Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Вздор, Мэллори. Какая нелепая мысль. Пробивать себе путь наружу? Почему бы просто не лежать и не упиваться ужасом своей неминуемой кончины?

Я качаю головой.

— Скажи мне, пожалуйста, что он сменил версию причины смерти после того, как увидел совершенно очевидные странгуляционные борозды на шее сэра Аластера.

— Сменил, к счастью. И хотя он не заметил синяков на спине и угла наложения веревки, он всё же обратил внимание на гематомы на животе. Он также провел вскрытие корректно и пришел к выводу, что это действительно было удушье, вызванное странгуляцией. Я склонен согласиться.

— Значит, сэр Аластер умер именно так, как мы и думали.

— Да. В остальном же, как я и сказал, сэр Аластер мало что может нам поведать.

— А веревка? — спрашиваю я.

— Ах, да. Я как раз успел проверить её до прихода Аддингтона. — Он указывает на веревку. — Хочешь взглянуть?

Я улыбаюсь.

— Хочу, спасибо.

Сопоставление следов оружия — это одна из вещей, которые они могут делать уже в это время. Точнее, Грей может, хотя юридическая сила таких доказательств в суде всё еще под вопросом. Процедура состоит из трех основных этапов. Первый — сравнение размера и текстуры образца веревки с отметинами на коже. Я делаю это и соглашаюсь, что они совпадают, насколько это вообще возможно установить. Следующий шаг — изучение волокна, извлеченного из раны, и сравнение его с волокном самой веревки. Под увеличительным стеклом они действительно идентичны. Третий этап — самый доказательный, но в нем участвовала Айла. Она взяла эти два волокна для сравнительного анализа и обнаружила сходство. Судя по всему, эту демонстрацию я тоже пропустила.

— Я также подтвердил, что это тот же тип веревки, который мы нашли в упаковочных ящиках, — говорит Грей.

— Что указывает на то, что убийство не было предумышленным, — замечаю я. — Да, я знаю, здесь это не имеет значения — это всё равно убийство, и убийца всё равно отправится на виселицу. Но на ход расследования это влияет.

— Потому что использование орудия убийства из подручных средств наводит на мысль, что преступник не планировал убивать сэра Аластера.

— Верно, — соглашаюсь я. — Либо сэр Аластер застукал их за чем-то, возможно, в комнате с артефактами, либо они поспорили, и убийца набросился на него.

— Это должен был быть очень тихий спор, раз никто его не услышал.

— Справедливое замечание. Учитывая… — я осекаюсь. — Айла хотела обсудить это за обедом. Нам стоит подождать?

Он сверяется со своими карманными часами.

— Я бы предпочел не ждать с решением о нашем следующем шаге. Впрочем, согласен, Айла должна участвовать в разговоре. Пойдем узнаем, свободна ли она, чтобы присоединиться к нам за этим чаем, который мы уже успели остудить?

— Хорошая идея.

Мы в столовой со свежим чаем, печеньем и Айлой, которая действительно была готова к нам присоединиться. Мы быстро вводим её в курс дела. Она подтверждает, что её анализ веревки совпал с волокнами, найденными на шее сэра Аластера, и что использованный кусок веревки взят из того же мотка, что и веревка для упаковки. Значит, орудие убийства уже находилось на месте преступления.

Что касается грязи: следы, найденные в выставочном зале, не дают окончательного совпадения с грязью из тоннеля. Они могут быть оттуда, но мы не можем с уверенностью утверждать, что убийца вошел именно этим путем.

Затем я произношу:

— Итак, перед нами, похоже, незапланированное нападение. В той комнате что-то произошло, и сэра Аластера убили без лишнего шума, который можно было бы услышать через закрытую дверь. Он наткнулся на убийцу?

— На краже артефакта, — предполагает Айла.

— Это самый очевидный ответ. Дверь была отперта, пока их выносили. Допустим, убийца проскользнул внутрь до того, как её снова заперли. А потом вошел сэр Аластер.

— А мог у убийцы быть ключ? — спрашивает Айла.

— Нет, только у сэра Аластера… — я замолкаю. — Но ключ мы так и не нашли, а значит, он всё еще где-то там.

Я вспоминаю спрятанный ключ в квартире Кингов. Достаю конверт из кармана и объясняю, откуда он взялся.

