Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо

— Вы были первыми оборотнями, — выдохнул Вулф в изумлении. — Об этом никогда не было никаких легенд. Ничего конкретного, во всяком случае.

— Шаман был прав: это было проклятие. Мы были бешеными. Мы не могли контролировать зверя внутри. Мы вырезали врагов, а потом продолжили бойню, и мой брат вел стаю за собой.

— А что случилось с твоим отцом? — спросил Хантер.

Грэнни глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Боль застыла в каждой черточке её лица, мышцы напряглись, руки сжались в кулаки. В её взгляде появилось то отрешенное выражение, которое бывает, когда вспоминаешь трагическое прошлое, давно забытое миром.

— Позже я узнала, что отец хотел сдаться захватчикам. Они обещали пощадить жителей и нас, если он отдаст корону. Я думала, отец просто не вынес того пути, на который мы встали. Он был сам не свой после смерти матери… но оказалось, что брат перерезал ему горло во сне, когда узнал о плане сдачи.

— Он собирался капитулировать.

Грэнни кивнула:

— А брату это совсем не понравилось.

— Так вот как оборотни расселились по миру, — осознала я. — Вы кусали их, и они обращались.

— Со временем мы научились быть единым целым со зверем. Научились общаться с природой и слушать инстинкты. Прошло несколько сотен лет, прежде чем первый из нас смог вернуть человеческий облик. И как только это случилось, пришла вина. Все те, кого мы убили, кого обратили — это вернулось к нам и ударило по больному. Чего я не понимала, так это того, что мой брат научился превращаться в человека гораздо раньше остальных. К тому времени мы разделились на две стаи. Те, кто был миролюбив и не хотел войны, ушли со мной, отвернувшись от тех, кто обезумел от власти. До меня доходили слухи о деревнях, уничтоженных волками размером с медведя. И я знала — это он. Однажды я пошла к нему. Сказала, что он должен остановиться, но ему было плевать. «Люди слабы, — говорил он. — Они всегда были и будут слабыми, какими когда-то были и мы. Но теперь у нас есть шанс стать доминирующим видом. Люди — не более чем болезнь, которую мы можем искоренить». Он хотел, чтобы я примкнула к нему, но я ответила, что скорее умру, чем поддамся его фанатизму. Он говорил о геноциде в таких масштабах, которые на тот момент были вполне достижимы. Мы сразились, и он победил. Победил, потому что обращал людей, экспериментировал над ними, а затем забирал их силу себе.

— Ритуал, — выдохнула я, и по спине пробежал холодок. Хантер успокаивающе погладил меня по спине, а Вулф сжал моё бедро. — Но это не объясняет, почему ты до сих пор жива и как ты можешь быть моей матерью.

— Ритуал, который ты знаешь, дает молодость и силу тому, кто приносит жертву. Ритуал моего брата никогда не касался молодости, потому что нам она была не нужна. У магии всегда есть цена, и нашей было не только проклятие зверя, но и проклятие жить гораздо дольше, чем положено любому существу. Наблюдать, как мир проносится мимо, но никогда не быть его частью.

— Потому что люди подозрительны, — пробормотал Хантер себе под нос.

Грэнни печально улыбнулась ему и кивнула.

— В те ранние времена они стали нашими злейшими врагами. Большинство из нас предпочли скрываться и наставлять новообращенных волков. Защищать их, давать им кров, учить контролировать инстинкты, чтобы жить среди людей. Мы жили в относительном покое тысячи лет, а потом я влюбилась.

— В кого? — спросила я, сгорая от любопытства к мужчине, который стал моим отцом.

— В лучшего друга моего брата. В человека, которому я зря доверилась. Но в итоге он доказал, что его любовь ко мне сильнее верности моему брату.

— Ладно, давайте ближе к делу, — перебил Вулф. — Когда вы с ним встретились?

Грэнни усмехнулась.

— Ты всегда был нетерпеливым, Вулф. Мы поженились, и я забеременела тобой, Фрейя, в 1847 году.

Черт, неужели я действительно такая старая? Да я же древность! Постойте, это невозможно. Если бы я родилась в 1847-м, я бы сейчас не была жива, верно? С другой стороны, казалось, что здесь возможно всё.

