«Мы справимся, милая, – пообещала я, словно дочка могла меня услышать. – Мы обязательно справимся. Верь мне».
* * *
Фьярви
– Господь всемогущий, чтоб я провалился… Какая же вкуснота!
Я вполне разделял впечатление Дархана. Легкий суп был ароматным, согревающим даже не желудок, а душу, и как раз настолько сытным, чтобы осталось место для второго. Я не любитель супов, но сейчас сам не заметил, как опустошил тарелку. Пацаны Дархана лопали так, что за ушами трещало, родитель от них не отставал.
Салат оказался просто песней: я никогда бы не подумал, что можно соединить семгу, помидоры и баклажаны, и это будет настолько вкусно, что не сможешь думать о чем-то, кроме еды.
Дархан ел, прикрыв глаза. Блюдо с грибами с укропом, стоявшее перед ним, опустело за несколько мгновений.
– Мне-то не оставил! – заметил я, радуясь, что успел ухватить пару грибов в начале трапезы.
Дархан словно очнулся, понял, что грибов больше нет, и почти пропел:
– Что за грибы, ел бы да ел!
– Салат попробуй, – посоветовал я, нарезая филе.
Рыжая морковная шуба сделала его мягким и сочным, каждый кусочек так и таял во рту.
Доев и довольно откинувшись на спинку кресла, я подумал, что это было настоящее везение – встретить Азору. Глубинный Червь послал, это точно.
– Пап, а можно девочка пойдет с нами на пруд? – спросил Нар, расправляясь с морковными палочками.
Кто бы мог подумать, морковь – пустяк! – а Азора запекла ее с травами и кунжутом, и вышла этакая изящная невесомая точка в завершении обеда.
– Ты это у ее мамки спрашивай, – ответил Дархан. – Вот отнесите тарелки, поблагодарите ее, спросите, чем помочь, а потом уже про пруды думайте.
Очир почесал растрепанную голову и заявил:
– Ну как же спросить, чем помочь? А если она посуду мыть заставит?
Дархан поднял руку, и пацаны прекратили ерзать на стульях.
– И помоете! Ишь вы, оба, двое, два вот этаких! Лопать любите – надо и дела делать.
– Вот все бы вам по прудам да по канавам носиться, – нравоучительно заметил я. Сытный обед внушил мне некое философское настроение. – А Глория открытку для мамы делает. Что из нее вырастет – и что из вас? Два бандюгана, гроза Келлемана?
– Мы тоже умеем открытки! Но не хотим, – заявил Нар и решительно вытер нос рукавом. – Пап, а можно мы пойдем лягушек ловить? А девочку с собой возьмем. Она будет принцесса Гарухта, я – Алтын-Баатор, а Очир – мой богатырский конь. А девочка зеленая совсем, она орчиха уже. А клычья у нее не растут, потому что она принцесса!
– Так! – решительно рыкнул Дархан. – Порубали? Вот и молодцы. Тарелки в руки – и бегом на кухню. Что госпожа Азора велит, все сделаете. А то у меня тоже для вас блюдо будет – кожаный ремень с перцем.
Никто из мальчишек почему-то не захотел отведать такой вкуснятины: Нар и Очир быстро подхватили подносы с посудой и побежали на кухню. Хотелось надеяться, что они донесут тарелки в целости и сохранности.
– Премию ей выпишу, – мечтательно произнес я. – Слушай, как же нам повезло-то, а?
Дархан кивнул, соглашаясь.
– Может, откроем кафе не только для гостей? – предложил он. – Пусть и остальные приходят.
Я неопределенно пожал плечами. В Келлемане уже был ресторанчик, и мне меньше всего хотелось ссориться с его владельцем. Господин Морави был родственником бургомистра, и на пару они могли зажарить меня на шампуре с луком. Впрочем, можно было бы пободаться: от кафе денег у меня было бы больше, это факт. Но я поймал себя на мысли, что мне не хочется с кем-то делиться таким сокровищем, как Азора. Пусть готовит только для меня и моих гостей.
Со стороны столовой вдруг донеслись грохот и шум. В ту же минуту завизжали шлюшки госпожи Бьянки и с грохотом разбилось что-то стеклянное. Мы с Дарханом вскочили с кресел.
В кабинет заглянул Очир и прокричал:
– Папа! Дядя Фьярви! Бегите скорее! Там наши эльфов бьют!
