— Рэв, цветы дарят не так. У нас срезают именно цветки и составляют из них букеты. Ну знаешь, выбирают самые красивые для самых красивых девушек. Рину, чему ты так улыбаешься?
— Просто. — Фыркнул красноволосый, не сводя с меня какого-то особенно пристального, мечтательного взгляда. — Задумался о своём... Так, какие ты сказала тебе нравятся цветы?
— Не знаю. Мне их никогда не дарили. — Буркнула я и на самом деле об этом задумалась.
Ведь и правда не дарили! Вообще ни разу за всю мою жизнь. Если подумать, то и других подарков, если не считать те, которые делала для меня мама и еще Аня с Лило, я ни от кого не получала. Ни разу. Даже как-то грустно стало от этого.
— Я с четырнадцати лет не жила на Земле. — Попыталась я оправдать земных мужчин в своем окружении. — А на станциях цветы из лабораторий выносить запрещено. Они там только для эксперементов разводятся. Послушайте, я действительно не думаю, что…
— Похоже твой бывший парень и правда был придурком. — С каменным выражением лица констатировал Рэвул. — Такая девушка, как ты, достойна самых красивых цветов! Даже если бы их пришлось выкрасть из лаборатории и загреметь за это на гауптвахту.
Я честно смутилась.
Услышать комплемент от Рину это было чем-то само собой разумеющимся. Кажется, он вообще без труда мог сыпать ими налево и направо. Но чтобы что-то такое сказал мне Рэв? Это было почти так же эмоционально сильно, как когда он сказал, что я достойна зваться капитаном, даже несмотря на то, что так и не получила официального назначения.
Я не сказала ему этого, но мне было бесконечно важно услышать эти слова после всего пережитого. В тот момент они словно позволили мне расправить связанные крылья за спиной и поверить, что все еще может наладиться.
— Я вот знаю где здесь самые красивые цветы растут. — Добавил Рэвул, смутив меня еще больше.
— Ты? — Скептически фыркнул Рину. — Да что ты можешь понимать в цветах?
Рэв закатил глаза.
— В цветах и не нужно что-то особенно понимать. Достаточно видеть, что они красивые и знать, что не ядовитые, чтобы можно было подарить любимой женщине.
— Ну-ну. Вот я точно знаю, где растут самые красивые цветы на этой планете.
Рэвул протянул ему руку прямо передо мной, заставив меня резко остановиться и посмотреть вперед, а не на них.
— Поспорим?
— Потом поспорите. — Прервала их я, чувствуя, как из-за открывшегося вида у меня начинают дрожать колени. — Мы, кажется, пришли.
Глава 33
Густые тропические дебри перед нами наискось срезала просека, которая уходила вправо. По краям её были обломанные, обугленные деревья, однако запах гари почти не ощущался.
Должно быть, потому, что горело совсем недолго. Вспыхнуло от высокой температуры и потухло от влажности. А может быть, в тот день, когда я упала на эту планету, шёл дождь?
Если так, то, возможно, мне вдвойне повезло! Ведь он остудил разогревшуюся при вхождении в атмосферу обшивку, не дав этому жару выжечь воздух внутри кабины, когда все системы корабля отключились и он из сложной машины превратился в консервную банку со схожими техническими характеристиками.
Заметив мою нерешительность, Рэвул положил руку мне на плечо и с пониманием кивнул. Рину подхватил и коротко сжал мою ладонь, давая понять, что они оба рядом и мне нечего бояться…
Нечего, кроме собственных чувств.
Мне было страшно увидеть место падения моего корабля, как если бы это на самом деле была могила, в которой погребли моё тело. А сама я при этом стояла здесь, посреди знойного тропического леса, всё ещё не осознавая, что давно уже являюсь не более чем бесплотным духом.
Я должна была умереть в тот день, но почему-то осталась жива…
Может быть, потому, что несла ответственность за жизни Ани и Лило, и единственная на свете могла их спасти? Других объяснений этому я не находила.
У меня самой в этой жизни не было никого. Как говорил сенсей Токадо — у самурая нет цели, только путь, — вот и я, кроме этой дороги перед глазами, усеянной трупами пустых, за душой ничего не имела. И мне этого было достаточно, чтобы вставать по утрам. Но ничего бы не изменилось, если б меня вдруг не стало.
