Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— А также экскрементов, — добавляет Айла.

— Я об этом не упоминал, — бросает Грей.

Я качаю головой.

— Если уж мы говорим о поедании сушеных кусочков людей, не уверена, что поедание фекалий — намного хуже.

Грей продолжает:

— Когда останки мумий начали использовать в Европе, это включало в себя как порошок, так и спиртовые настойки, приготовленные из жидкости, вытекавшей в процессе мумификации.

— Скажи, что ты шутишь.

— Я никогда не шучу по поводу истории медицины. Считается, что изначально под словом «мумия» подразумевалось вещество, использовавшееся при мумификации — битум. Ошибка перевода на западные языки привела к тому, что это стали интерпретировать сначала как вытекающий осадок, а позже — как сами останки. Останки мумий были наиболее популярны в качестве лекарств между пятнадцатым и восемнадцатым веками, когда их использовали в основном для лечения порезов, ушибов и переломов. На пике популярности, однако, люди закономерно начали фальсифицировать ингредиенты, и в продаже чаще всего оказывались не перетертые египтяне, а перетертые трупы европейцев. Это и привело к падению популярности.

— До чего докатился мир, когда нельзя даже верить, что в твоем порошке из мумии — настоящая мумия.

— До того же, до чего он докатился, когда нельзя верить, что в твоем сахаре — настоящий сахар, а в кофе — настоящий кофе, — сухо замечает он. — Если что-то можно фальсифицировать, это будет фальсифицировано.

Я никогда особо не задумывалась о контроле качества продуктов, пока не попала в этот мир, где, как говорит Грей, фальсификация процветает повсюду, будь то лекарства или еда.

— Значит, сейчас на мумии спроса нет?

Он бросает на меня тяжелый взгляд. Айла лишь качает головой.

— Точно, — говорю я. — Глупый вопрос. Если раньше это считалось признанным лекарством, спрос на него никуда не делся. Просто его не найдешь в обычной аптеке.

Айла кивает.

— Стоит какому-нибудь медицинскому ингредиенту выйти из моды, всегда найдутся те, кто будет за него цепляться и требовать его, ведь эти знания передавались из поколения в поколение.

— Вроде людей из моего мира, которые до сих пор думают, что можно подхватить обычную простуду — или катар, — если выйти на холод, несмотря на то что нам уже несколько поколений известно: причина тому — вирус.

— Катар вызван… чем? — переспрашивает Грей.

— Ой. Простите. Спойлеры. Идем дальше. Я поняла вашу мысль. Если порошок мумии больше не является обычным лекарством, это не значит, что на него нет рынка. Значит, следующий шаг — проверить это. Сначала поговорим с Селимом Авадом?

— Согласна, нам стоит с ним поговорить в какой-то момент, — отзывается Айла. — Но пока, пожалуй, лучше сначала исчерпать собственные ресурсы. Дадим полиции время убраться из дома Кристи и позволим семье немного передохнуть.

В наши дни мы бы так не поступили, но я понимаю её ход мыслей. Здесь, если кто-то калибра сэра Аластера скажет МакКриди зайти и расспросить семью завтра, тому придется подчиниться, если только у него не будет веских улик, чтобы настоять на своем.

— Тогда сначала свои ресурсы, — говорю я. — У вас кто-то есть на примете?

— Нет, но есть у тебя, и я давно искала повод с ней познакомиться.

Я хмурюсь.

— Разумеется, Королева Маб, — говорит Айла. — Хотя её специализация — предотвращение и… прерывание беременности, она известна тем, что имеет дело с редкими и запрещенными ингредиентами, которые я сама достать не могу. Не думаю, что она торгует порошком мумии…

— Но она может знать того, кто торгует. Проблема в том, как с ней связаться. Мы знаем, где она живет, но завалиться туда без предупреждения было бы грубо и даже угрожающе.

— Значит, обратишься к ней так же, как в прошлый раз.

— В прошлый раз мы передали сообщение… — я перевожу на неё взгляд. — Через Джек.

Айла улыбается и откусывает кусочек печенья.

— Джек, — продолжаю я, — с которой мы и так хотим поговорить по поводу этих детективных рассказов, но не можем позволить себе тратить на это время, пока занимаемся делом.