— Это не ключ от комнаты с артефактами, — говорит Грей. — Пока мы были в том доме, я осмотрел замок, чтобы проверить, можно ли его вскрыть твоим методом.

— Моими верными шпильками?

— Да, и там более сложный механизм. Тот ключ, — он указывает на лежащий на столе, — от замка попроще.

Он прав, конечно. Это классический викторианский ключ, из тех, что мы в современном мире считаем «старинными». У моей бабушки были такие замки в доме, и я обожала вскрывать их отмычками из своего набора юного детектива.

— Значит, три варианта, — подытоживаю я. — Первый: убийца пробрался внутрь, пока выносили артефакты. Второй: они зашли, пока сэр Аластер был там, а дверь — не заперта. Третий: сэр Аластер сам привел этого человека внутрь. Вот только в то утро в доме не было посетителей. Что наводит на мысль, что убийца — кто-то из прислуги.

Айла качает головой.

— Они готовились к приему. Люди приходили и уходили постоянно, и персонал не считал бы их «посетителями». Кто-то мог легко войти через черный ход, будь он одет в любую рабочую одежду или одежду посыльного.

— Кроме того, — добавляет Грей, — хотя слуги могли и не впускать никого постороннего, сэр Аластер был не из тех, кто строго соблюдает церемонии. Если бы он ждал гостя, а прислуга была занята, он бы сам впустил его.

— В таком хаосе при подготовке к шикарному приему проникнуть в дом было бы проще простого, — замечает Айла.

— Нам нужно, чтобы полицейские Хью продолжили опрос персонала, — говорит Грей. — Теперь, что касается ключа… — он пододвигает его к себе и хмурится. — Он очень старый.

Старый…

— Тоннель? — спрашиваю я. — Сарай наверху заперт. У Селима был ключ, и у Майкла. Сколько вообще может быть таких ключей?

— Я попрошу ключ у мистера Авада и посмотрю, совпадет ли он.

— Хорошая идея. Теперь это письмо… — я разворачиваю его на столе руками в перчатках и щурюсь. — Почерк такой убористый, я едва могу что-то разобрать.

Айла протягивает руку, и я передаю письмо ей. Затем она качает головой и отдает его Грею.

— Проблема не в мелком почерке, — говорит она. — Похоже, это написано не по-английски.

— Нет, — возражает Грей. — Думаю, это английский. Но зашифрованный.

— О-о, шифр? — оживляюсь я. — Ты ведь в них мастер, верно?

— Я знаю несколько, — отвечает он. — Но это не один из них.

— Значит, мы его переписываем, оригинал отдаем полиции, а потом пытаемся разгадать.

— Да… — произносит Грей с явным сомнением.

— В чем проблема?

— Если он слишком сложный для быстрой разгадки, это потребует времени. И если мы не считаем миссис Кинг главной подозреваемой, мы потратим часы на дешифровку того, что, скорее всего, окажется любовным письмом. Они ведь молодожены.

— А. Справедливое замечание. Тогда отложим это на время. Главная зацепка, конечно, — сама мумия.

Грей хмурится. Затем говорит:

— Разумеется. Да. Тот, кто убил сэра Аластера, несомненно, забрал и мумифицированные останки. Прятать их не было смысла, а быть пойманным с ними — огромная опасность. Значит, у преступника была на них цель.

— И Майкл, и его дядя упоминали стоимость перепродажи для медицинских целей. Что вы двое об этом знаете?

— Я не имею дела с шарлатанскими снадобьями, — высокомерно заявляет Грей.

— Ну, тогда от тебя никакого толку.

— Ладно, — говорит он. — Я в курсе, что «мумия»…

— Что?

— Мумия, — повторяет он с некоторым нетерпением. — Порошок из останков мумий.

— У этого даже название есть? Ого.

— Как я и говорил, я в курсе, что порошок из мумий использовался в медицине. На протяжении всей истории считалось, что человеческие останки могут иметь медицинское применение. В седьмом веке Гален полагал, что жженые человеческие кости можно использовать для лечения эпилепсии. В шестнадцатом веке Парацельс верил в использование человеческого жира, костного мозга и, да, порошка мумии для лечения различных состояний.