Девушки из бумаги и огня - Нган Наташа

Она мягко забирает у меня свою руку и идет к двери. С порога отвечает:

– Я непременно расспрошу гонца о твоих письмах. А теперь я должна идти.

Дверь за ней закрывается, и я слышу снаружи тяжелые шаги – это стражник заступает на пост.

Я закрываю глаза, стараясь дышать ровно и размеренно. Вдыхай свет, выдыхай тьму, говорю я себе, сосредоточиваясь на вдохах и выдохах. Папа и Тянь в порядке. Им ничего не грозит. А у тебя появился способ узнать что-то о маме. Все не так плохо. Вдыхай свет, выдыхай тьму.

Но как я ни пытаюсь, ничего не получается. Я вдыхаю и выдыхаю сотни раз, но мои легкие все равно наполнены тьмой.

Ночью мне снится дом.

В кои-то веки сон не кошмарный, а тихий и спокойный. Лоскутное одеяло моментов моей прошлой жизни, маленький мир, в котором я жила до отъезда во дворец. Листья, шумящие на ветру в нашем саду. Запах трав. Легкие шаги Тянь по половицам. Покашливание из комнаты наверху… Папа? А может, даже мама, может, ее еще не забрали? Я стою посреди всего этого и ловлю смутное эхо, не в силах сдвинуться с места, и чувствуя теплые слезы в уголках глаз.

Как странно устроено время. В детстве в будни в нашей лавочке бывали такие длинные дни, тянущиеся бесконечно, густые и плотные, как патока. Другие дни – например, праздники и деревенские фестивали – пролетали стремительно, были острыми и хрупкими. Я просто летела по ним вперед, как по тонкому льду, который трескался под ногами, не успеешь оглянуться – а дня уже нет.

Время, которое я провожу взаперти, тянется ужасно медленно. Я даже начинаю забывать, как жила до заключения. Меня постоянно терзает голод. Каждый день мне выдают небольшой кувшинчик воды, и я выпиваю ее так быстро, что даже не успеваю почувствовать облегчения. Вода слегка утишает боль в желудке, но все равно мне постоянно плохо, будто кто-то вырезал у меня все внутренности, и осталась лишь огромная сосущая пустота.

А еще я страшно скучаю. По девушкам. Конечно, не по Блю или Марико – но по всем остальным. С начала жизни во дворце я ненадолго оставалась в одиночестве только по ночам, в остальное время меня всегда окружали женщины. Но даже ночью я слышала звуки из соседних комнат – тихое посапывание спящих девушек, чье-то бормотание во сне, ощущала их присутствие, сны, порхавшие у них под веками. Я даже не подозревала, как нуждаюсь в присутствии других, пока его не лишилась.

Это осознание внезапно приводит меня к мысли, что я, похоже, успела обзавестись здесь домом. Непонятным образом эти стены, эти комнаты стали для меня такими же знакомыми и уютными, как родительский дом в Сяньцзо. А заодно и девушки, которые живут здесь вместе со мной. Хотя я до сих пор не смогла отыскать маму, я нашла тут нечто другое, а именно – друзей. Что-то вроде новой семьи, хотя и странной, и полной недостатков, порой очень раздражающей… но своей.

Но все-таки это семья. И дом.

Чувство вины накатывает на меня с такой силой, что я сгибаюсь пополам и стискиваю зубы, чтобы не разрыдаться.

На четвертую ночь заключения я пытаюсь заснуть. Весь день стояла ужасная жара, в моей комнате нет окон, а без них ужасно душно. Чтобы хоть немного охладиться, я лежу на полу, расстегнув сорочку и умоляя богов послать хотя бы легчайший прохладный ветерок. Я лежу на спине, глядя на потолок полуприкрытыми глазами. Слышен звон цикад в высокой траве снаружи – единственный звук, нарушающий безмолвие ночи. Так что, когда за дверью раздаются тихие шаги по коридору, я сразу их слышу.

Я с трудом сажусь на полу – мешают тяжелые зачарованные браслеты на руках и ногах. Несколько секунд ожидания. Ничего не происходит. Потом опять легкое движение в коридоре.

Кто-то приближается.