— Я думала, только омеги могут рожать других омег.

Грэнни покачала головой.

— Это сложно. В то время мы мало знали о различных типах волков, появившихся в результате проклятия. Мы знали, что существует иерархия стаи, как у настоящих волков. Мы действовали так же, с теми же инстинктами и стайным менталитетом. Когда проклятие только наложили, единственными альфами были мой брат, отец Фрейи, я и еще один человек по имени Монро. Казалось, проклятие естественным образом наделило нас инстинктами и генетикой альф из-за наших характеров.

— Значит, все остальные стали… бетами?

Грэнни неопределенно махнула рукой.

— Я в этом не совсем уверена, — призналась она.

— Ты не чистокровная альфа, — это откровение поразило меня в самое сердце. — Ты омега, но в твоей крови есть свойства альфы. Как и у меня.

— Да, — подтвердила она. — Я омега, как и ты. Как и твои дети. Об омегах известно немногое. Я знаю лишь то, что они были созданы из необходимости производить на свет новых альф.

— Зачем?

— Потому что природа умеет исправлять ошибки внутри себя, — объяснила она. — Мой брат, в своем стремлении контролировать популяцию оборотней, начал выслеживать альф и убивать их. Стаи без альфы — это вовсе не стаи. Они сами по себе, без лидера и наставника. Они теряются. Даже в сегодняшнем обществе волки в городах смешиваются с людьми. Они создают стаю внутри себя с альфой — будь то человек с задатками лидера или волк-альфа. В некоторых случаях беты могли превращаться в альф. Не физически, обретая узел, а ментально.

Вулф рассмеялся; звук был глухим и безрадостным.

— Ты была ключом природы, — сказал он ей. — Тебя создали, чтобы решить проблему, которую породил твой брат, еще до того, как она возникла. Ты была единственной омегой?

Грэнни покачала головой:

— Нет, омеги появляются в обществе тогда, когда они нужнее всего. Так природа пытается сбалансировать себя. Когда я сделала то, что сделала, чтобы спасти тебя, я нарушила этот баланс и породила пандемию, которую до сих пор не удалось остановить.

— Что значит — ты спасла меня?

Одинокая слеза скатилась по её щеке, а в глазах потемнело, когда она заговорила о своем горе.

— День, когда ты родилась, маленькая волчица, был днем, когда ты умерла.

Глава 20

Кто вообще сбрасывает такие бомбы? Сначала она каким-то образом оказывается моей матерью, а теперь заявляет, что я вообще не должна быть жива. Не поздно ли мне записаться на терапию?

— Какого черта, Грэнни? — прошипел Хантер, чувствуя мое нарастающее беспокойство.

— Вы хотели знать правду, — она обвела нас взглядом. — И я даю вам эту правду. Она суровая и холодная, но я не из тех, кто привык приукрашивать.

— Это уж точно, — хмыкнул Вулф. — Но и в особой честности ты раньше замечена не была.

Грэнни вздохнула, и при его словах в её глазах снова промелькнул стыд. Должно быть, ей было больно видеть разочарование в его взоре.

— Давайте продолжим историю, — Грэнни несколько раз моргнула и слегка тряхнула головой, словно прочищая мысли, прежде чем сделать еще один размеренный вдох.

— Как ты встретила моего отца? — спросила я. — Ты сказала, что он был твоим истинным, но при этом он был заодно с твоим братом…

Грэнни прикусила губу.

— В те времена некоторые из нас основали небольшое поселение оборотней. Мы прятались в лесах, затерянных среди гор. Было и несколько людей, но совсем немного. Я не знаю, как он нас нашел. Может, это была судьба, а может, брат следил за мной гораздо дольше, чем я думала. Кто знает. Он приехал по главной дороге на коне, а за ним следовали еще несколько оборотней. Он сказал, что им нужно безопасное место. Подальше от хватки моего брата. Мне следовало расспросить его тогда. Выяснить его истинные мотивы. Но я была так одурманена связью истинных, что игнорировала все «тревожные звоночки».