— И теперь две цели изящно пересеклись. — Она снова улыбается. — Как удачно. Я позволю вам с Дунканом взяться за Джек, в буквальном смысле, если потребуется, раз уж это твою историю она, судя по всему, пишет. А затем мы с Айлой нанесем визит Королеве Маб.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Чтобы найти Джек, нам нужно отправиться в Халтон-хаус. Звучит весьма чинно, будто мы собираемся в прелестное поместье на чашечку чая. На деле же Халтон-хаус — это бойцовский клуб. О, формально он считается меблированными комнатами, но администрация прилагает лишь чисто символические усилия, чтобы поддерживать эту видимость. Ровно столько, чтобы полиция могла заявить, будто понятия не имеет, что там происходит, и уж точно не получает денег за то, чтобы смотреть в другую сторону.

Мы с Айлой сами раскрыли правду о Халтон-хаусе, когда искали таинственную молодую особу, связанную с автором листков, известным лишь как «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам». Эта особа и есть Джек. Я также подозреваю, что именно она пишет эти листки и отчеты о наших приключениях.

Что касается Халтон-хауса, МакКриди уже знал о нем, потому что, ну разумеется, это один из худших секретов правоохранительных органов, секреты которого хранятся с помощью взяток. Я не виню полицию за эти деньги. Им мало платят, и от них и так ожидают, что они будут закрывать глаза на бойцовские клубы для высших классов. Это проверенная временем система работы с так называемыми преступлениями без жертв.

Мы с Греем отправляемся пешком. Хотя я сомневаюсь, что в такой ранний час мы застанем кого-то в Халтон-хаусе, это послужит поводом убедить Грея, что нам действительно стоит навестить Селима Авада, к черту приличия.

Мы доходим до Принсес-стрит. Как и в мое время, это главная артерия города, и, вероятно, такая же широкая, что делает её практически супермагистралью для экипажей. На этой стороне в основном магазины с яркими навесами для привлечения покупателей и туристов. Здесь есть тротуар, обрамленный уличными фонарями, достаточно широкий, чтобы идти вчетвером в ряд, и он на самом деле — по викторианским меркам — чистый… потому что это главный торговый проспект для богатого Нового города и вышеупомянутых туристов.

Мы переходим улицу и спускаемся к мальчику, который продает газеты.

— Доброе утро, Томми, — говорю я, когда мы подходим.

Он наклоняет голову.

— Доброе утро, мисс Мэллори. — Его взгляд перескакивает на Грея. — Доброе утро, сэр. Пришли лично разузнать новости о проклятии мумии?

Ну вот и верь после этого, что проклятия мумий тогда еще не были в ходу.

— Если ты имеешь в виду кончину сэра Аластера, — отвечаю я, — то мы возьмем газеты об этом, будь любезен.

Хотя едва наступил полдень, об этом уже напечатаны истории. Распространение новостей здесь на удивление эффективно. Листки пишутся и печатаются в спешке, а газеты, не успевшие к сроку сдачи, вкладывают дополнительные листы со всеми деталями, которые удалось раздобыть.

Я бегло просматриваю первый листок и вздыхаю, бормоча Грею:

— Ну, теперь мы знаем, откуда доктор Аддингтон взял свою версию.

Судя по всему, у Аддингтона есть привычка сверяться с новостными источниками перед проведением вскрытия. Я говорю «судя по всему» только потому, что всё еще надеюсь, что это шутка, хотя он заявлял об этом прямо при мне.

Как иначе я узнаю, от чего помер этот малый?

Тот факт, что сейчас я лишь вздыхаю по этому поводу, наводит на мысль, что я, возможно, уже никогда не смогу вернуться к работе детектива в современном мире. Рассовывать улики по карманам? Позволять людям платить за доступ к месту преступления? Проверять газеты на предмет причины смерти перед вскрытием? Подумаешь. И не такое бывает.

Чтобы не терять окончательно веру в систему, я признаю, что Аддингтон — вполне сносный хирург, который обычно может отличить мертвых от живых. Ему просто не дается сама причина смерти, вот и всё. Ему лишь нужна небольшая помощь. От прессы.