А у Рублёвой, вот, младший брат подрастал на Земле, почти что беспризорником. Хулиганил, всё время пытался «от рук отбиться», связываясь не с теми компаниями.
Нет, они не были сиротами. Но их отец являлся глубоким инвалидом и сам нуждался в не меньшей заботе, чем его младший сын. В особенности по тому, что медленно, но, верно, сходил с ума от своего состояния…
Виктор Рублёв — офицер Звёздного флота, был парализован по плечи в результате прямого столкновения с пустыми. В охоте за «Громозекой» эти твари пытались на абордаж взять дредноут, на котором он служил. И хорошо, что всё-таки остался жив, терять близких нелегко, Аня с братом и так лишились матери во время нападения пустых на станцию «Деймос». Вот только Аня из беспечной девчонки, витавшей в облаках и мечтавшей стать балериной, в один миг превратилась в главную надежду своей семьи на выживание.
У Лило вообще семья была больше, чем я людей в своей жизни знала! Веласкесы жили очень скромно, но всё, что могли продали, чтобы отправить старшую дочь учиться. У братьев и сестёр Лило всё будущее зависело от того, станет ли она офицером Звёздного флота, потому что в таком случае её жалования хватило бы, чтобы всех их отправить после школы учиться, а не искать работу. Сколько хороших врачей, конструкторов, учителей и программистов в лице Веласкесов потеряет мир, если я не верну Лило обратно?! Да пусть бы даже и страховщиков или менеджеров салонов подержанных машин. У её братьев и сестёр были светлые мечты о будущем, а без Лило им просто не суждено было сбыться.
Умом я понимала, что, вероятно, это слишком самонадеянно и даже где-то надменно, взваливать на себя ответственность за жизни людей, которых я даже никогда не видела! Но при этом ничего не могла с собой поделать. Я чувствовала, что, заняв кресло капитана, взвалила на себя эту ответственность. И личная гордость, и даже тщеславие, не позволяли мне отпустить это и просто жить дальше, будто всё, что будет с ними дальше, меня совсем не касается.
Верила, что должна была костьми лечь, но спасти свой экипаж. Иначе зачем ещё я могла остаться в живых после всего? Уж точно не для того, чтобы вот этим двоим хищникам не скучно жилось…
Мы трое, след в след углубились в просеку. Минут через пять пути впереди замаячил силуэт космического корабля, внешне похожего на наконечник копья, с узкими длинными крыльями, обтекающими небольшую кабину.
Если исследовательский корабль киранцев был размером с двухэтажный дом квадратов на двести, то мой примерно совпадал с тесной квартирой-студией квадратов на двадцать, где-нибудь в Брисбенской «Долине Стойкости». Где такие квартиры, как раз стоили, как космолёт, а жить в них свободно могли разве что детёныши кенгуру.
На светло-серой броневой обшивке птички виднелись вмятины от падения и следы горения, но в остальном корпус казался целым… Если не считать варварски раскуроченного шлюза, через который собиратели достали меня, а ещё, по всей видимости, и знатно поживились на трупе моей боевой машины.
Я прибавила шаг, когда до корабля оставалось совсем немного, но Рэвул придержал меня за руку. Рину, коротко обернулся и с улыбкой приложил к губам указательный палец. После чего быстро и бесшумно пересёк оставшееся расстояние, ловко взобрался на корпус и исчез внутри выдранного с мясом шлюза.
— Звери идут на запах гари.
Тихо пояснил Рэвул, склонившись к самому моему уху и задевая его своим дыханием до лёгкой щекотки. Я поджала плечо, пытаясь не расхихикаться. Вот уж что точно было бы не к месту…
— Я чую здесь их запахи. Они привычные, знают, что в местах падения кораблей можно поживиться трупами и не только. Рину проверит, что безопасно и пойдём.
Ещё через пару минут Рину вынырнул из моего корабля и махнул нам рукой, оставшись сидеть на краю задранного кверху крыла, беззаботно болтая ногами.