«Наши эльфов бьют», – повторил я. Видимо, остроухие господа с чего-то решили сцепиться с Орочьей десяткой. Ну, не повезло эльфам! Если кто-то попадал под руку офицерам, то ему оставалось только посочувствовать.
Навстречу нам валили постояльцы, не все, остальные толпились возле входа в столовую, глазея на битву. Снова загрохотало – кажется, о чью-то голову разбили тарелку. Послышалась забористая брань на эльфийском, и в ту же минуту из столовой вылетел один из эльфов, сбивая собой зевак. Физиономию ему кто-то знатно поправил.
Я пробился к дверям, заглянул в столовую и увидел, как гранд-майор Сардан лупцевал самого стойкого эльфа. Азоры не было: кажется, она заперлась на кухне. Остальные орки аккуратно собирали поверженных врагов и складывали поленьями возле выхода.
Да, столовой требовалась уборка. Ничего, орки разгромили – орки и приберут. Еще и приплатят за неудобства: честь офицера и все такое.
Я кашлянул в кулак и спросил:
– Что, прокляни вас небо, здесь происходит?
Гранд-майор выпустил эльфа, и тот без чувств ссыпался к его ногам. Младшие по званию проворно подхватили поверженного противника и уволокли к остальным.
– Разрешите доложить. – Сардан взял свою фуражку, стряхнул невидимую пылинку и водрузил обратно на голову. – Эти, с позволения сказать, господа захотели увидеть повариху. Увидели. Стали кричать, что эльфийка на гномьей кухне – это позор для всего эльфийского рода. Такое стерпеть было нельзя, сами понимаете. Никто не смеет оскорблять даму в присутствии офицера. А потом они стали бросать в нее салат. И этого стерпеть тем более было нельзя. Начистили им морды из собственных ручек, чтобы знали, как себя вести с дамами.
Да, чего-то в этом роде я и ожидал.
– Приберете? – спросил я.
Сардан кивнул, и орки взялись за мебель и разбросанную посуду.
Эльфы, стеная и охая, поднимались с пола и ковыляли прочь, стараясь не оглядываться. Остальные гости шептались им вслед, не скрывая радости: мало того, что невоспитанные, еще и драться не умеют. Впрочем, все были довольны зрелищем.
Я подошел к дверям на кухню, постучал и услышал едва различимый вздох. Кажется, эльфийка плакала.
– Азора, это я, Фьярви. Откройте.
Щелкнула задвижка. Я прошел на кухню и увидел Азору. Она сидела у одного из столов и в самом деле плакала – тихо, беззвучно. Домовой, который открыл мне, скользнул в сторону и сочувственно вздохнул.
Я подошел к девушке, дружески приобнял ее за плечи.
– Ну, ну, будет. Все хорошо. Видите, какие у вас отважные защитники! Никто не даст вас в обиду.
Азора всхлипнула. Сейчас в ней не было ни капли эльфийской ледяной гордости. Сейчас она была теплой и живой, настоящей – живой, а не статуей. Я выдернул из держателя бумажное полотенце, протянул ей.
Азора промокнула слезы и негромко сказала:
– Перед вами позор всего эльфийского народа. Эльфийка, которая пошла в услужение к гному.
– Какие глупости! – воскликнул я, испытывая мстительное удовольствие.
Вовремя же здесь оказалась Орочья десятка, которая дружно успела влюбиться в стряпню Азоры. Да в нее трудно было не влюбиться – она была словно луч осеннего солнца.
Я запоздало понял, что думаю не о еде, а об Азоре.
– Глупости! – решительно повторил я. – Нет ни стыда, ни позора в том, чтобы работать. И я вижу, что вам нравится готовить. Вы зарабатываете тем, что любите. Вам нечего стыдиться. Пусть стыдно будет тем наглецам, которые оскорбили вас.
Азора всхлипнула. Кивнула. Поварская шапочка сползла, выпуская рыжие локоны, и я снова подумал о луче солнца.
– Мне надо заняться ужином, – промолвила она, и минута хрупкой нежности ушла. Рядом со мной снова была эльфийка, которая с каждым мгновением все плотнее куталась в холод отстраненного равнодушия. – Уберите руки, пожалуйста.
– А? Да. Простите.
Я отошел от нее, понимая, что никогда еще не чувствовал себя таким дураком и что мне это нравится.
– Что на ужин?
– То, что я приготовлю, – сухо ответила Азора. Ей было невероятно стыдно за то, что она плакала и я увидел ее слезы и боль. – Думаю, вам понравится.
