне поклон, взяла бумагу и ящичек и ответила:
– Спасибо, господин Фьярви. Вы хороший!
– Беги, золотко, рисуй свою открытку, – сказал я, и Глория направилась к лестнице.
Вернулся Дархан, который провожал эльфов, и сообщил:
– Все, гостей отвел, предупредил, как тут надо себя вести. Вроде поняли правильно. – Он втянул носом воздух и вдруг воскликнул: – Баклажаны! Будь я проклят, если это не запеченные баклажаны!
Орки обожают баклажаны, душу за них продадут.
– Ладно, я к себе, – сказал я. Надо было поработать с документами. – Смотри, язык тут не проглоти!
Дархан сверкнул клыками, расплывшись в улыбке.
– Кажется, нас ждет такой обед, какого белый свет не видывал! – мечтательно промолвил он.
* * *
Азора
Обед я приготовила по заветам Пекки: просто, быстро и набить живот. На первое легкий суп с картофелем, рисом и пряными травами, на второе салат с запеченными баклажанами, семгой и помидорами, куриное филе в морковном кляре с домашними макаронами с маслом и зеленью и шампиньоны с чесноком для Орочьей десятки в качестве комплимента от повара. С десертом можно было не возиться: кондитерская на соседней улице пекла для гостиницы неплохие медовые пирожные.
Конечно, одно дело готовить для семьи, а другое – для постояльцев гостиницы. Замешивая кляр – мелко натертая морковь, яйца, мука, соль и перец, – я вспоминала, как стряпала на огромной светлой кухне в доме мужа. Эленвер сказал, что не будет жить во дворце с отцом, и купил для нас дом в пригороде. Только потом я поняла, что ему не нужны были лишние свидетели.
Тогда приготовление еды было еще одним способом показать свою любовь. Берешь куриное филе, панируешь его в муке, а потом в кляре и раскладываешь в тщательно разогретое масло, такое же горячее, как твои чувства…
Я до сих пор не могла поверить, что все кончилось именно так. Если бы кто-то рассказал мне, что Эленвер, мой прекрасный принц, будет бить меня головой о стену – просто потому, что может, – я бы не поверила. Я бы рассмеялась в лицо этому человеку.
Так, теперь попробовать суп и убавить огонь. Замешать соус для салата: авокадо, йогурт, даравинская горчица и самая малость лимонного сока. Быстро собрать салат: теплые маслянистые баклажаны прямо с гриля, сладкие помидоры, очищенные от кожицы, с розовым луком и зеленью, ароматная семга слабой соли. Когда-то Эленвер обожал этот салат, а я любила Эленвера и радовалась каждому дню, проведенному вместе.
Потом мы с Глорией бежали из Благословенного края в багажном отсеке почтового экипажа, и одной рукой я обнимала мою девочку, а другой зажимала рану на голове и не верила, что нам все-таки удалось спастись. Что мы все еще живы.
– Два часа, – сказала я, стараясь успокоиться и подавить волнение. – Разносите еду!
Домовые тщательно вымыли лапы и взялись за тарелки и подносы. Я приоткрыла дверь, отделявшую кухню от большой столовой, – гости уже рассаживались за столы, улыбались, ловили ароматы. А вот и Орочья десятка. Я никогда не видела таких высоких и широкоплечих орков – все в форме, вошли ровным строем.
Я услышала, как один из них произнес:
– Прокляни меня небо, если это не баклажаны!
Домовые разнесли тарелки, и начался обед. Я смотрела на гостей, смущенная и испуганная, и не верила, что они это едят. И им даже нравится! Да, нравится!
На мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой – той Азорой, которая когда-то испекла свой первый пирог и принесла его родителям. Отцу не понравилось. Нет, пирог-то он съел с удовольствием – ему пришелся не по душе сам факт того, что дочь эльфийского князя что-то готовит, ведь для этого существуют поварихи и слуги. А мама одобрила: она сказала, что нужно уметь делать все, а потом добавила, что не приведи боги все делать самой.
Орки ели молча. Потом один из них, судя по погонам, гранд-майор, поднялся, вытер губы и, швырнув салфетку на пол, потребовал:
– Повара! Повара сюда! Прокляни меня небо, Пекка так не готовит! Кто стряпал, выходи!
Требование гранд-майора поддержали аплодисментами. Остальные орки тоже поднялись и дружно топнули об пол.
Я вытерла совершенно сухие и чистые руки, подумала, что с них станется сейчас съесть и меня, и вышла в столовую.
– Я Азора, повар. – Голос куда-то делся от волнения, и вместо гордого тона у меня получился тихий робкий лепет. – Пекка здесь больше не работает.
Орки шагнули ко мне дружным строем, в ту же минуту меня подхватили на руки, усадили на чье-то плечо и понесли по столовой.
Я испуганно схватилась за орка, и он тотчас же утешил:
– Не бойся, краса, не уроню.
– Азоре – ура! – отрывисто приказал гранд-майор.
И орки дружно грянули:
– Ура! Ура! Ура!
Остальные гости дружно зааплодировали. Я видела, что все тарелки пусты, а все лица – довольны обедом.
– Славной поварихе – ура!
– Ура! Ура! Ура!
Орочьи голоса грохотали так, что я испугалась, как бы в столовой не вылетели стекла. Орки топали и хлопали, меня торжественно прокатили по столовой, и, когда, наконец, опустили на пол, я чувствовала, что у меня подкашиваются ноги от волнения.
Гранд-майор, чуть ли не смущаясь, пожал мне руку и произнес:
– Благодарим, госпожа Азора, за угощение. Такого и на небесах не дадут! Вон парни от счастья вне себя, впервые едим как порядочные, а не хрючило хлебаем.
Орки дружно закивали, и гранд-майор поправился:
– Ну, то есть не хрючило, это грубое слово. Но все, что мы ели раньше, ни в какое сравнение с вашей стряпней не идет. В общем, мы тут не мастера разговоры разговаривать. Если чем-то пригодимся, только дайте знак. А если есть какая добавка, – и гранд-майор подмигнул, – то будем только рады.
– Мы тоже будем рады добавке! – подал голос немолодой господин в темном костюме, и все гости довольно рассмеялись.
– Добавка есть, – сказала я, невольно радуясь тому, что с непривычки не оценила объемы и приготовила всего побольше. – И морковные палочки со сладким перцем и кунжутом. Будете?
Отказавшихся не было. Я вернулась на кухню, вынула морковные палочки из печи и, сбрызнув их шафрановым маслом (его, кстати, осталось мало, надо будет заказать еще), отправила домовых разносить тарелки. Один сбегал отнес еду Фьярви, Дархану и его детям: Пекка упоминала, что они всегда обедают вместе. Второй отправился с подносом к Глории.
