Сообщница Злодея - Мерер Ханна Николь

Что-то такое, что ужасно походило на…

«Уже довела».

Глава 1. Кингсли

С потолка свисали отрубленные головы… и одна из них принадлежала Тристану Маверину.

Александр Уильям Кингсли проснулся с колотящимся в скользкой зелёной груди сердечком. Наступив на подушки в своей позолоченной кроватке, он выглянул со своего насеста на спящего в кровати мужчину и слегка выдохнул, лишь когда увидел, что грудь Тристана Маверина размеренно поднимается и опускается, и услышал, что лучший друг слегка похрапывает.

Просто жуткий кошмар. Вот и всё.

Александр не стал останавливаться на этом и уж тем более не попытался бы передать свой сон по одному слову за раз. Наступило утро, птички счастливо пели снаружи, и он проснулся…

Снова в теле лягушки.

Это был совершенно другой кошмар – ну, или, по крайней мере, раньше он так думал. За десять лет траура по жизни человеком Александр нашёл в своём текущем положении несколько плюсов.

1. Никаких утомительных ожиданий от окружающих, что ты неизменно будешь галантным кавалером (потому что кто в своём уме будет ждать этого от лягушки?).

2. Не нужно заполнять тишину пустой болтовнёй. Обнаружилось, что в большинстве случаев вполне достаточно одного слова.

3. Он был достаточно маленьким, чтобы шастать по замку куда захочется и присматривать за друзьями (и невозможно переоценить, насколько его друзья нуждались в присмотре).

4. Люди часто забывали, что он некогда был человеком, и выбалтывали при нём всякие секреты, признания и даже чувства. Каждый день – свеженькое шоу!

5. И последнее, но определённо самое приятное – можно было наблюдать, как его лучший друг, Злодей, человек, который, по мнению Александра, никогда бы никому не открыл своё холодное чёрствое сердце, искренне, глубоко и безудержно влюбился в Эви Сэйдж.

Из коридора донёсся визг, и Тристан резко подскочил, как Александр незадолго до этого.

– Какого пустыря? Кто орёт? – пробурчал Злодей, ещё не проснувшись, и обернулся к Александру. – Кто-то из Сэйджей, да?

Прошло две недели с момента нападения Славной Гвардии на замок, похищения беременной гивры, возвращения мамы Эви, Нуры, из убежища среди звёзд. Целых две недели, как Эви и Тристан не разговаривали – отчасти из-за сокрушительного влияния Эви на дар Тристана, а отчасти, по мнению Александра, потому что эти двое, скорее, лбами столкнутся, чем признают свои чувства.

Их тихое избегание друг друга Александр даже начал называть всеобщей пыткой.

Тристан заворчал, откинул одеяло и натянул рубашку, которая висела на стуле у нового письменного стола. Каким-то образом это идеально совпало с моментом, когда Лисса Сэйдж с хохотом вломилась в дверь и резко остановилась, заметив угрюмую мину Тристана.

– Эви сказала, что, если будете ходить с таким лицом, оно так и останется, лорд Тристан, – заявила Лисса, помахав Александру.

Тот помахал в ответ перепончатой лапкой. Лисса Сэйдж была просто прелесть, как и все дети, которых ещё не коснулись ужасы взрослой жизни.

И нехватка здравого смысла.

– Вот и хорошо. Мне так больше нравится, – буркнул Тристан, заправляя рубашку в свободные штаны, а Лисса побежала открывать тёмные занавески на окнах.

Внутрь хлынул утренний свет, а Лисса озадаченно взглянула на Тристана:

– Так больше нравится? Почему?

– Мне нравится выглядеть злым и свирепым, – ответил Тристан, суя ноги в поношенные сапоги.

Лисса поджала губки, а потом пробормотала:

– Но у вас же не так получается. Выглядит, скорее, будто вам хочется в туалет.

Александр внутренне заржал и бешено застучал мелком по табличке – поначалу, когда Тристан только подал ему эту мысль и расставил во всех комнатах корзинки с маленькими табличками и мелками для Александра, это давалось нелегко. В первые несколько раз почерк выглядел чудовищно, но он тренировался десять лет, и теперь все с лёгкостью читали написанное.

Он гордо поднял табличку.