Мое сердце колотится где-то в горле. Вдруг это Король-Демон? Он говорил, что у него есть свои способы проникать всюду… Проникать в Женский Двор… Может, ему не терпится, и он хочет сейчас же силой взять у меня то, в чем я ему отказала? Стиснув зубы от усилия – браслеты-оковы очень тяжелы, – я кое-как поднимаюсь на ноги. Даже если он собирается меня убить, я встречу смерть стоя. Но когда дверь отъезжает в сторону, в нее протискивается кто-то гораздо меньше и изящнее Короля… и в миллион раз прекраснее и желаннее.

– Леи? – шепчет в темноте женский голос.

– Майна… это ты?

Я делаю шаг ей навстречу, но оковы тянут меня к земле, и я снова падаю. Колени подгибаются, и Майна подхватывает меня, не давая удариться об пол. Сильная рука направляет и помогает осторожно сесть. Она не сразу отпускает меня, и я вздрагиваю от ее неожиданной близости. Ее руки держат меня, прикасаются ко мне… от ее кожи и волос исходит чистый запах моря, от которого мне снова хочется дышать полной грудью.

– Что ты здесь делаешь? – шепчу я. – Тут же охранник… он может вернуться в любую секунду…

Она качает головой.

– Нет, у нас есть немного времени.

– Откуда ты знаешь?

– Я следила за ним, – просто отвечает она, словно это какая-то мелочь. Как будто шпионить за королевским стражником – совершенно обычное дело. – Он отлучается по ночам примерно на полчаса или час. – Пауза. – Он встречается со своей девушкой.

– Это одна из наших?

Майна не отвечает. Вместо этого она вынимает из кармана небольшой сверток в банановых листьях.

– На. Ты, наверное, ужасно голодная.

Наши пальцы соприкасаются, когда она передает мне сверток. Я разворачиваю листья – внутри горстка риса, присыпанная жареными орехами, и маленькая жареная рыбка. От запаха риса в кокосовом молоке, горячего и сладкого, рот наполняется слюной. Никогда в жизни я не чувствовала настолько аппетитного запаха.

– Даже не знаю, что сказать, – шепчу я, борясь с желанием немедленно проглотить еду, не жуя.

– И хорошо, – улыбается Майна. – Потому что сейчас тебе не нужно говорить. Тебе нужно есть.

Что-то в ее лице кажется мне новым, незнакомым… И я понимаю, что впервые вижу ее настоящую улыбку. Такую искреннюю, открытую.

Улыбка полностью преображает ее. Маска холодной неприступности, которую она никогда при мне не снимала, исчезает, и лицо озаряется светом – таким прекрасным, что от него слепит глаза. Как сияет ее взгляд… Боги, оказывается, у нее ямочки на щеках…

– Что такое? – спрашивает она, приподнимая бровь.

– Ничего… просто до сих пор я никогда не видела тебя счастливой, – шепчу я, и ее улыбка тут же гаснет. Я каменею. – Я сказала что-то не то? Прости…

Она отводит взгляд.

– Наверное, у меня здесь, во дворце, еще не было причин быть счастливой, – отвечает она. А потом снова смотрит на меня, кивая на еду. – Ешь скорее, а то не останется времени на десерт.

Теперь моя очередь удивленно поднимать брови.

– Ты принесла еще и десерт!

Она кладет мне на колени еще один сверток из листьев.

– Думала, ты им обрадуешься. Я же помню, что провинция Сяньцзо славится этими сладостями, они известны по всему королевству.

Я разворачиваю листья – внутри словно сверкают маленькие самоцветы. Это наши знаменитые кокосовые сладости квей – зеленые с белым, яркие и красивые. Последний раз я ела их на завтрак в тот самый день, когда демоны забрали меня из дома.

Эмоции душат меня, так что я даже не могу говорить.

Наконец мне удается прошептать:

– Спасибо.

– Не за что.

– Майна… Ты пробралась сюда посреди ночи, ослушалась мадам Химуру, не говоря уж о Короле, только ради того, чтобы принести мне еды, которую ты для меня украла… и ты говоришь не за что?..

Она снова улыбается той самой ослепительной улыбкой, похожей на солнечный свет, освещающей все ее лицо.

– Ну, когда ты описываешь это так серьезно, получается, как будто и правда есть за что.

Она тихо смеется, но я не в силах вторить ее смеху.

– Почему ты это делаешь? – спрашиваю я.

– Что именно?

– Носишь маску непроницаемости перед остальными. – Она хочет что-то сказать, но я не даю ей: – Разве тебе не хочется ни с кем из нас сблизиться? Узнать нас?