«АГА».

– Я все твои таблички сейчас повыкидываю на хрен! – рявкнул Тристан. Угроза была пустая, Тристан грозился этим кучу раз много лет подряд, но Александр знал, что его друг никогда этого не сделает.

– Лисса! – зазвенел в коридоре другой голосок. – На кухне тебя ждёт завтрак!

Александр узнал: Эви Сэйдж, ученица Злодея, недавно получившая повышение.

А если бы он и не узнал хозяйку голоса сразу, хватило бы одного взгляда на то, как застыл Тристан при первом звуке, будто ещё одно слово – и он развалится пополам.

– А вы не присоединитесь к завтраку, лорд Тристан? – Лисса взглянула на него, а потом широко и невинно улыбнулась Александру.

Тристан вытаращился на дверь, будто пытаясь силой воли удержать Эви подальше от неё. Но Александр слишком хорошо изучил внутреннюю борьбу своего друга и понял, что Тристан в то же время мечтает, чтобы Эви вошла в комнату. Это, по мнению Александра, за последние две недели превратилось в обряд мазохизма.

Следовало признать, что Злодей постоянно посматривал на девушку, так что это была не новость. Начиналось всё с любопытства, будто изучаешь лабораторный экземпляр, потом нехотя перешло к загадочным взорам, а дальше – на текущую стадию, к взглядам, полным муки, отчаяния и гнева. Но последние две недели довели его добровольные мучения до нового предела. Злодей прятался за углом, торчал в дверях и прижимался ухом к любой стене, за которой оказывалась Эви.

Всё это мало чем отличалось от того, что происходило раньше…

«Если не считать нытья».

– Позавтракаю в кабинете. – Тристан замер на полушаге к двери. – А твоя сестра… зайдёт за тобой?

Лисса невинно покачала головой.

– Нет. Она уходила по делам, только вернулась.

Тристан не изменился в лице, но в глазах появилась тревога, и он уставился на девочку, хоть и опустился, вспомнив о манерах, на одно колено, чтобы сравняться с ней в росте.

– По каким делам, маленькая злодейка? Что ты имеешь в виду?

Лисса пожала плечами и махнула в сторону двери, за которой звучал голос Эви.

– Не знаю. Просто сказала, что сходит куда-то с Кили и что мне с ними нельзя.

Александр не удивился, заметив, как Тристан стиснул зубы и как потемнели от тревоги его глаза. Замок был рассекречен, листовки «Разыскивается» с изображением Эви и подписью «Преступница» висели по всему Реннедону, и за неё обещали щедрую награду. Единственной защитой от Славной Гвардии оставались колючие заросли, посаженные садовником с чёрного рынка, и пока что они показали себя достойной защитой от солдат короля, но за стенами замка… там было по-настоящему опасно. Очень.

С другой стороны, присутствие Кили – начальницы гвардии Злодея – указывало на то, что Эви не грозила серьёзная опасность. Эта женщина получила свою должность по очень весомым и очень жестоким причинам.

Умом Александр понимал: причин для беспокойства нет. Он подозревал, что Тристан тоже это понимает, и хотя Александр был лягушкой, а не телепатом, но когда десять лет целыми днями наблюдаешь, становишься своего рода мастером-наблюдателем. Но это было неважно.

Не требовалось никакого мастерства, чтобы посмотреть на Тристана Маверина и убедиться, что чувство, кипящее в нём, – чистейшая ярость.

Но Лиссе, которая с тревогой взирала на него большими карими глазами, Тристан не продемонстрировал ни капли этого чувства.

– Раз Эви занята, может, устроим сегодня чаепитие, лорд Тристан?

Того, кажется, порадовала смена темы: он кивнул, и уголки его губ слегка поползли вверх.

– Полагаю, мою вечернюю стрельбу по мишеням можно перенести.

Лисса взвизгнула и бросилась к двери – оставалось надеяться, что она не знает о стажёрах, выступающих в роли мишеней.

Александр и Тристан проводили Лиссу Сэйдж взглядами, и над опустевшей, лишившейся радости комнатой повисла мрачная атмосфера. Тристан со вздохом подошёл к шкафу и достал оттуда вещь, которая, как знал Александр, была для него крайне важна.